Чтение онлайн

– Нет. – Их взгляды встретились, и она почувствовала себя мангустом, которого гипнотизирует кобра. Под внешними высокомерием и стальной решимостью Райдера Лонга – или Мэтью Сент-Джеймса – она угадала темную, мятущуюся душу и невольно вздрогнула.

В комнате стало очень тихо: всех захватило его чтение. Краешком глаза Мэтью увидел, как Мередит Уорд немо аплодирует. Сидевшая рядом Ким подняла большой палец. И только Ли по-прежнему оставалась бесстрастной.

– Спасибо, мистер Сент-Джеймс, – сказала она все тем же вежливым, прохладным голосом. – Ваша трактовка роли представляется интересной. Мне бы хотелось остановиться на этом поподробнее, но, к сожалению, у меня назначена еще одна деловая встреча. Если не возражаете, Мередит отведет вас в столовую, а я, как только освобожусь, приду туда же.

Мэтью почувствовал себя опустошенным – он как будто вспорол себе живот и вывалил внутренности на безупречно гладкую поверхность антикварного стола Ли Бэрон. У этой надменной стервы хватит льда, чтобы одеть Юпитер.

– С удовольствием подожду. – Он резко поднялся на ноги. – Ровно десять минут.

– Десять минут?!

На этот раз Ли, не веря своим глазам, увидела в его взгляде неприкрытый вызов.

– Вот именно. Десять минут. Если к тому времени вы не успеете закончить свою деловую встречу, я буду вынужден уйти. Видите ли, мисс Бэрон, у меня тоже есть срочные дела.

– За стойкой бара, разумеется? – ляпнула она не подумав.

– Нет. Ужин с друзьями. Вы их знаете.

– И кто же это? – Интонация ее голоса подразумевала, что у них не может быть общих знакомых.

– Корбет и Тина Маршаллы.

Под его жестким взглядом Ли показалась себе съежившейся этак до двадцати пяти сантиметров. Не дожидаясь ответа, он вышел, предоставив Мередит догонять его.

Ли вспомнила: это уже второй раз, когда Мэтью Сент-Джеймс уходит, оставив за собой последнее слово. Ничего. Если ему суждено работать на студии «Бэрон», он должен будет проститься с фанаберией.

– Ну что? – спросила Ким, когда они остались одни.

– Что – «что»?

– Как ты поступишь с этим красавцем мужчиной?

– Не знаю. Как твои дела с рекламным роликом для «Беспорядочной стрельбы»?

Ким пожала плечами.

– Господи, Ли, эта лента сплошь нашпигована сценами секса и насилия. Если уж я не способна сделать рекламный ролик для нее, мне вообще нечего делать в кино. Зачем спрашивать?

– Да, разумеется.

В поисках занятия Ли начала поправлять на письменном столе канцелярские принадлежности. Обе женщины понимали, что этот внезапный приступ аккуратности – всего лишь камуфляж. Хрустальное пресс-папье – единственная уступка женскому вкусу, которую Ли себе позволила, – находилось в точности там, где следовало: слева от блокнота для записей в переплете из телячьей кожи. Золотой комплект – авторучка и карандаш – в пятнадцати сантиметрах от края стола. Настольный календарь, бумагодержатель – все на своих местах.

– Он просто чудо, – настаивала Ким.

– Не спорю.

– И, без сомнения, лучше всех остальных, кто пробовался на эту роль.

– Согласна.

– В сущности, он и есть Райдер Лонг – во многих отношениях.

Ли вздохнула.

– Знаю. Это-то меня и беспокоит.

– И интригует.

Они познакомились четыре года назад, когда Джошуа предложил Ким монтировать первый полнометражный художественный фильм Ли. То была довольно спорная вариация на тему второй мировой войны – история любви журналистки, американки японского происхождения, и женатого капитана ВМС. На нее почти не появилось отзывов в прессе. Зато Ли и Ким сразу почувствовали себя так, словно всю жизнь знакомы. Ли понимала: бессмысленно скрывать что бы то ни было от самой близкой подруги.

– В этом городе столько примитивных людишек, что более или менее сложная натура сразу привлекает внимание.

Ким скрестила руки на груди; сверкнули запонки из горного хрусталя на рукавах блузки.

– Не строй из себя передо мной Снегурочку, Ли Бэрон. Что бы ни говорили воспитавшие тебя монахини, физическое влечение – не такой уж смертный грех. В противном случае девяносто девять процентов жителей этого города обратились бы в соляные столбы.

– С чего это мы вдруг заговорили о физическом влечении? – Ли мяла в руках скрепку, превращая в восьмерку.

Ей не хотелось делиться впечатлением, произведенным на нее чтением Мэтью; не хотелось вспоминать, как, глядя на его руки, державшие роль, она представляла себе прикосновение этих рук к своему телу. Эти мысли были исключительно опасны, так как угрожали разрушить тот образ, над которым она трудилась всю жизнь.

– Ну, если уж Мэтью Сент-Джеймс не заставил твою кровь кипеть в жилах, – не унималась Ким, – значит, ты нуждаешься в услугах сексопатолога. Да я, как только он прочитал о власти, еле удержалась, чтобы не вскочить и не пожать его мужественный член.

– У тебя грязное воображение.

– Виновата. И слава Богу! Если учесть, что вот уже полгода ты заставляешь меня вкалывать в режиме кошки, гоняющейся за своим хвостом, неудивительно, что я только и делаю, что фантазирую о том, как доберусь наконец до чего-нибудь стоящего. – Ким улыбнулась. – Ну а ты как? Много проектов в работе?

– Десять, – твердо ответила Ли, радуясь перемене темы. – Многие еще только разворачиваются. «Беспорядочная стрельба», как ты знаешь, на стадии окончательного монтажа. «Неистовство» в пятницу выходит на экраны. В октябре запускаем «Калейдоскоп». «Опасный», – она покачала головой, на этот раз с досадой, – как всегда, висит в воздухе.

– И это возвращает нас к роскошному парню, который ждет тебя в столовой шесть… – Ким взглянула на часы, – уже семь минут. Он тоже смотрит на часы.

– Знаю.

– Так ты дашь ему пробу? Ли заколебалась.

– Я еще не решила. – Она отбросила скрепку. – Решу по дороге в столовую.

По дороге в столовую Ли добрую дюжину раз меняла свое мнение. Наконец она вошла в зал и стала протискиваться сквозь толпу, состоявшую из пары полицейских в форме, троих хирургов в зеленых комбинезонах и целой оравы жизнерадостных инопланетян.

Со своего удобного наблюдательного пункта за высокой пальмой в кадке Мэтью следил за тем, как она приближалась, время от времени останавливаясь, чтобы обменяться со знакомыми словом, улыбкой, дружеским рукопожатием или объятием. От него не укрылось, как она напрягалась при малейшем физическом контакте.

– Спасибо, что подождали, – сказала Ли, садясь за столик напротив него.

– Нет проблем.

С тех пор как он покинул ее кабинет, прошло двенадцать минут, но, поскольку она вошла в зал вовремя, Мэтью великодушно простил ей две минуты.

Ли махнула официанту; тот мигом очутился возле их столика с серебряным кофейником. Она отказалась от кофе – итак перевозбуждена.

– Я думала, вы – писатель, – начала она разговор.

– Так оно и есть.

– И тем не менее участвуете в прослушивании на роль в фильме. Почему?

– Ну, скажем, сегодня мне было нечем больше заняться.

Вечно он издевается!

– У вас есть опыт игры?

– Никакого.

– Ваше исполнение довольно интересно.