Тайные силы: Интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой войны и в настоящее время
Шрифт:
В англо-французских шпионских школах в Лондоне подготовка была поставлена лучше, так как английская разведка придавала очень большое значение основательному предварительному обучению шпионов, направляемых специально по флотской части. Судя по доставленному германской разведкой плану обучения в этой школе, агенты в пяти курсах знакомились со всеми деталями шпионажа, как в материальном, так и в личном отношении.
Можно было подумать, что указанные источники покрывали всю потребность в шпионах для Германии. Но вербовка производилась даже среди находившихся в Германии военнопленных. При этом действовали вполне планомерно. В лагеря военнопленных направляли специальных, подробно инструктированных посланцев, или же инструктирование брали на себя пленные, добровольно сдававшиеся в плен или, наконец, в лагере вербовали доверенного человека с помощью писем подобного рода.
«Дорогой товарищ! Прибыв сюда, я имел случай говорить с одним французом, на которого возложено поручение собрать возможно больше сведений (Вы понимаете меня). Он просил меня найти корреспондента для этого лагеря. Я подумал о Вас. Я знаю, что Вы имеете несколько верных и умных товарищей, которые сочтут для себя за счастье и за долг помогать в этой работе, если [190] Вы примете на себя руководство ею в Вашем лагере.
Сообщайте о положении в войсках и о населении и вообще мельчайшие, даже второстепенные данные, которые могут дать интересные указания.
Я не буду никогда писать Вам под своим именем (в случае нужды Вы сможете, быть может, получить право на лишнее письмо, если я Вас спрошу в своих письмах об упущенном). Вы будете, в общем, писать симпатическими чернилами. Для моих сообщений в этом нет нужды, так как они будут спрятаны в коробках с консервами. Может, однако, случиться, что мне придется написать Вам тайком словечко в письме, которое мне удастся, по непредвиденным обстоятельствам, послать Вам в пакете. В этом случае углы письма или карточки будут слегка надрезаны. Никому не сообщайте рецепта.
Каждая почтовая посылка будет содержать ящик. Корреспонденция будет, однако, помещаться только в запаянных коробках. К каждой коробке будет приложен пакет для изготовления химических чернил. Что касается проявителя, то мы пришлем Вам его немного, на случай, если он Вам понадобится, но нужда в нем будет встречаться редко, так как способ с пакетами гораздо безопаснее и требует почти столько же времени. Все письма сжигайте после предварительного извлечения из них необходимых указаний.
В последний момент мне поручили сказать Вам, что если Вы серьезно и деятельно займетесь этим, о Вас не забудут».
Можно допустить, что в каждом лагере для военнопленных находился один или несколько доверенных людей разведки. Они расспрашивали вновь поступавших пленных обо всем, что те видали в германских войсках и в Германии с момента, как были взяты в плен. Обмениваемые больные, пленные участвовали в доставке собранных сведений заграницу. Так как на этом пути сведения часто шли слишком медленно, то предпочтение отдавалось почтовой пересылке шифрованных я написанных симпатическими чернилами донесений. Приходилось поэтому тщательно наблюдать за всей почтой военнопленных и обрабатывать ее химическими средствами. [191]
Опасными элементами в этой группе были военнопленные офицеры.
Лагеря военнопленных служили французской разведке исходными пунктами для саботажа. О целях его и приемах работы можно лучше всего узнать из текста поручений. Для начала — поручение общего характера:
«Найти несколько верных, молчаливых и осторожных друзей, сообщить нам их имена и дать им знать, чтобы они обозначили свои письма буквами а, b, с, дабы их можно было затем узнать и выбрать.
Вы будете получать все пакеты и письма. Работайте втихомолку, руководите, распределяйте работу между друзьями. Речь идет о собирании сведений и об их пересылке, о бегстве, об указании саботирующих и о разрушениях. Пользуйтесь попеременно адресами, которые я Вам даю, ищите друга, который был бы занят цензурой писем. Если Вы желаете иметь цензурную печать лагеря, я Вам пришлю ее.
Вы должны крепко держать в руках Ваш лагерь. Для уничтожения Германии, быть может, вы все будете нужны. Вся организация должна рассматриваться как служебное дело, которое поручается лично Вам и доказавшим свою надежность французам. Вы должны всегда иметь возможность отрицать сношения с нами.
