Чтение онлайн

Но сразу после выборов в правящей партии начались, что называется, «разброд и шатание», и позиции президента с каждым днем становились все слабее. Они еще более ослабли в последние месяцы, когда экономическое положение страны резко обострилось в связи с неурожаем, усилились выступления различных сепаратистских движений в ряде провинций страны, требовавших кто большей автономии, а кто и образования независимого государства. В этих условиях президент сделал, как утверждала левая печать, свой окончательный выбор — пошел на союз с крупным частным капиталом, раздавая ему одну льготу за другой. Он расширил контакты с Западом, резко увеличил допустимый предел зарубежных коммерческих займов и, как логичное завершение, — принял условия займа Всемирного клуба.

Президент стоял перед дилеммой: или взять на себя перед самыми выборами ответственность за то, что страна за четыре года его правления подошла вплотную к финансовому краху, и ограничить рост монополий, или принять условия займа, выполнение которых повлечет новый неминуемый рост цен на продукты первой необходимости, урезание и так недостаточных расходов на социальные нужды, заставить денационализировать целый ряд крупных государственных промышленных предприятий. В течение нескольких месяцев страна ждала, что выберет президент, и он, почти не колеблясь, выбрал второе.

«Теперь, — подумал Виджей, — начнутся демонстрации, беспорядки, аресты. Куда это приведет страну — трудно даже предположить».

— А вот и чай. Что такое там передали, что погрузило вас в такую задумчивость? Все завтрашние и последующие новости я знаю наперед. Скоро, кстати, все только и будут говорить о новом напитке «Джай-тоник», способном успокоить сразу миллионы, создать у людей отличное настроение или ввергнуть их в глубокую печаль. И знаете, кто изобрел этот чудо-напиток? Наш Джай-баба, поэтому он и назван в его честь. У нас в йога-центре даже специальный испытательный отдел создан совместно с корпорацией «Биохим (Азия)» по изучению влияния напитка на психику человека. Правда, то, что я вам говорю, — новость послезавтрашняя и потому пока очень секретная.

Инспектор не спеша выпил принесенный Амритой крепко сваренный чай, поставил чашку на стол, встал с кресла.

— Извините, Амрита, мне пора идти — у меня еще одна деловая встреча назначена на сегодня, — сказал он, как бы извиняясь.

— И конечно, с какой-нибудь хорошенькой девушкой, не так ли, инспектор? — продолжила шутливым тоном Амрита.

— К сожалению, сейчас у меня на это времени совсем не хватает. К тому же не каждый день приходится знакомиться с красивыми девадаси, даже таким способом, как сегодня.

— Хорошо, сегодня я вас отпускаю. Но вы обещайте, что в ближайшее время обязательно приедете ко мне в гости — я не привыкла быть неблагодарной, и, кроме того, вы мне понравились. Дайте мне ваш телефон, я сама вам позвоню, — Амрита сказала последнюю фразу почти командирским тоном.

Виджей, несколько смутившись и даже слегка покраснев, что с ним случалось крайне редко, вынул авторучку и написал на протянутом Амритой блокноте все свои координаты. Затем молча еще раз отдал честь и направился к выходу.

— Ждите на днях моего звонка, и, могу вас уверить, не пожалеете, если придете. Я же все-таки девадаси, — сказала на прощание Амрита.

В каком-то смущенном и в то же время приподнятом настроении инспектор спустился вниз, сел в машину и выехал на улицу. Жизнь в последнее время редко делала ему что-нибудь приятное, а эта девушка Виджею очень понравилась, и перспектива вновь увидеться с ней поднимала настроение.

— Видимо, природа берет свое, а бог Кама наконец решил наградить меня за мое воздержание и хорошее поведение, — подумал Виджей, и улыбка вновь появилась на его лице.

Затем мысли о предстоящей встрече с Агарвалом, который уже давно ждет его, оттеснили куда-то все остальное. Инспектор прибавил скорость и через четверть часа подъехал к своему кварталу Старого города.

