Чтение онлайн

Так как мистерии в том искаженном и бесцельном виде, в котором дошли до нас, и поныне совершаются в франкмасонстве, главным образом имеют астрономический смысл, несколько общих замечаний об основных началах, проведенных во всех, избавят от множества бесполезных повторений при описании каждой отдельно.

В самой древнейшей индийской религии говорится о грехопадении человечества, вследствие вкушенного плода от древа знания, и затем изгнании его из рая. А если прочесть рассказ о грехопадении в Бытии, облеченный в таинственную и астрономическую оболочку, то получится нечто вроде следующего: Адам – не единичное лицо, но человек вообще, то есть человечество – и его подруга Ева, – что означает жизнь – после весны и лета, проведенных в саду Эдема, неизбежно должны были достигнуть времени года, когда змея Тифон, символ зимы, указывает в небесном круге на приближение царства Зла, зимы. Аллегорическое толкование, проникшее повсюду, было причиной, что malum, «зло», также изображалось «яблоком», произведением осени, указывающим на окончание жатвы и на то, что человек снова должен обрабатывать землю в поте лица. Наступает холодная пора, и ему нужно покрыться аллегорическим листом смоковницы. Небесный круг обращается, человек созвездия Боотес, то же, что Адам, следует за Девою, которая в руке держит ветвь с плодами и как будто заманивает или увлекает его. Священная ветвь или растение входит в состав всех мистерий. Во-первых, индийский и египетский лотос, потом смоковница Атиса, мирт Венеры, омела друидов, золотая ветвь Вергилия, розовый куст Изиды – в «Золотом осле» Апулей возвращается к своему естественному виду, поев роз – букс Вербного воскресенья и акация масонов. Ветвь в опере «Роберт-дьявол» есть мистическая ветвь мистерий.

Во всех мистериях мы встречаем Бога, высшее существо или необыкновенного человека, вынесшего смерть, чтобы начать новое, более славное существование; повсюду воспоминание о каком-то великом и печальном событии погружает народы в скорбь и печаль, которые немедленно сменяются живейшей радостью. Озирис убит Тифоном, Уран – Сатурном, Сузарман – Судрой; Адонис растерзан диким вепрем; Ормузд побежден Ариманом; Атис, и Митра, и Геркулес сами лишают себя жизни; Авель убит Каином, Бальдур – Локами, Вакх – исполинами; ассирийцы оплакивают смерть Фаммуза, скифы и финикияне Акмона, вся природа великого Пана, франкмасоны Хирама и т. д. На источник этого общего верования уже было указано.

Учение о Единстве и Троице включалось во все мистерии. Во многих религиозных верованиях мы встречаем нечто вроде подражания христианским догматам, Деву, рождающую Спасителя и все-таки остающуюся девой. В чисто внешнем смысле эта девственница есть Дева зодиака и Спаситель, ею рожденный, Солнце; в более глубоком, внутреннем смысле, это вечный идеал, в котором вечная жизнь и разум, сила электричества и свойство окрашивать, первое – поддерживающее, последнее – украшающее видимое существование, воплощаются, так сказать, в бесчисленных созданиях, наполняющих мир, – лучше того, сама Вселенная и есть. А девственница остается той же девственницей, и ее собственное свойство не изменяется, так точно, как воздух производит звуки, свет – цвета, ум – мысли, нисколько вследствие того не изменяясь в существе. Бесспорно, эти начала не так полно и отчетливо выражены в учениях древних мистагогов, но основное понятие о них может быть выведено из того, чему они учили.

Во всех мистериях свет представляется рожденным из мрака. Таким образом неоднократно появляется Божество, называемое то Мага-Бавани, то Кали, то Изида, то Церера, то Прозерпина. Персефона, царица неба, есть ночь, из недр которой истекает жизнь и к которой эта жизнь возвращается, тайное сочетание жизни и смерти. Кроме того, она называется еще Авророй, а в германском мифе Аврора есть начало, возвращающее жизнь. Она не только ночь, но и мать Солнца, то есть Заря, за которой сияют звезды. Когда она служит символом Земли, как Церера, ее представляют с колосьями. Подобно печальной Прозерпине, она прекрасна и блестяща, но так же печальна и мрачна. Таким образом, она соединяет ночь с днем, радость – с грустью, солнце – с месяцем, жар – с сыростью, Божественное с человеческим. Древние египтяне часто представляли Божество под видом черного камня, и черный камень Каабы, которому поклоняются арабы, по описаниям, первоначально белее снега и ярче солнца, олицетворяет ту же мысль с прибавлением понятия, что свет предшествовал мраку. Во всех мистериях мы находим крест символом очищения и спасения; три, четыре и семь были священные числа; в большей части мифологий мы встречаем два столпа; мистические пиры свойственны всем, так точно, как испытания огнем, водой и воздухом; круг и треугольник, одинаковый и двойной, повсюду изображают дуализм или разделение природы на полюсы; во всех посвящениях неофит представлял собой доброе начало, свет, побежденный злом, мраком, и его задача заключалась в достижении прежнего превосходства, вновь родиться или переродиться через смерть и ад с его ужасами, наглядно изображаемыми в то время, как неофит проходил по семи пещерам или поднимался на семь ступеней. Все это, в более глубоком смысле, означало вечную борьбу света освободиться от препон материальности, которую он брал на себя, проходя сквозь семь свойств вечной природы; во второстепенном смысле, когда глубочайшее значение утратилось для человечества, это означало проход Солнца через семь знаков зодиака, от Овна до Весов, как это видно в франкмасонстве в степени Королевской арки и в лестнице с семью ступенями степени рыцаря Кадоша. Во всех мистериях деятели одни и те же, олицетворенные астрономические или космические явления; во всех посвященные узнавали друг друга посредством знаков и условных выражений; во всех условия посвящения были одни и те же – зрелый возраст и чистота жизни. Поэтому Нерон не осмелился, когда был в Греции, явиться кандидатом для посвящения в элевсинские таинства. Во многих мистериях главный иерофант был обязан вести уединенную, безбрачную жизнь, чтобы на свободе вполне посвящать себя обучению и созерцанию небесных предметов. А чтобы достигнуть такой отвлеченности, жрецы имели обыкновение в ранний период истории умерщвлять плоть употреблением известных трав, которые считались одаренными свойством подавлять всякое страстное возбуждение; для охранения себя от него они порой прибегали к более сильным и решительным мерам. Во всех странах, где существовали мистерии, посвящение стали считать необходимостью, как впоследствии крещение между христианами; обряд, который на самом деле был исполняем во всех мистериях. Посвященные назывались эпоптами, то есть видящими вещи как они есть, тогда как перед тем они назывались мистами, что означало совершенно противоположное. Во всех мы встречаем более или менее тайн, внешнее и внутреннее учение и три степени. Выдать тайны везде считалось низостью и было сопряжено с самыми тяжкими карами; оттого также во всех посвящениях кандидат должен был произносить самые страшные клятвы, что сохранит вверенные ему тайны. Алкивиад подвергся изгнанию и предан фуриям за то, что выдал мистерии Цереры; Прометей, Тантал, Эдип, Орфей подверглись разным наказаниям по той же причине.