Предпринимайте разрушения на вокзалах, в военных лагерях, в государственных зданиях, на конюшнях, на военных заводах. Подыскивайте для этого только решительных и очень осторожных людей. Сообщите мне тайным письмом районы, где Вы можете работать, ангары для воздушных кораблей, военные заводы и т. д. Я пришлю Вам все необходимое. Не прикасайтесь никогда к предметам, находящимся в пакете с продовольствием, не прочтя предварительно приложенного указания. Обращение с ними опасно.
Для бегства требуйте все необходимое, карты, компасы. Беглец должен мне сообщить свой маршрут и место, в котором он желает перейти границу. Никогда не говорите об этом, даже в нейтральных странах. После удачного побега соответствующие [192] лица будут использованы внутри Франции и ни в коем случае не на северном фронте.
Укажите мне тех, кто забыл свои долг: они должны быть наказаны, в то время как храбрые будут вознаграждены.
Инструкции должны рассматриваться, как военные приказы».
После того, как подобным образом было положено начало организации групп для саботажа, они получали более подробные указания следующего рода:
«Каждый человек, идущий на полевые работы, должен обязательно получить из уст в уста нижеследующие указания и выполнять эти приказы, памятуя о том, что он француз и что он помогает, таким образом, грядущей победе.
Выясните людей, укажите им, как они должны ухаживать в имениях за скотом. Сыпать, например, песок в машины, устраивать короткое замыкание электрической проводки и т. п. Как вызывать крушение военных поездов.
Там, где возможно достать серную кислоту, поливайте ею картошку, чтобы помешать ее произрастанию. Все эти манипуляции могут быть проделаны так, чтобы немцы ничего не заметили. Плохой урожай стоит проигранного сражения. Вы работаете для отечества.
Ведите пропаганду среди рабочих на крестьянских дворах и учите их выкалывать ножами и деревяшками очки и ростки посевного картофеля; в свертках шоколада, печений или бисквитов Вы получите маленькие аппараты для этого.
Ответьте немедленно, если Вам может понадобиться материал для поджогов и пастилки для заражения скота. Если Вы ответите утвердительно, в следующие пакеты будут вложены в специальных сосудах пастилки или другие средства. Читайте инструкции о них.
Вы можете получить также и маленькие поджигательные аппараты, которые, будучи положены на место, вызывают пожар лишь через 3–5 часов. Кладите их на большие дворы, в вагон железной дороги, в готовые к отправлению поезда. На дворах дайте сначала скоту пастилки, а затем подложите огонь. [193] Животных поместят тогда в другом месте, при чем они заразят и другой хлев.
Взвешивайте и выбирайте осмотрительно. Дела Ваши будут вознаграждены по заслугам. После каждого разрушения сообщайте мне письмом или открыткой, дабы я мог это занести в наградной список.
Пишите обо всем, что Вам нужно: я пришлю тогда большее количество материалов. Вы должны, в конце концов, довести до того, чтобы во всех округах сгорели дворы и погиб в пламени скот. Испробуйте все. Это должно постигнуть неприятеля и постигнет его, как бич, ударяющий по немецкому народу. Привлекайте к этому, если возможно, и верных друзей. Вы будете тогда великолепно работать для победы и для отечества».
Находившиеся в Германии французские военнопленные оказывались, таким образом, и в плену не свободными от своего воинского долга. При этом с опасностью, грозившей отдельным пленным, и с тем, как отразятся эти действия на положении пленных вообще, считались так же мало, как и при организации шпионажа местными жителями на театре военных действий. В ряде случаев саботажа удалось, однако, установить, что им занимались агенты, присланные из нейтральных стран, из Швейцарии, Швеции и Дании. Были предупреждены исходившие из Копенгагена покушения на разрушения канала императора Вильгельма, мостов, железных дорог и промышленных предприятий.
Трудно сказать, сколько взрывов, пожаров, несчастных случаев, разрушений на заводах и вредных явлений в области народного питания в действительности зависело от саботажа, так как в случаях, где покушения были успешными, следы виновников почти всегда стирались самим разрушением.
Разведка и подготовка саботажа и донесения о достигнутых успехах были постоянной составной частью французской разведывательной деятельности. Цели ее явствуют, впрочем, лучше всего из опросного листа 1916 года:
«Ценность доставленных сведений определяется, в особенности, точностью их указаний и их источниками. [194] Необходимо беспрестанно настаивать на этих пунктах. Сведения относятся к политике, хозяйству, финансам и войскам.
