Чтение онлайн

Довольно простая, в общем-то, шутка разрядила атмосферу напряжённости, и, кажется, все наконец-то окончательно поверили, что с Кори всё в порядке, и опасность для неё миновала.

Удивительные всё же люди… И нелюди тоже. Такие разные, такие непохожие друг на друга — как они вообще уживаются вместе? Когда я был командиром отряда, я строго следил за тем, чтобы все люди в нём были если не одинакового менталитета и взглядов на жизнь, то хотя бы не сильно разными. Новых людей за всю историю существования «Мёртвого эхо» было всего трое, но каждый из них был результатом долгого вдумчивого отбора, основанного преимущественно на личном общении с каждым кандидатом. Мои критерии отбора были настолько жёсткими, что для того, чтобы выбрать одного нового бойца в отряд, я отсеивал по полтора десятка претендентов. Отсеивал, даже если мне просто не нравилась интонация человека, с которой он отвечал на вопросы. Потому что не та интонация в спокойной обстановке, это потенциальное недопонимание в обстановке критической. А недопонимание в критической обстановке — это потенциальная опасность. Я лучше отсею полтора десятка кандидатов, чем позже потеряю полтора десятка своих ребят.

Это не значит, что в отряде царила какая-то автократия и диктатура, нет. Именно из-за того, что я собирал вокруг себя людей с одним и тем же образом мышления, таким же, как у меня, все прекрасно понимали необходимость такого подхода, и никому не приходилось его насаждать. Никто никого не держал насильно, все и так всё понимали. Меня окружал десяток меня же, пусть и с другими лицами. Я собрал вокруг себя своих же клонов, но не физических, а психологических, и на этом в том числе базировалась успешность нашего отряда. Потому что именно успешность отряда и ставилась в приоритет. И нами и нам. Именно к ней я стремился, именно к ней стремились мы все. Это была идеальная схема, потому что я знал: даже если во время очередной операции я окажусь выведен из строя, операция продолжится и будет завершена успешно. Каждый в отряде мог стать командиром, каждый был способен запомнить не только свои задачи, но и задачи другого бойца тоже, и не просто запомнить, а полноценно заменить, каждый мог вести за собой группу и отдавать указания.

Мы были сродни легендарному отряду «бессмертных» из мифов древнейших времён. Отряду, все члены которого по легенде всегда, даже в бою, носили маски и из-за этого, когда кого-то из них убивали, и его место занимал воин в такой же маске, создавалось ощущение, что это восстал убитый.

У нас было что-то похожее. Это в обычных отрядах, общевойсковых или даже специальных, приоритетной целью для противника всегда был командир, потому что без управления отряд превращался в бесполезную кучку одиночек. У нас же весь отряд был одиночками, правда отнюдь не бесполезными, и в то же время каждый мог быть командиром, если понадобится. У меня даже не было никаких отличительных знаков, которые могли бы обозначить меня как командира, как не было их и ни у кого другого. Для противников мы всегда были и должны были быть волной совершенно одинаковых, неотличимых друг от друга солдат, которых, — даже если поразить — не становится меньше. Которые не перестают атаковать, даже если поразить того, кто кажется командиром.

Название отряда — «Мёртвое эхо» появилось именно из этой идеи. Ведь если кого-то из отряда убивали, у противников должно было складываться ощущение, что убитый возвращается в строй, как возвращается к источнику звука эхо.

Но это была идея, которую мы не выбирали. Это была идея, которую нам насадила Администрация. Идея, с виду правильная и светлая, а на деле — густо замешанная на крови и лжи, на чужих невинных жизнях и судьбах. И мы были теми самыми инструментами, которые обеспечивали это замешивание. Разумными, конечно, инструментами, но с накрепко промытыми мозгами, верящие в то, что всё, что они делают — делается ради добра и справедливости.

А сейчас я смотрю на эту разношёрстную компанию, которая на семью тянет меньше, чем пара из администрата и «лунатика», и понимаю, что им вообще не нужна никакая идея, чтобы быть вместе. Им даже не нужно быть одинаковыми или хотя бы просто похожими. У них вообще нет ничего общего, в том числе и такой, казалось бы, необходимой вещи, как органическое происхождение. Им вообще ничего не нужно для того, чтобы стать одной большой, странной, но дружной семьёй.