Благодаря самим тайным обществам в них теперь нет уже надобности, по крайней мере в области мысли. В политике, однако, в каждом веке встречаются обстоятельства, которые вызывают их, хотя они редко достигают непосредственной цели. Но мысль религиозная, философская и политическая свободна почти во всех странах, и, несмотря на стремление святош и дураков подавить ее, потому что она нарушает их покой, она только будет становиться сильнее от противодействия. Наука становится несокрушаемым оплотом против вторжения догматических нелепостей, и возникает ученая церковь, где наука, а не смирение, труд, а не истязания и посты считаются необходимыми условиями. Различные явления новейшей жизни служат тому доказательством. Если человек в течение веков умственного мрака уничтожал себя ради великого, боготворимого всего, он не станет в лучшие времена отрицать то, чем обязан Богу; в своем поклонении Ему он изучает и чтит самого себя, разрушает фетиши и ратоборствует за истину, которая и есть слово Божие. Он не может отвергать Божественного, не отвергая самого себя.

В древности разум возвышался от религии к философии; в наше время, в силу крутой реакции, он возвысится от философии к религии. А люди, которые таким путем достигли веры и отбросили страх в силу своего всеобъемлющего сочувствия, – такие люди суть истинные преобразователи человечества и не нуждаются ни в тайных знаках, ни в условных словах, чтобы узнавать друг друга; наоборот, они против всего подобного, потому что свобода, по их взгляду, состоит в гласности. Где преобладает свобода, таинственность уже более не нужна для достижения всяких хороших и полезных целей; прежде она нуждалась в тайных обществах, чтобы торжествовать; теперь ей нужно только открытое единство, чтобы поддерживаться. Нельзя, разумеется, утверждать, чтобы настало время, когда можно высказывать всякую истину без опасения и клеветы, и козней, и противодействия, особенно в вопросах религиозных; далеко от того, как явствует из недавних поразительных примеров.

Конечно, о телесном истязании или сожжении теперь нет речи; но политика, а в особенности козни католического духовенства еще имеют в своем распоряжении несколько винтов для пальцев и раскаленных железных полос для прижигания доброй славы человека; поэтому, хотя я и сомневаюсь в политичности и, по большей части, в успехах тайных обществ, все-таки не могу отказать в дани удивления тем, которые действуют по своим убеждениям.

Название маг происходит от Maja, зеркало, в котором Брама, по индийской мифологии, испокон веков видит себя и все чудеса своего могущества. Оттого образовались слова: magus (маг), magia (магия), magic (магизм), image (образ), imagination (воображение) – все как синонимы, подразумевающие облечение могущества первобытной живой материи без образа в определенную форму, вид или существо. Маг, следовательно, тот, кто изучает действие вечной жизни.

Маги, так назывались древние жрецы в Персии, изображали собой не только учение или веру, они составляли монархию – их власть поистине равнялась власти монархов. В этом еще удостоверяет тот факт, что волхвы, приведенные звездой к яслям Иисуса Христа, называются в предании то королями, то волхвами.

Их первосвященническое царствование предшествовало преобладанию Ассирии, Мидии и Персии. Аристотель утверждает, что оно было даже древнее основания Египетского царства; Платон считал их древность мириадами [6] лет, не имея возможности исчислить ее годами. В наше время большая часть писателей сходятся во мнении, что преобладание магов возникло за пять тысяч лет до Троянской войны.

Основатель касты магов был Зороастр, который не был, как утверждают это некоторые, современником Дария, но жил веков за семьдесят до нашей эры. И родиной его была не Индия, а Бактриана, которая лежит восточнее, за Каспийским морем, у самых Индийских гор, по большим рекам Оксус и Яксарт; следовательно, брамины, или индийские жрецы, могут быть названы потомками магов.

Его учение было самое совершенное и рациональное из всех тех, которые в древности составляли предмет посвящения и сохранялись более или менее во всех сменявшихся теософиях. Следы его можно отыскать в древнем Зендавесте – не той книге, которая теперь носит это название и есть просто род служебника, а в древнем Зендавесте, вникающем во все подробности природы.