Чтение онлайн

В павловском Доме культуры был очень небольшой зал – всего на 160 мест. Высоцкий за каждое выступление получал по 200 рублей, таким образом, нетрудно подсчитать, выражаясь современным языком, цену вопроса.

В первый раз она составила 160 умножить на 2 рубля 50 копеек минус 200 рублей для Высоцкого и минус 40 копеек официальной стоимости каждого билета – итого 136 рублей. В каждый из последующих четырех концертов билеты продавались по 3 рубля, таким образом, организаторам концертов должно было остаться по 216 рублей с каждого из четырех концертов. Значит, в целом за пять выступлений Высоцкого они могли заработать 1000 рублей – по тем временам весьма приличные деньги.

Трудно сказать, каким образом можно было использовать эти деньги для Дома культуры, но статья 92 Уголовного кодекса РСФСР «хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем присвоения или растраты либо путем злоупотребления служебным положением» предусматривала вполне ощутимый срок.

Высоцкий на тех концертах тоже, судя по всему, неплохо заработал – по 200 рублей за пять концертов получается та же тысяча. Как мне объяснили, если бы все происходило официально в рамках договоров с «Ленконцертом» или с «Москонцертом», то Высоцкий получил бы за каждое выступление по 15 рублей.

При этом мне описали интересный случай. Якобы однажды Лариса Овчинникова вложила в предназначавшийся Высоцкому конверт с деньгами не 200 рублей, а 225 – чтобы проявить таким образом свое расположение к актеру. Но Высоцкий перед следующим концертом вернул 25 рублей, сказав, что, видимо, произошла ошибка, потому что договаривались на 200.

Билеты распространялись, естественно, без всяких афиш и объявлений – только через своих, что, учитывая небольшую вместимость зала и невероятную популярность Высоцкого, проблемы не составляло. По словам очевидцев, на тех концертах в основном присутствовали студенты Военмеха, Института физкультуры имени Лесгафта, Института культуры, Института киноинженеров и сотрудники фабрики имени Бебеля, связанной с этим Домом культуры. На расположенной ближе всего к павловскому Дому культуры фабрике имени Бебеля билеты распространялись по остаточному принципу: те, что оказались нераспроданными в других местах.

При этом, в целях конспирации, людям, просто прослышавшим про выступления Высоцкого и приходившим в Дом культуры с улицы с просьбами продать им билеты на следующие концерты, говорили, будто никакой Высоцкий у них не выступает: мол, все это слухи, не соответствующие действительности.

Подробности организации тех концертов мне известны от многих людей, так или иначе во всем этом участвовавших. Однако самым большим объемом показавшейся мне интересной информации владели возглавлявшая Дом культуры Лариса Овчинникова и тогдашняя студентка Военмеха Наталья Петренко, у которой мама работала в том Доме культуры и которая сама принимала активное участие в организации встреч с Высоцким. Кое-какие любопытные подробности добавили другие участники тех событий, но Лариса Антоновна и Наталья, безусловно, стали главными моими источниками информации.

И надо признать: со столь серьезно организованными мероприятиями при изучении ленинградской биографии Высоцкого я еще не сталкивался.

Прежде всего, было поставлено условие: никаких записей! Наталья Петренко рассказала мне, как лично перед началом каждого концерта проходила по рядам, высматривая зрителей с магнитофонами, просила убрать магнитофоны, а если зрители не слушались, то звала Ларису Антоновну. Та, будучи дамой уверенной в себе и напористой, как правило, добивалась выключения магнитофона. Интересно, что при этом радист Дома культуры (так называли в то время человека, обеспечивавшего работу усилительной аппаратуры в зрительных залах) беспрепятственно записывал Высоцкого, и якобы Высоцкий однажды заметил это и был крайне недоволен.

