Чтение онлайн

После Кузнецова никто этот трюк не повторил. Пока не повторил.

Но ведь чревовещание — это чудо. А чудеса, бывает, повторяются, но уже в улучшенной форме…

Комментарии Олега Степанова.

Подражание голосам, которое продемонстрировала Елена, и чревовещание это две разные вещи. Чревовещание — это создание звука без видимости его создания.

"Выписки о чревовещателях и чревобасниках" это перевод Михайло Попова 1773 года, а Жан Баптист де Ла Шапель написал книгу "Вентрология или животоговорение" (Le ventriloque, ou l'engastrimythe) в 1772 году.

Писать о вентрологии и не упомянуть Конта… Это песня. Видимо автор пользовался только отечественными источниками. И если в отечественном чего-то нет, то этого не существует вообще.

Этот человек проходил сквозь стены, избавлялся от цепей. Многие его фокусы остались неразгаданными. Удивительный Гарри Гудини (1874–1926) сам был загадкой.

Как и полагается великому фокуснику, Гудини окружил свою жизнь густой завесой мистификаций. Родился он не в американской глубинке, как говорится во многих справочниках, а в Будапеште. Он вовсе не Гарри Гудини, а Эрих Вейс, пятый сын раввина Майера Самуэля и его жены Цецилии. Вскоре после рождения Эриха семья отправилась в Америку в поисках лучшей доли. В небольшом городке Эплтон (штат Вирджиния) и прошло детство Эриха. По воспоминаниям Гудини, первым толчком к овладению секретами иллюзионного искусства оказалась… любовь к кондитерским изделиям. Отец, отчаянный скопидом, лично запирал на ключ варенье и домашнее печенье. Это и стало стимулом в карьере будущего фокусника: семилетний Эрих с помощью изогнутой проволоки научился отпирать различные запоры и замки, которые придумывал отец.

Дальнейшее развитие таланты мальчика получили, когда ему в руки попалась книжка «Воспоминания посла, волшебника и фокусника Робера Гудина». По его книге маленький Эрих научился многим фокусам, которые сделали его кумиром окрестной детворы. Например, подвешенный за ноги мальчик ухитрялся собирать рассыпанные на полу булавки с помощью бровей и ресниц.

С 16 лет Эрих решил зарабатывать на жизнь самостоятельно, вместе с братом Тео ушел из дома и отправился в Нью-Йорк, где они и пристроились в бродячем цирке. Эрих взял себе звонкий псевдоним, соединив фамилию своего обожаемого Гудина с именем случайного соседа по гостинице, научившего юношу основам «работы с отмычкой».

Гвоздем программы братьев стал простой, но эффектный номер «Сундук превращений». Гарри запирали в сундуке, а Тео вставал на крышку. Задергивалась занавеска, играла музыка, и через минуту перед зрителями появлялся Гарри, стоящий на крышке сундука. Крышку поднимали — и внутри обнаруживали Тео.

У «знаменитого мага Гудини» обнаружилась одна черта: одиночка по натуре, он интересовался только совершенствованием своего мастерства, но не такими «мелочами», как реклама или организация представлений. Зрители же хотели видеть не только чудеса смелости и ловкости, но и привычные цирковые номера. Всего этого у Гудини не было, и скоро владельцы цирков перестали брать его на работу. Вдвоем с братом Гарри отправился в Чикаго, где их приняли гораздо лучше. Самыми благодарными оказались местные полисмены, которые на спор заковывали Гарри в наручники и по-детски удивлялись, когда он от них освобождался.

В 1894 г. Гарри вновь отправился в Нью-Йорк, где встретил в одном цирке молодую шансонетку Бесси Раннер, которая через месяц стала его женой. Тео и прочие родственники были против брака Гарри с католичкой. С того времени Бесси стала его рекламным агентом, режиссером и имиджмейкером. Всю оставшуюся жизнь Гарри хранил верность своей единственной любимой и почти каждый день писал ей письма. Их брак, к сожалению, оказался бездетным из-за болезни Гарри.

Шло время. Гарри набрался опыта в показывании различных фокусов. Бесси сумела внушить ему мысль попытать счастья в Европе, тогдашней «законодательнице мод». В 1900 г. супруги отправились в турне: Лондон, Париж, Вена, Берлин и Москва рукоплескали «заокеанскому чародею». Он поражал зрителей не только тем, что освобождался от наручников, но и другим номером: глотая дюжину иголок и нитку, Гарри через некоторое время извлекал изо рта нитку с аккуратно нанизанными на нее иголками.

