Чтение онлайн

— Ты ученый, — напомнила я ему. — Конечно, ты ценишь открытия, которые могут быть сделаны из исследований мумии принцессы.

— Исследования, да. Подготовленными учеными, при уважительных обстоятельствах. Это же не что иное, как карнавальное шоу, немного театральной чепухи, чтобы набить карманы сэра Лестера Тивертона. Этот человек ничем не лучше Барнума, торгующего своими уродцами по цене входного билета.

Продавец орехов раскрыл свой жаровню, поставив сковороду для жареных каштанов. Проходящий мимо мальчик слегка толкнул меня и пробормотал извинения, сорвав с головы твидовую кепку. Стокер положил руку мне под локоть и повел меня к тротуару. Я долго молчала, ожидая, что он снова заговорит.

— Когда-то она была человеком, — наконец сказал он. — Она гуляла, дышала, любила, и у нее было имя. Aнхесет. Оно начертано на скарабее, который кто-то положил на нее для защиты в загробной жизни. Это следует уважать, вместо того, чтобы позволить толпе глазеть на нее. Она заслуживает того, чтобы покоиться с миром.

Я подняла бровь. — Стокер, какой ты ужасный романтик.

Он открыл рот, но я подняла руку. — Я согласна с тобой. Есть что-то очень неприятное в идее о показе принцессы для развлечения прохожих. — Я улыбнулась. — Еще одна причина, чтобы найти Джона де Моргана и диадему принцессы. Возможно, если мы вернем драгоценность сэру Лестеру, он будет достаточно благодарен, чтобы выслушать небольшое убеждение по этому вопросу.

Стокер на секунду задумался, а потом вдруг взял меня за руку. — Давай. Есть кто-то, с кем ты должнa встретиться. — Он направил меня за угол ко входу персонала в отель. Вырвав листок из блокнота, он набросал поспешную записку и сунул ее в руки ожидающего мальчика-посыльного вместе с мелкой монетой. — Отнеси это месье д'Орланду, — проинструктировал он.

Мы подождали несколько минут, топая ногами от холода. Внезапно дверь открылась, и из нее прокатилась теплая волна воздуха, пропитанного корицей, дрожжами и жареным мясом. Появился мужчина в безукоризненно чистом двубортном белом халате. На его голове сидел ворсистый алый бархатный берет, и он носил тонкое золотое кольцо на своем мизинце.

— Ревелстоук! — крикнул он с явным восторгом, его лицо озарилось улыбкой.

Стокер улыбнулся, и оба мужчины обнялись, хлопая друг друга по спине. — Вероника, это Жюльен д'Орланд. Жюльен, это мисс Спидвeлл.

Парень был, возможно, ровесником Стокера, с длинными тонкими руками и кожей насыщенного шелковисто-коричневого цвета Nymphalis antiopa, бабочки Camberwell Beauty. Он предложил мне широкую улыбку. — Мадемуазель Спидвeлл. — В его голосе прозвучал мягкий соблазн французского акцента, а темные глаза были выразительными.

Меня осенило. — Вы кондитер леди Велли! — Леди Велли как-то говорила мне, что нашла должность для ee французского prot'eg'e в качестве кондитера в Садбери, и я была рада познакомиться с ним.

— Действительно, — признался он. — Но, Ревелстоyк, позор тебе за то, что ты держишь даму на морозе! У тебя манеры корсиканского крестьянина, — он добавил, быстро улыбаясь Стокеру. Он поманил меня. — Заходите в мой кабинет, там тепло.

Он проводил нас внутрь отеля, и это было похоже на внутреннюю работу красивых часов — так много движущихся частей, так много технического хаоса; и все же передняя сторона представляет собой только безмятежный и упорядоченный фасад. Здесь бесконечные комнаты образовывали лабиринт, каждое пространство было посвящено отдельной задаче: приготовление соусов, жарка мяса, выпечка хлеба. Месье д'Орланд объяснил, что его обязанностью является контроль за выпечкой — деликатными кондитерскими изделиями, украшавшие обеденные столы в столовой. Простые пирожные и кексы, которыми мы наслаждались за чаем, были приготовлены его подчиненными, но я могла видеть, что он внимательно следил за ними, когда мы проходили. Он переводил взгляд из стороны в сторону, предлагая то критику, то похвалу. Один молодой человек осторожно вытягивал медовое мороженое в форме улья, а другой плеснул сахар в золоченое облако, чтобы сформировать гнездо.

