Чтение онлайн

Но раз такое анатомическое строение кровеносной сети в конечностях есть, значит, должны сохраниться и неиспользованные нервные пути включения интенсификации теплообмена между венозной и артериальной кровью. Ни один из ритуалов с хождением по огню не продолжается долго. Интенсификация кровообращения и теплообмена в конечностях не допустит больших перегревов крови непосредственно в зоне конечностей, а обычные для человека механизмы регуляции температуры тела отведут не столь уж большой избыток тепла. Выделение пота способно при достаточно больших перепадах стабилизировать температуру поверхности кожи на приемлемом уровне. Ведь известно, что в финской бане люди способны находиться достаточно долго при температуре окружающей среды около 100 °C…

Поэтому, как ни поразительно отсутствие ожогов на ногах при хождении по огню, запрета на такую возможность нет. Но необходимы перестройка в управлении кровообращением, переключение нервных импульсов», — пишет в своей книге «О возможном и невозможном в науке» кандидат физико-математических наук А. Хазен.

Этот фокус из серии фокусов-ужастиков имеет солидный возраст — не менее 800 лет.

Султан Фатах аль-Мульк проснулся в своем походном шатре, испытывая необъяснимое, на первый взгляд, чувство тревоги. Основания к этому, однако, обнаружились быстро: прямо перед глазами рядом с подушкой торчала рукоять кинжала. Даже в полумраке было видно, как она отливает золотом. «Хандал! — хрипло выкрикнул султан. Через мгновение одноглазый гигант, начальник телохранителей, предстал перед своим господином. — Извести эмиров, мы возвращаемся».

Впервые в жизни Хандал позволил себе замешкаться, получив приказание: «Но мы всего в трех фарсангах от Аламута, о повелитель!» Султан кивнул на кинжал, вонзенный в ковер: «А вот это торчит в трех ладонях от моей головы». Шестьдесят самых сильных, самых зорких и верных воинов стояли в ту ночь сплошным кольцом вокруг шатра султана, не говоря уже о трех десятках тысяч всадников и пехотинцев, которыми кишел лагерь. Человек, сумевший незаметно миновать такую преграду, как личная охрана султана, должен был обладать поистине дьявольской хитростью. Нечего было и думать, чтобы справиться с таким врагом, — и султан, и начальник его личной охраны, не сговариваясь, подумали об одном и том же. Тех, кто стоял в эту ночь в карауле, султан повелел казнить всех до единого: «Если среди них есть предатель, он умрет, если нет, то я утешусь хотя бы тем, что избавился от необходимости кормить шесть десятков дармоедов». Выполняя приказ султана, войско отступило от крепости Аламут.

Легенда о ее неприступности и на этот раз восторжествовала.

Ходили упорные слухи, что сила крепости заключалась в ее хозяине, носившем странное имя Старец Горы. Он обладал умением подчинять себе людей. Но не так, как отец подчиняет сына, военачальник — воина, хозяин — слугу, а полностью, до конца. Люди служили ему не только при жизни, но и, как утверждалось, после смерти. Года за два до описываемых событий в замок Аламут прибыло посольство от одного из христианских государей. Старец Горы (настоящее его имя было Хасан ибн-ас-Саббах) перед трапезой пригласил своего гостя полюбоваться видом, открывшимся с одной из башен крепости. Рациональный ум посланника быстро отметил не столь уж неприступный вид стен крепости, и этим своим наблюдением посол тут же поделился с хозяином. На это ас-Саббах заметил, что сила крепостей не в стенах, а в тех, кто их защищает. С этими словами он сделал знак рукой, и стоявший неподалеку воин, напоминавший своей неподвижностью белое изваяние, не раздумывая ни мгновения, бросился вниз с многометровой высоты. Старец махнул рукой еще раз, еще и еще! И второй, и третий, и четвертый воины-федаины распростились с жизнью с той же легкостью, что и первый. «Что могло заставить молодых, полных сил людей поступить так?» — терялся в догадках гость с Запада и не находил ответа. В объяснение, которое он услышал, верилось с трудом, и тем не менее… Молодые люди, бестрепетно выполнившие молчаливое указание своего вождя, верили, что в конце короткого последнего пути ждет их не каменистая земля, а рай.

Началась эта история с открытия Хасаном ас-Саббахом своеобразной школы по подготовке защитников-террористов. Методической основой обучения стала психологическая обработка кандидатов. Будучи от природы прекрасным психологом, Хасан ас-Саббах выбирал из числа молодых людей тех, в ком видел генетическую (как бы выразились теперь) предрасположенность подчиняться, быть ведомым. Он приглашал юношу к себе на ужин, где между делом интересовался, желает ли он, Ахмед, Мусса, Мухаммед, Фарид и так далее, оказаться в раю. Не навсегда, а только на время. У него, Хасана ас-Саббаха, есть власть для осуществления подобного чуда. Даже из уважения к столь замечательному человеку в это невозможно было поверить. В конце ужина, который всегда был обильным и восхитительным, появлялся кальян, и под воздействием паров гашиша гость засыпал.