В Штаты Гудини возвратился триумфатором и уже через месяц появился на приеме в Белом доме. На добрых 25 лет он превратился в признанного корифея американского цирка, получавшего за свои выступления немалые деньги. Правда, богатым он так и не стал: половину заработка отсылал матери и сестре, много тратил на благотворительность, остальное расходилось неизвестно куда.

Коммерческие предприятия Гудини неизменно терпели крах. Из него не получился ни кинопродюсер, ни торговец «магическими изделиями», ни директор цирка.

Фокус «Волшебный ящик» был изобретен английским иллюзионистом Джоном Невилом Маскейлином. Этот трюк и сейчас показывают фокусники на любой сцене. Естественно, что конструкция теперь значительно усовершенствована. Ящик становился поистине волшебным, когда с ним работали два ловких человека.

У ящика размером с небольшой сундук была скрытая панель, открывавшаяся внутрь. Ящик с находившимся в нем человеком можно было закрыть, а потом обвязать со всех сторон канатом. При закрытой шторе, чтобы скрыть способ побега, пленник мог в течение нескольких секунд оказаться вне ящика, не притрагиваясь при этом ни к замкам, ни к канатам.

Гудини интересовали только новые, все более опасные трюки, при виде которых даже у повидавших всякое репортеров волосы вставали дыбом. Связанного Гудини кладут в гроб, запирают на замок и опускают на дно реки, а через две минуты он появляется на поверхности. Вниз головой, со скованными руками его спускают с крыши небоскреба на веревке — на этот раз освобождение от оков занимает 5 минут. Так же быстро он избавляется от наручников под крылом летящего аэроплана. В Детройте он прыгнул с моста в скованную льдом реку и, снесенный течением, не мог найти спасительную полынью. В тот раз ему удалось найти под слоем льда воздушную пробку и дождаться помощи, пробыв под водой 8 минут.

В 1903 г. в Петербурге комендант Петропавловской крепости лично запер Гудини в одной из камер, тщательно перед этим обыскав. Каково же было удивление генерала, когда через 20 минут маг появился в его кабинете, галантно приподняв арестантскую шапочку. Для чистоты эксперимента Гарри выдали казенное платье. Через много лет выяснилось, что «безутешная» Бесси в прощальном поцелуе через решетку передала супругу крошечную отмычку.

Для многих загадкой остается другой трюк Гудини. Только однажды маг проходил сквозь стену в Нью-Йорке. Прямо на сцене рабочие выстроили стену толщиной 30 см, по бокам встали добровольцы из публики. Гудини, заслоненный холщовым экраном, время от времени говорил: «Прохожу, прохожу!» Наконец произнес: «Вот и я» — и возник с другой стороны сцены. Этот номер так поразил зрителей, что самая известная книга о Гудини называется «Человек, который проходит сквозь стену».

В чем секрет? Когда настоящие каменщики строили стену, им «помогали» ассистенты Гудини, которые подложили еще один тяжелый камень в конструкцию. Этот камень был полый, и на каждой его стороне имелась потайная дверка, хотя снизу к нему присоединен другой камень, чтобы одурачить каменщиков.

Лишь только экран был поставлен на место, скрывая фокусника и стену, Гудини открыл потайные дверки в фальшивом камне, протиснулся через него, закрыл потайную дверку снаружи и вышел к зрителям поклониться.

Гарри Гудини любил оригинальность, посему для себя изобрел новую цирковую профессию. Гудини называл себя не фокусником, а «эскапистом», от слова «escape» — «избавляться».

Рис. 48. Знаменитое фото навсегда стало «визитной карточкой» Гарри Гудини

В самом деле, Гудини избавлялся от веревок, цепей, наручников, выходил из запертых камер, сейфов, вылезал из гроба. Его главным секретом была сверхчеловеческая ловкость. При помощи долгих тренировок он научился «раздувать мышцы», когда на них надевали оковы. Потом «сдувал» их, и цепи с веревками сваливались. Запертый в гробу, он ухитрялся повернуться и извлечь из тайника спрятанный там ключ. Гудини превосходно знал технические устройства, особенно замки. Он всю жизнь собирал коллекцию замков и наручников. В ней не было замка, которого он не мог бы открыть.