— Для croquembouche, — сказал мне месье, когда я уставилась. — Это наша специальность.

— Это великолепно, — сказала я, вдыхая аромат печенного сахара и ванили. Стокер с тоской смотрел на пирамиду из крошечных слоеных кусочков теста, которые были быстро обжарены, наполнены сладкими сливками и приправлены сахаром. Вежливые люди это называли beignetssouffl'es, но я также слышалa, что их называли довольно приземленным эпитетом petsdenonnesили пукающие монахини. В любом случае, вид этих золотистых соблазнов привел к тому, что Стокер потерял дар речи, когда мы проходили мимо.

— Я пришлю коробку, — пообещал месье д'Орланд. — Petsdenonnesдля тебя, Стокер, но я думаю, languesdechat(фр. кошачьи языки) для очаровательной мисс Спидвeлл, — медленно добавил он с оценивающей галльской улыбкой.

Кошачьи языки, действительно! Он провел нас в маленький кабинет и закрыл за собой дверь. Воздух здесь был наполнен сахаром и шоколадом. Там были письменный стол и набор стульев, а также незадрапированное окно, выходившее на кухню для выпечки, чтобы он мог постоянно следить за своими помощниками. Письменный стол был опрятным, но книжная полка пуста.

— У вас нет кулинарных книг, — сказала я, указывая на пустую полку.

Он постучал по лбу одним тонким пальцем. — Книга может быть потеряна. Настоящий мастер хранит здесь все знания, которые ему необходимы.

Я улыбнулась, и он принес бутылку темной жидкости из шкафа. Он достал набор крошечных стаканов из тонкого хрусталя и налил по капельке каждому из нас. — Это десертный ликер моего собственного изобретения. Я приправляю его фиалками и сеном.

Это звучало как самая бесперспективная вещь, которую я когда-либо пила, но я сделала глоток, чтобы быть вежливой. Мгновенно весенняя пора расцвела на моем языке. Сено было зеленым и свежим, а чувственная фиалка цвела в темноте.

— Необыкновенно! — провозгласила я.

Он подарил мне удовлетворенную улыбку. — Я думаю, что это обещающе.

Стокер ничего не сказал, но протянул свой стакан с надеждой.

Месье д'Орланд покачал головой. — Больше нет. Он почти закончен, и я еще не улучшил его. Когда я это сделаю, я отправлю вам целую бутылку.

— Я напомню тебе обэтом.

Месье д'Орланд откинулся на спинку стула, в экспансивной манере. — Я думаю, что вы пришли сюда не только за образцами. Какую услугу я могу вам оказать?

Это была очаровательно старомодный вопрос, и я поняла, что ценю его изысканные манеры. Он был французом насквозь, и я всегда питала слабость к галльской цветистости.

Стокер подошел прямо к делу. — Мне нужно, чтобы ты немного пошпионил.

Месье поднял брови. — Не мое обычное занятие, но для вас я буду рад попробовать. За кем я должен шпионить?

— Тивертоны, — представила я.

— Сливовые пирожные и обычный заварной крем, — сказал он с оттенком неодобрения. — Им нравятся их английские пудинги. Не для них хрустящие коржи mille-feuille или многочисленные удовольствия от прекрасно сделанного St. Honor'e. Нет, сэр Лестер Тивертон всегда хочет рисовый пудинг с черносливом.

Он вздрогнул. — Но молодая леди подает надежды. Мне сказали, что она съела вторую порцию моей Турецкой фантазии.

— Турецкая фантазия? — спросил Стокер, пуская слюни.

Месье пожал плечами. — Новое творение по старому турецкому рецепту. Розовая вода крем-карамель, очень нежная, отделка с кружевом из позолоченного сахара и гарниром из засахаренных фисташек. Турки — мастера тонкого использования духов в кондитерских изделиях, — добавил он.

Стокер немного вздохнул, когда месье продолжил. — Мадемуазель Тивертон была благодарна. Думаю, ее можно уговорить попробовать пирог с апельсиновым цветком, — сказал он, задумчиво наклонив голову. — Я приготовлю для нее нежный мусс из цветков апельсина и глазирую дно пирога горьким шоколадом, украсив его взбитыми сладкими сливками и завитками шоколада.