Чтение онлайн

Утречком Василий опять включил телик, и под скороспелую лапшу получил новую порцию откровений: губернатор трудолюбиво встречался со школьниками и проверял готовность бывших пионерлагерей к приему молодых тунеядцев, ал­кашей и наркоманов, от которых горожане хотели отдохнуть хотя бы летом. Мэр в это время якобы строил козни против московских руководителей некой партии, которая аж прямо измучилась вся, недосыпая ради счастья уральцев. Впрочем, пос­ледних УТА упорно называла горцами. Хотя горы в окрестностях Катеринбурга даже холмами можно было назвать только с огромной натяжкой.

В то же время, по версии «новостей с напо­ром», это как раз мэр изо всех сил готовит детей к лету, а город — к зиме, в то время как губернатор шляется по презентациям и режет ленточки, хотя его подопечные в глухих деревнях и поселках голо­дают без закуски. Почему у жителей области есть деньги пить, но нет денег на собственных детей, «с напором» не сообщали.

Насмотревшись в детстве на тихо спивавшего­ся папашу, Быков никак не мог проникнуться со­страданием к пьяницам, бездельникам, их матерям, женам и отпрыскам. Вот почему-то не получалось у него сочувствовать тем, кто довел свои дома до полной негодности, а теперь требовал новых. Ар­гумент: «Мы давно здесь гадим!» — почему-то не казался ему веским. Не вызывали в нем понимания и стоны об отсутствующей в поселках работе. Это все равно, если жители пустыни будут лить дефи­цитные там слезы по бурным рекам и озерам.

Недопонимание: сытый — голодного, как трез­вый — пьяного.

«Нужна тебе вода, то есть: работа? Хочешь больших заработков? Так уезжай туда, где они есть!» — сварливо думал Василий, объевшийся местных дрязг. Видимо, из-за обычного мандража перед рискованным предприятием, он никак не мог понять тех, кто требовал манны небесной.

Наконец, время пришло. Он напялил яркую оранжевую панамку, желтую футболку, синие ши­рокие штаны и огромные в пол-лица солнцезащит­ные очки. Выйдя к лифту, с облегчением увидел водителя Вову, уже измаявшегося в ожидании.

— Привет, раздевайся! — сказал Василий, стя­гивая штаны.

— А почему ты не можешь выйти, а потом вер­нуться? — видать, посоветовавшись с женой, Вова заразился от нее подозрительностью.

— А потому что, если ее хахаль — мой партнер, — охотно объяснил Быков, — то у него есть води­тель. Который ждет в машине, пока он тут. И если я вернусь, он увидит и сообщит ему на мобилу. Где я его, по этажам буду искать?

— А-аа! — обрадовано понял Вова, скидывая ветхие джинсы. — Ясненько.

Лифт с Вовой пошел вниз, а Василий спус­тился по лестнице на площадку между этажами, достал прихваченную еще в поезде местную га­зетку, и стал читать о том, что Чубайс намерен поэкспериментировать на Урале с приватизацией ЖКХ. Корреспондент был уверен, что только такой энергичный менеджер, как АБ, способен поднять невесть отчего превратившиеся в руины водопрово­ды, теплосети и канализацию.

Чубайса Быков не любил еще больше, чем пьяниц, и от души посочувствовал уральцам. Гор­цы они или нет, но что придется им несладко, было очевидно.

А тут и лифт задребезжал, поднимаясь. Васи­лий аккуратно сложил газетку в сумку и достал оттуда пистолет. Сняв его с предохранителя и передернув затвор, он обратился в слух. Вот лифт встал, разошлись створки, тихо лязгнул замок на железной двери секции. Вспотев от озарившей его догадке о собственной ошибке, Василий на цыпочках поднялся на свой этаж и, сунув ключ в скважину, убедился, что открыть замок не смо­жет. Пришедший поставил его на фиксатор.