Под политическими сведениями следует понимать различия во мнениях партий, социалистическое движение, взгляды рейхстага и канцлера и политика последнего, планы, которые у него имеются, и которые он мог бы провести в жизнь. Общее настроение, забастовки, восстания. Отношения между союзниками: немцами, австрийцами, турками, болгарами. Пропаганда в неприятельских и нейтральных странах; мероприятия германского правительства в отношении последних. Опыт показал, что в Берлине в соответствующих кругах много болтают и что часто выбалтываются новости, которые должны были бы сохраняться втайне. Существует, следовательно, возможность там кое-что узнать. Под хозяйственными сведениями следует разуметь все общие данные, охватывающие эту область. Всегда представляют интерес сообщения о рудниках, о государственных и частных заводах, о недостатке сырья, о заработной плате, о контрабандном ввозе в Германию провианта через нейтральные страны, Швецию, Голландию, Швейцарию.
Финансовые сведения охватывают займы, балансы крупных банков, государственный золотой запас и т. п.
Под военными сведениями следует понимать: расход и состояние войсковых частей, настроение в армии, вопрос о том, играли ли при смене в верховном командовании главную роль политические или стратегические соображения. Отношения между политическим миром и гражданскими элементами, с одной стороны, и командованием — с другой. Людские потери, материальные затраты на суше и на воде, большие переброски войск с одного фронта на другой.
Сведения должны содержать детали, которыми они отличались бы от обыкновенных рассказов, которые можно всегда легко услышать от возвращающихся из Германии путешественников. Один единственный из перечисленных пунктов, тщательно обработанный, имеет большую ценность, нежели длинный доклад, содержащий лишь обычные [195] рассуждения».
Из этого вопросного листа явствует, что военные сведения упоминались лишь на последнем месте. По мере того, как неприятель все больше возлагал свои надежды на внутренний распад Германии, сведения эти отступали все больше на задний план. Это вполне ясно из присланного одному французскому агенту в сентябре 1917 года вопросного листа:
1. Настроение в западном промышленном районе и в городах: Кёльн, Берлин, Лейпциг и Мюнхен. В частности, слышно ли что-нибудь о тайной революционной пропаганде, были ли уже арестованные или преданные суду за нее.
2. Верно ли, что в Познани был обнаружен большой польский заговор и что было арестовано много знатных поляков, в том числе — два депутата.
3. Какие войсковые части находятся в настоящее время в Тондерне, Гузуме, Гадерслебене, Зондербурге, Шлезвиге, Киле, Рендсбурге и Неймюнстере. Каково имя настоящего временного командующего IX армейским корпусом. Верно ли, что и во Фленсбург назначен новый командующий. Следует попытаться завязать знакомство с матросами».
Из этого вопросного листа вытекает, что неприятель знал о революционных течениях в Германии и что уже тогда он уделял особенное внимание их центрам.
Американские вопросные листы были почти исключительно политического содержания и заключали в себе вопросы вроде следующих:
«Рассчитывают ли немцы победить в войне?
Думаете ли Вы, что в Германии вспыхнет революция?
Любят ли немцы своего императора?».
Английские вопросные листы занимались преимущественно германским военным флотом и хозяйственными вопросами. Кроме того, в вопросах, вроде нижеследующего, они обнаруживали, что Англия является инициатором воздушных налетов на германские города:
«Точные детали о воздушной обороне в Рейнской области, результаты вреда, причиненного организованными Антантой [196] воздушными налетами на различные города. Число убитых при этом».
Вопросные листы английского и французского хозяйственного шпионажа, ввиду их крупных размеров, не могут быть переданы. Они содержали самые подробные указания и вопросы по всем отраслям военной промышленности.
Борьба между разведкой и контрразведкой привела за долгие годы войны к явлениям, которые в мирное время предусмотреть было невозможно. Германия, которой разведка угрожала больше всего, была принуждена вести и в области контрразведки самую ожесточенную борьбу, по крайней мере постольку, поскольку хватало сил у Генерального штаба. В его руках было сосредоточено и наблюдение за почтой и телеграфом, и выдача, и проверка паспортов в паспортном бюро.