Чтение онлайн

Обстрелы были беспрерывными, огонь был не столько на разрушение, сколько на деморализацию населения. Били по трамвайным остановкам, по скоплениям людей. Я однажды сам в трамвае попал под обстрел, но снаряд попал в другой вагон... Мы научились работать по вскрытию команд дальнобойной артиллерии. Пристрелка немцами велась не по городу, а по фиктивным реперам, и мы научились разбираться с наблюдательными пунктами, которые были на господствующих высотах, научились определять команды на открытие огня и на подготовку целей и предупреждать иногда за час, иногда больше до открытия огня по Ленинграду.

В нашем радиоразведывательном дивизионе была создана объединенная группа, которая наши данные сразу использовала. В ней были артиллеристы и летчики, и в зависимости от того, какие цели противник намечал для обстрела, давалась команда на контрбатарейную борьбу или на действия бомбардировочной авиации... Мы научились расшифровывать немецкие команды, а наши радиоразведчики специально выезжали в те точки, по которым планировался налет, фиксировали правильность своих выводов.

Радиоразведка научилась работать в том диапазоне частот, который у нас не был освоен до войны. Поскольку такой техники у нас в армии не было, завод им. Козицкого начал в 1942 году ее производство по нашим тактикотехническим характеристикам и данным. Техника, сделанная в блокадном Ленинграде, к концу года стала в достаточно большом количестве поставляться в войска, в части радиоразведки не только Ленинградского, но и других фронтов.

— Мы заговорили о разведке и совсем забыли про нашу контрразведку...

ЯМПОЛЬСКИЙ: Когда при подготовке сборников документов о войне мне пришлось ознакомиться с архивными материалами, то у меня сложилось глубокое убеждение, что ленинградские чекисты действовали гораздо более эффективно, чем московские в период битвы за Москву. Сказалось, вероятно, и то, что ленинградские чекисты приобрели определенный опыт борьбы с подрывной деятельностью противника еще в период финской кампании. К тому же Финляндия объявила войну на два дня позже Германии, а два дня в период войны очень много значат...

Так, в одном из донесений Управления НКВД по Ленинградской области об оперативно-чекистских мероприятиях в начале битвы за Ленинград было отмечено, что к настоящему времени в 33 районах подготовлены 285 агентов, на занятой противником территории остались 62 сотрудника, созданы 4 резидентуры, начата переброска через линию фронта диверсионной агентуры... Была налажена очень хорошая информационная работа о положении дел на захваченной территории. Были также заранее подготовлены партизанские отряды и оперативные группы при этих отрядах, проводившие разведывательнодиверсионную работу и активную разведку. Активная разведка — это когда готовились несколько бойцов, которые в процессе боевых действий выясняли ситуацию на том или ином участке фронта.

— Но ведь чекистами проводилась работа и в самом Ленинграде?

ЯМПОЛЬСКИЙ: Разумеется. Например, 5 декабря 1941 года была подготовлена докладная записка начальника городского управления милиции председателю горисполкома о том, что нужно выселить контрреволюционный элемент и уголовный рецидив, на который имеются оперативные материалы. Таких лиц в Ленинграде находилось 762 человека; лиц, подлежащих выселению на основании паспортных ограничений, — 603; лиц без гражданства — 65 человек, иностранцев — 84. Всего же было 1514 человек, и председатель горисполкома распорядился немедленно их выселить.

Я думаю, что эти мероприятия органов госбезопасности помогли своевременно и достаточно эффективно локализовать ситуацию — как криминальную, так и в отношении безопасности Ленинграда.

— А что сейчас можно рассказать непосредственно о контрразведывательной работе? Уж если наша разведка готовила в блокированном Ленинграде своих агентов, то, думается, немецкая открыто старалась забросить туда своих...

ЯМПОЛЬСКИЙ: Имеется справка начальника управления НКВД на имя Жданова о проделанной работе. В ней указывалось, что всего были арестованы 7945 человек. Из них шпионов — 246, изменников — 1327, террористов — 277, диверсантов — 48, вредителей — 146, участников повстанческих групп — 244. За этот период было ликвидировано 344 антисоветских формирования, по обвинению в принадлежности к которым арестованы 1183 человека. Если же брать вместе с данными милиции, то всего с начала Великой Отечественной войны были арестованы 18 548 человек.

