Чтение онлайн

А потом их отвлекла картина ухаживаний обезьяны Джина за так кстати попавшимся ему Кунгусовым. Джим это делал несколько своеобраз­но, но не более жестоко, чем это же самое проделы­вали с городом и сам Кунгусов со своим шефом.

Веселье было в самом разгаре, когда вы­званные сигналом тревоги, который успел подать скованный чуть позже подручный палач мэра, к разгульной компании наведался ОБМОН. И нача­лась махаловка.

К счастью, обе стороны уразумели, что стре­лять боевыми патронами в условиях небольшой камеры — самоубийственно ввиду неизбежных рикошетов, а также невозможности отличить своих от противника. Но на стрельбу шумовыми, газовы­ми и световыми патронами не скупилась ни одна из сторон. Как и на пинки, подсечки, и кулачные удары.

Под шум и неразбериху свалки, Влад сумел не только освободить с помощью одного из кстати оказавшихся на полу столовых ножей Нину, но и, вытащив из кармана палача ключи, разомкнуть кандалы и на Быкове.

А потом они где ползком, а где короткими перебежками удрали.

— Увези меня отсюда! — обнимая, и орошая Василия слезами, требовала Нина.

— Увезу тебя я в тундру? — неуклюже пошу­тил тот, еще не отойдя от богатого событиями и по­боями дня. Но, увидев суровость на лице любимой, оправдался:

— Это цитата. Из песни.

Нина прищурилась и многообещающе сказа­ла:

— Я такой песни не знаю! И не желаю знать!

ГЛАВА XII. ДЕЛА У ПРОКУРОРА Что было...

— Не зря говорят, что лучшая власть для хо­лопа — хороший хозяин. Который кормит, а рабо­тать не заставляет. А демократия в этом отношении шутка жестокая: кого выбрал, от того и получи.

— Это вы к чему? — спросил Шеремех.

— Это я вообще, — признался Василий Быков. — Давно хотелось об этом высказаться, да все как-то... То повода не было, то слушателя не находи­лось.

Поскольку помощник Шеремеха Влад Ни­красов принял самое непосредственное участие в спасении и Нины, и самого Быкова, Василий никак не мог отказать парню. А тот очень настоятельно просил встретиться с шефом УТА и все ему рас­сказать.

— Ну, теперь у вас есть слушатель, — как бы делая сыщику одолжение, отозвался Шеремех. — И что теперь? Что вы тут у нас устроили?

— Вам как рассказывать: как все оно было? Или как оно распутывалось?

Шеремех уперся рукой в стол, точно готовясь отскочить. Но не отскочил, а пробурчал, как при­вык бурчать в телекамеру:

— Лучше как было. По порядку. Но без бот­вы.

— Все началось с того, что вашему мэру стало тесно в Катеринбурге. Захотелось стать губернато­ром, а там: чуть-чуть и — еще выше.

— Это в Совет Федерации, что ли?

— Ну, в России есть места и повыше.

— Не может быть!

— Почему? — удивился Быков. — Он же высо­кий. Толстый. Говорит громко и через губу. Ничего не умеет. Страна о его способностях понятия не имеет. Чего ж еще надо у нас, чтобы быть избран­ным?

— Нашего ЧАМа — в президенты? Это фантас­тика, сынок.

— Но он-то в этом не уверен. И когда лучший менеджер рыжей масти согласился, что вопрос можно обсудить, ваш барин загорелся. Вы ж не забывайте, что в нашей стране, по большому счету, только этот пост гарантирует относительную безо­пасность от былых сподвижников.

— Не верю.

— Тоже мне, Станиславский. Так вам же и не предлагают. А если б намекнули, а? Для начала президентом всех журналистов, а? Телевизионных? Вы ж, смотрите, вы ж на голову тут выше всех, в Катеринбурге! Пора, пора выходить на всероссийс­кую сцену!

— Ну не знаю...

— В общем, слезам Москва не верит, а де­ньгами ее не удивишь. Хотя переправил туда ваш ЧАМ немало. На него смотрели, как на дурачка, а он аж извелся: ну чем бы москвичам угодить? А те брать-то берут, а поддержки существенной — чуть. Наконец, когда на последних губернаторских вы­борах его деньги ничего не решили, до него дошло. Москве денег мало. Москве нужны очень большие деньги. И ЧАМ пришел к тому, кто тогда решал, кому на Руси будет хорошо. Он поклонился БАБу и спросил: чем бы я мог быть Вам полезен? А ему в ответ — слово из пяти букв.

Шеремех молча вздел брови, но Быков слиш­ком много крови себе попортил при расследовании, чтобы теперь запросто выложить откопанное.

— Ну, какое слово? — не выдержал телевизи­онщик.

— всмпо.

— Титановый комбинат?

— Вот именно. Верхнесалданское Металлурги­ческое Производственное Объединение.

— Как это?

— Вот он и спросил: как? А ему: сначала скинь Россиля, а потом не мешай нам зацапать комбинат. Он: я уже пытался скинуть губера, не выходит. Ему: плохо пытался. Надо лучше...

Но только-только ЧАМ со товарищи активи­зировал поиски забойного компромата на губера, как фортуна повернулась к БАБу прокуратурой. Ну, вот такая наша жизнь. Стал ЧАМ искать себе нового покровителя в Москве. И почти нашел в лице Самого Гениального Менеджера. Который за пару лет сумел превратить подданных великой им­перии в рабов мелкого отребья.

Просьба у ЧАМа к Рыжему была для начала та же: помогите скинуть Россиля. Ну, совсем обна­глел дедуля: не дает воровать и все тут!

А ЧАМу в ответ опять: хорошо, поможем, но для этого нужен компромат. Только, мол, не как прежде, а — поумнее, поизобретательнее. Чего зря папки с доносами таскать? Важным людям их читать некогда. Компромат нужен лаконичный. Но эффектный. Чтобы ТОТ-КОГО-ЛЮБЯТ-ВСЕ лично разгневался на Россиля. Ты нам такой ком­промат только дай, а уж мы сами найдем, кому его подсунуть в нужный момент.

— ВСМПО... — озарено проговорил Шеремех. — Да, за такой кусочек Рыжий бы не только прези­дентство, он бы... все, что угодно пообещал.

Журналисту не надо было объяснять, что значит захватить ВСМПО, который и нынче без социальных катаклизмов обеспечивает от сорока до семидесяти процентов мирового рынка титана. За разорение этого предприятия его западные кон­куренты отвалили бы любые деньги.

— Собственно, это еще вопрос: кто из них — Рыжий Барина или Барин Рыжего — на самом деле нашел. Ведь пока Россиль, какой бы он ни был, у власти, Рыжему и его сподвижникам ВСМ-ПО не схавать, — продолжал Быков. — Вот Рыжий и решил сыграть на мании величия екабевского мэра. Уж так удобно было его руками избавиться от слишком самостоятельного губернатора.

Для ЧАМа, который сам спал и видел, как бы Россиля затоптать, такое предложение, как манна небесная. И сели ЧАМ сотоварищи думать. А тут как раз случились совпадения. Во-первых, в Кате­ринбург из Парижа вернулся некий Вилен Королев по прозвищу Абсент — большой дока во всяких электронных манипуляциях. А во-вторых, БАБа назначили главным негодяем, который, де, и разо­рил Россию. Почему-то это случилось после того, как его главный покровитель получил полную и сам БАБ успел удрать в Лондон.