Я акцентируюсь на этом нюансе вот почему. Мне организаторы концертов говорили, будто вето на аудиозапись инициировал сам Высоцкий. Может, оно так и было, но сотрудникам милиции, похоже, показалось, что инициатива запрета на записи исходила от организаторов концертов, которые относились ко всему происходившему как к коммерческому проекту, а потому не хотели конкуренции. На качественных записях концертов Высоцкого в то время можно было неплохо заработать…

Но вернемся к самой организации. Мне рассказали, как Высоцкому специально готовили «пути отступления» таким образом, чтобы его не смогли задержать поклонники, желавшие в обязательном порядке пообщаться с любимым актером после концерта, получить автограф, просто посмотреть на него.

По словам Натальи Петренко, привозивший Высоцкого на те концерты некий Юрий Моисеев надевал кожаную куртку, брал у Высоцкого гитару и ждал, когда после концерта актер немного отдохнет в кабинете директора Дома культуры. Когда Высоцкий был готов выходить, Юрий шел первым и быстрым шагом добирался от запасного выхода из Дома культуры до ожидавшей Высоцкого машины. Люди, естественно, реагировали на появление человека в кожаной куртке с гитарой, бросались к нему, но тут же понимали, что ошиблись, – на это уходило несколько секунд, позволявших Высоцкому выскочить из двери, добежать до машины и усесться на переднее пассажирское сиденье. Юрий Моисеев садился за руль, и они быстро уезжали в Ленинград.

Наталья Петренко рассказала мне, как после одного из концертов особо активная поклонница Высоцкого бегом бежала за ним по коридору Дома культуры и успела из-за поворота коридора увидеть, как за Высоцким закрылась дверь кабинета директора. Рядом с той дверью располагалась точно такая же, но она вела не в кабинет, а на лестницу. Поклонница попросила Наталью разрешения зайти вслед за Высоцким, Наталья уверенным движением распахнула дверь на лестницу, и женщина «на автомате» прошла, после чего Наталья сразу дверь закрыла. Пока женщина ориентировалась и справлялась с охватившим ее чувством растерянности, Высоцкий успел выйти и спуститься на улицу.

Несмотря на все меры конспирации, о концертах Высоцкого в павловском Доме культуры подозрительно быстро стало известно местным правоохранительным органам. Причем бытовало мнение, будто причиной интереса со стороны местного ОБХСС стала как раз чрезмерная увлеченность организаторов концертов соблюдением правил конспирации. Мол, в один прекрасный момент некая непоследняя сотрудница Павловского дворца (государственный музей) обратилась к директору Дома культуры Ларисе Овчинниковой с просьбой предоставить билетик на концерт Высоцкого. И якобы получила издевательский отказ: Лариса Антоновна, как мне объяснили, заявила ей, что никаких концертов Высоцкого в Доме культуры нет и быть не может – все это слухи и домыслы. Но сотрудница музея про выступления Высоцкого знала точно – Павловск город маленький, на концертах были ее знакомые. И решила отомстить, закинув анонимку в местные правоохранительные органы.

Но это, подчеркиваю, непроверенная информация, которая, видимо, навсегда останется под вопросом – милиция таких секретов, как правило, не выдает, а по прошествии времени выяснить подобные нюансы наверняка обычно не представляется возможным – у меня, во всяком случае, не получилось.

По факту проведения концертов Высоцкого в павловском Доме культуры было возбуждено уголовное дело. Об этом деле мне удалось поговорить с расследовавшим его в то время сотрудником милиции Александром Олюниным. Как я понял, в 1974 году он работал следователем в милицейском подразделении, которое обслуживало Павловск.

Я не могу сказать, что Александр Павлович был со мной вполне откровенен. Мне показалось, что тому имелись две причины. Во-первых, он всю жизнь проработал в правоохранительных органах, что естественным образом делает человека крайне недоверчивым, не склонным к общению с малознакомыми людьми. А с ним мы вообще не были знакомы – я пришел к нему в полном смысле этого слова «с улицы». Во-вторых, я думаю, что Александр Олюнин имел определенные сомнения по поводу той роли, которая будет отведена ему в будущей публикации. Ему явно не хотелось оказаться в роли адепта режима, преследовавшего Высоцкого – символ свободы. Тем более что наша встреча состоялась в 1992 году, когда средства массовой информации очень любили ретроразоблачения.