— С тех пор прошло шестьдесят лет, многое из того, что было тайным, стало явным... Скажите, Владимир Павлович, как вы считаете, насколько реальны представленные вами данные? Ведь слова «арестован по ложному обвинению» вошли в наше сознание достаточно плотно.

ЯМПОЛЬСКИЙ: Во -первых, даже в тех условиях за следственной деятельностью органов госбезопасности осуществлялся надзор прокуратуры — прокуроры принимали участие в расследовании 95 процентов всех дел. Можно уточнить, что по расследованным областным Управлением НКВД делам с 01.07.41 г. по 01.08.43 г. прокуратурой было прекращено всего 0,6 процента дел, а судебными органами возвращено на доследование 2,7 процента дел. Во-вторых же, что, очевидно, еще более важно, даже сейчас в отношении этих дел нет никаких опровержений.

— Открыта ли сейчас численность Ленинградского управления НКВД?

ЯМПОЛЬСКИЙ: На 18 декабря 1941 года в нем числилось 1217 человек. К 18 февраля 1942 года — с начала Великой Отечественной войны — погибли на фронтах, в партизанских отрядах и при бомбежках 98 оперработников, впоследствии эти цифры еще более увеличились... Учтите, что и подсчет количества жертв блокады также возлагался на органы ГБ. Начальник управления НКВД Ленинграда докладывал Жданову, что ситуация очень сложная, имеется, например, такой график в одном из документов: за первую пятидневку января 1942 года умерли И 270, во вторую — 16 860, всего за январь — 96 751 человек; в феврале — 96 015, в марте — 81 507. Это говорит о той катастрофической ситуации, которая сложилась в Ленинграде в период блокады.

— Можно ли сравнить эти цифры с так называемой «естественной убылью населения»?

ЯМПОЛЬСКИЙ: В довоенный период в месяц умирали порядка 3500 человек... Сотрудников органов госбезопасности привлекали также к захоронению умерших. Ведь в начале января в Ленинграде скопилось около 7 тысяч незахороненых людей, умерших от голода, и для их захоронения был выделен целый полк НКВД. Чекистам приходилось даже выявлять случаи людоедства... Да чего только не бывало! Например, на перевозку трупов на кладбище была установлена для шофера какая-то норма. Если он делал лишние поездки, ему выдавалось 150 граммов хлеба и 50 грамм водки. Шофер установил контакт на кладбище, ему отмечали, что он сделал несколько лишних поездок, и за это он получал... Эти махинации были раскрыты.

— О последствиях можно не спрашивать... О том, что происходит в Ленинграде, знала страна, знало ее руководство, однако до января 1943 года кольцо сухопутной блокады прорвать не удавалось. Почему?

ЕГОРОВ: Начнем с того, что весь фронт — как у нас, так и у немцев — находился во взаимной связи. Когда, например, немцы перебросили часть своих войск от Ленинграда под Москву для организации генерального наступления, то обстановка под Ленинградом несколько изменилась к лучшему, но зато она крайне осложнилась под Москвой...

ТЮШКЕВИЧ: Нехватка сил — одна из причин неудачи попыток деблокирования города, предпринятых и в 1941, и в 1942 году...

РЯБОЧКИН: 1942 год — это действия Волховского фронта. Ведущая роль в этой операции придавалась 2-й ударной армии, которая, к сожалению, изначально не обладала достаточными силами и средствами для прорыва блокады. Налицо, пожалуй, была явная недооценка войск противника, находящихся на данном участке советско-германского фронта.

Зимой 1942-го был прорван участок фронта в районе Мясного Бора, и 2-я ударная армия, втянувшись в эту узкую горловину, двинулась в сторону Любани. Но продвижение очень сильно затянулось из-за тяжелых зимних условий, недостатка средств и транспорта. Кроме того, узкая горловина недостаточно крепко удерживалась нашими частями, и в результате первый раз немцы перерезают этот коридор у Мясного Бора уже 19 марта и окружают 2-ю ударную. Правда, спустя десять дней этот коридор был восстановлен, но он оказался еще более узким и постоянно пульсировал, расширяясь и сужаясь от нескольких километров до нескольких сот метров. Естественно, по такому коридору невозможно было обеспечить ни нормальное снабжение армии, ни подвод резервов.