Очнувшись, он обнаруживал себя в великолепном саду, наполненном пением птиц, на берегу чистого ручья, вблизи столов, обильно уставленных яствами, фруктами и напитками. Но главное, он видел перед собой танцующих девушек, прекрасных, с неприкрытыми лицами, в полупрозрачных одеждах. Они не убегали, когда он их окликал, не пугались, когда просил их подойти. Они приближались, благоухающие, готовые выполнить любые желания, сколь бы дерзкими или бесстыдными они ни казались. Конечно, в представлении юноши, обремененного множеством условностей реальной жизни, такие существа не могли быть рождены земными женщинами. «Значит, я нахожусь в раю», — заключал джигит. Проведя в этом сне, предвосхищавшем своей упоительностью все мыслимое и немыслимое, утомившись и проголодавшись, юноша обращался к еде. Им снова овладевал сон. Проснувшись, он опять видел перед собой серую унылую реальность и на вопрос ас-Саббаха, хочет ли он попасть туда, где только что побывал, отвечал: «Конечно! Что для этого нужно?» — «Повиноваться мне. Беспрекословно!» — «Приказывай!» — тотчас же следовал ответ.

Очень скоро у Хасана ас-Саббаха появилось несколько сотен воинов, бесконечно преданных ему. Людей, мечтавших умереть по его приказу, ибо только такой поступок гарантировал им рай. Ас-Саббах захватил замок Аламут. Попытки соседей-правителей отбить его всякий раз оканчивались неудачей, часто еще на стадии подготовки к походу. Стоило очередному восточному владыке начать собирать войско, как его находили с золоченым кинжалом в затылке. Грозная слава об испытывающих презрение к смерти безжалостных убийцах быстро распространилась по всему Востоку. Сельджукские султаны и индийские магараджи, хивинские ханы и иерусалимские цари боялись бросить даже случайный взгляд в сторону замка Аламут. Ассасинов (так их впоследствии назвали в Европе) ничто не могло остановить. Бессильны были неприступные стены крепостей, конные армии, многочисленная охрана и горы золота. Не было защиты от золоченого кинжала, направленного в затылок человека, которого Старец Горы назвал своим врагом. Исполнив приказ, ассасины нередко оставались у тела жертвы, ожидая расплаты. Они не боялись не только смерти, но и боли.

Отличительной чертой воинов, воспитанных Хасаном ас-Саббахом, было умение выжидать сколь угодно долго, выполняя жестокий приказ. Рассказывают, что однажды два федаина были посланы коварным старцем убить графа Тулузского. Обнаружив, что добраться до него обычным путем невозможно, они приняли христианство, стали крестоносцами и проявили чудеса храбрости, истребив в походах за освобождение Гроба Господня сотни единоверцев. Спустя два года, оказавшись приближенными графа, во время пира они выполнили приказ. Посланный Старцем Горы кинжал летел два года, но все же достиг графского затылка.

Но даже такой исполнительности Хасану ас-Саббаху было мало. Однажды он велел, чтобы в его покои явились два десятка ассасинов. Они увидели на полу блюдо с отрубленной головой в луже запекшейся крови. «Это Джамшид. Он один из тех, кто первым пошел за мной. Он посмел воспротивиться мне — и сейчас мертв. Но и по ту сторону жизни он пребывает в моей власти. На время я верну его к жизни, и он расскажет вам, в какой «рай» попадают люди, посмевшие противиться мне», — сказал ас-Саббах, произнес заклинание, и голова «ожила». «Спрашивайте!» — приказал он своим воинам.

Голова подробно рассказала о тех ужасах и муках, которым она подвергается на том свете по велению Старца Горы. Федаины удалились потрясенные. Ас-Саббах разнял блюдо на две половины, а под ним оказалось сделанное в земле углубление, в котором сидел «казненный» Джамшид. «Ты сделал все хорошо!» — похвалил его господин и тут же отсек мечом голову. Через несколько минут федаины, беседовавшие с «ожившей» головой, вновь увидели ее мертвой. Только теперь не на блюде, а на пике. После всего увиденного сомнений в том, что Джамшид находится в аду и сами они будут подвластны Старцу Горы даже в мире ином, у ассасинов не возникало.

Европейские маги иллюзий творчески отнеслись к слухам о восточном трюке и вскоре создали свой европейский трюк.

Было создано представление на евангельскую тему «Отсечение головы св. Иоанна».

…Две тысячи лет назад Иоанн Креститель сказал царю Ироду горькую правду. И уже вскоре, как это часто случается, был за это посажен в тюрьму. Смысл обличений Предтечи, так смело высказанных им в адрес царя, заключался в том, что нехорошо предводителю народа спать с женой своего родного брата.