«Очень невежливо с его стороны в отношении моих соседей», — человеколюбиво, и с досадой на себя, подумал Быков. — Ну, что ж. Не вышло по-хорошему — убеждением на месте преступления, придется по-плохому — там, где получится.

Он с поднятым пистолетом встал между же­лезной дверью и лифтом. Опять напряженно вслу­шался. Лифт пошел вниз, оглушительно брякая и жужжа, и в итоге дверь перед Быковым открылась внезапно. Не успев ничего сообразить, он забыл о своих благих намерениях и от растерянности сна­чала саданул открывшего дверь по лбу рукояткой, а только потом понял, что этого совершенно не требовалось. Отлетев от удара к двери квартиры, скуля от боли, скрючился щуплый подросток.

Впрочем, когда Быков, грозно матерясь и пиная, втащил его в квартиру, оказалось, что это просто мелковатый мужик. Но — жилистый и вер­ткий. Не успел Василий запереть дверь, мужичок бросился на него и, несмотря на стекающую на глаза кровь из разбитого лба, почти умудрился проскочить на площадку. Пришлось угостить его рукояткой еще раз — по затылку. И хотя после этого незваный визитер присмирел, все равно, пока Быков его обуздал с помощью стальных «напальч­ников», он и сам перемазался в крови.

Пожалев чужую футболку, которую требова­лось срочно замочить в холодной воде, а то кровь не отстирается, Быкову все же пришлось сначала вытрясать из мужичка истину. Это заняло время и потребовало нервов. Но правота была на его сторо­не: это к нему в жилище вторглись, и это он имел все основания подозревать незваного визитера в воровстве. Так что состояние аффекта, которое он старательно изображал, ему вполне полагалось.

— Ворюга! — умеренно визжал Быков, пиная и тыкая стволом мужичка. — Я тебе покажу, как квартиры, ублюдок, чистить!

— Это не я! — вяло уворачиваясь от ударов и тычков, отбояривался, судя обнаруженному при нем паспорту на имя Дмитрия Долгова, коренного катеринбуржца. По паспорту ему было двадцать четыре года, но на вид — не больше двадцати. — Я к соседям приходил!.. Не надо! Перестаньте!.. Я в милицию пожалуюсь! Я ничего не взял!

Утомившись, запыхавшись и решив, что кли­ент дозрел, Василий гневно потряс перед носом Долгова связкой ключей и маленьким лазерным диском в прозрачном футляре:

— А это что, ублюдок?! Это ключи от моей двери! Кто тебя послал, сволочь? Лучше колись, а то инвалидом станешь!

— Ничего не знаю!
– упирался лазутчик.

— Ну, тогда извини, — зверея, Василий вотк­нул ствол пистолета ему в пах,...Сейчас будет слу­чайный выстрел в момент самообороны!

— Не надо! — впервые всерьез испугался визи­тер.
– Все же записывается! И транслируется!

— А вот фиг тебе! — злорадно побольнее нада­вил стволом Василий. — Трансляцию я еще до тебя заглушил! А запись мне стереть — раз плюнуть! Ну, будешь колоться, или стрельнуть?

— Нет... Ладно, меня Воронин послал... Ну и что, тебе легче стало?

— Конечно! — мгновенно добрея, отодвинул ствол Быков. — А зачем он тебя послал?

— Да ты чего, сам не знаешь, что ли? — уди­вился Дмитрий Долгов.

Разумеется, Быков знал. Когда вся квартира в непотревоженной пыли, а посреди торчит новень­кий и чистенький телик, то возможным согляда­таям кроме как в него спрятать прослушку и ви­деокамеру просто некуда. Телевизор — это вообще самое удобное место для всякого рода шпионкой аппаратуры. И хрен ее там запеленгуешь из-за собственного излучения телика. И места полно, и гарантирована постоянная подпитка аккумулято­ров от сети, и все мало-мальски важные и инте­ресные посторонним дела, как правило, происходят там же, где стоит телик.