Семьёй, в которой все готовы пополам порваться, чтобы спасти другого, и не потому, что иначе следующую боевую задачу будет выполнять труднее, а потому, что просто считают это нормальным. Правильным.

Семьёй, в которой готовы принимать эту помощь от других, не пытаясь делать вид, что всё нормально в ситуациях, когда понятно, что на самом деле ни хрена нормального нет.

Семьёй, в которой никто не лезет в душу другому, потому что все считают, что есть вещи, о которых человек должен рассказать сам, и только тогда, когда сам посчитает нужным. В моём отряде таких вольностей не было — никаких тайн и секретов ни у одного бойца не было, и это даже не моя прихоть была, а медицинской службы, которая следила в том числе и за психологическим состоянием бойцов.

Семьёй, которая теперь стала и моей семьёй тоже. В которой никто не требует от меня ничего, и от которой, в общем-то, не вправе ничего требовать я сам. В которой все взаимодействия построены на уважении чужих границ и чужих желаний.

И самое интересное — я с удивлением понимаю, что меня это полностью устраивает. Возможно, в другой ситуации, например, если бы я из бронескафа «Мёртвого эха» сразу попал на борт «Затерянных звёзд», я был бы, мягко говоря, растерян. Я бы совершенно точно не знал, как себя вести, пытался бы цепляться за старые порядки, за привычные для меня вещи, и не находил их. Не находил — и пытался бы привнести их самостоятельно, снова собрать вокруг себя если не «Мёртвое эхо», то хотя бы «эхо Мёртвого эха», его жалкое подобие.

Если бы моя история сложилась по-другому, скорее всего, так бы и было. Но время, проведённое практически в полном одиночестве в конуре врекера, сгладило эти острые углы. Я ещё не забыл, какими были мои привычные, старые порядки, но они уже перестали быть мне необходимы. Теперь я вижу их изъяны, нестыковки и просто слабые места… И не только их — это можно сказать про всю деятельность Администрации в целом, ведь они ничего с тех пор не меняли в своих методах.

Парадокс, но я в составе элитного отряда прожжённых бойцов, оказывается, был намного менее опасен, чем я, окружённый кучкой отбросов, которые не смогли найти своё место в обществе и были вынуждены организовать своё собственное общество, крошечное, влезающее в объём корвета класса «Барракуда». Крошечное общество, которое за счёт уникальности каждого, кто в него входит, уже успело создать Администрации такое количество проблем… Причём не специально! А лишь потому, что так складывались обстоятельства!

Даже представить себе сложно, что будет, если мы решим начать гадить Администрации уже осознанно.

Одно я знаю точно — если решим, я с огромным удовольствием в этом поучаствую! Мои знания о том, как работает Администрация, плюс, таланты каждого члена команды «Затерянных звёзд», плюс взаимоуважение и готовность прийти друг другу на помощь… И у нас есть неплохой шанс выйти победителями.

Кайто внезапно вскинул голову, словно услышал что-то, и замер в таком положении, глядя куда-то в стену.

Я проследил направление его взгляда и увидел: если продолжить линию, то получится, что азиат пытается через стену увидеть, что творится на мостике. А, может, и видит на самом деле — кто его знает, на что он способен? Это же не так важно, на самом деле. Намного важнее то, что я теперь могу обходиться без этого знания. И меня это даже не нервирует.

— Пропустите, пропустите… — занервничал Кайто, выбираясь из-за стола.

— Ты куда? — удивился Магнус, но всё равно вылез, выпуская техника. — В туалет, что ли?

— Нет… Да. Нет… — запутался Кайто в собственных словах. — Я не знаю пока! Я позову!

И он выбежал из каютки раньше, чем я мог бы задать ему какой-то вопрос.

Да я и не собирался. Мне уже не важно. Я принял и его, и остальных членов команды такими, какие они есть, со всеми их заморочками. Семья так семья!

— Всё, я наелась! — заявила Кори, когда второй паёк показал дно. — Не могу больше!

— Ещё бы, ты же рацион двух дней почти слопала! — улыбнулась Пиявка, протягивая ей салфетку. — Как себя чувствуешь?