Вилли Смит открыл глаза. На улице было темно — до восхода оставался еще час. Обычно распорядок для у банкира был неизменным и точно выверенным за годы жизни на Востоке: сначала небольшая дыхательная зарядка на лужайке, потом получасовая прогулка быстрым шагом вокруг квартала, затем душ, легкий завтрак и просмотр почты, а в восемь тридцать он уже уезжал в банк.

Сегодня впервые за многие годы банкир нарушил этот распорядок и, проснувшись, остался лежать в постели. Надо было собраться с мыслями, обдумать то, что произошло за последние дни. Дела в банке шли неважно, и вся надежда на их улучшение была связана с реализацией планов «Биохима» по производству «сомы». Но больше всего сейчас его волновали два вопроса: что удалось выяснить Бенджамину в Анандпуре и как в связи с этим жить дальше? То, что Бенджамину стало что-то известно, он понял сразу после возвращения того из «логова предков», как они между собой называли полузаброшенный особняк в трех часах езды от столицы. Вилли давно хотел его продать. В нем 30 лет уже никто не жил, кроме старого слуги, которому можно было оставить флигель и поручить продолжать ухаживать за семейным кладбищем. Но на это требовалось согласие Бенджамина. Вилли запомнил пронзительный взгляд Бенджамина, которого он встретил у ворот дома в день его возвращения. Трудно было понять, чего в этом взгляде было больше — презрения, ненависти или сожаления. Вилли в то утро быстро влез в машину и уехал в банк.

На послезавтра назначены похороны Бенджамина. Ехать туда, конечно, нельзя — но как объяснить свое отсутствие на похоронах брата? Надо что-то придумать. Вчера совершенно неожиданно отыскалось завещание Бенджамина, которое он, как оказалось, составил за два дня до гибели и передал своему нотариусу. По нему наследниками объявлялись все кто попало — и этот журналист, и певичка из кабаре, и его приятельница в Лондоне, и слуга дома в Анандпуре, и старик викарий. Словом, все, кроме него, Вилли. Хорошо еще, что сейчас из-за всех этих политических дел, связанных с выборами и займом Всемирного клуба, газетам не до семейных скандалов, а то бы точно можно было попасть на первые полосы.

Мысли банкира вновь вернулись к делам. Вот уже второй месяц над «Ориент бэнк» маячит могущественная тень банковского синдиката, принадлежащего «Кэпитал корпорейшн», решившего прибрать к рукам семейное детище Смитов. Синдикатом уже скуплены почти все долги «Ориент бэнк», и одна надежда осталась на акции «Биохима», которые в случае удачи с проектом «Сома» могут оказаться для банка спасительной соломинкой. В случае же если проект постигнет неудача, с банком придется распрощаться, а следовательно, надо будет уезжать в Европу. Но туда ему дорога заказана — его бывшая жена Мэри, которой он в минуту дурацкой откровенности, будучи навеселе, поведал то, о чем даже сам старался не вспоминать, перед отъездом в Лондон поклялась, что, как только он ступит на землю Европы, она сразу же сообщит обо всем в газеты. Так что если ехать, то либо в Америку, либо в Австралию.

На всякий случай Вилли уже перевел часть своих сбережений из страны, теперь надо будет еще продать дом в Анандпуре да этот особняк, и денег хватит на безбедное существование где-нибудь в Австралии. Конечно, Вилли ожидал получить еще хотя бы половину состояния, оставленного Бенджамином, но судьбу, видно, не проведешь. За все когда-то приходится расплачиваться. Настроение у Вилли было явно минорное. К тому же сегодня банкиру приснился опять дурацкий кошмар, повторявшийся в последнее время все чаще, особенно длинными зимними ночами, — он видел и даже физически ощущал, как детская рука схватила его и тянет с собой в кипящую пучину горной реки, а рядом сидит в инвалидной коляске и смеется отец. Раньше в самый последний момент банкиру удавалось оторвать от себя эту руку, а сегодня он вместе с мальчиком летел вниз, ощущая неотвратимость гибели.