Чтение онлайн

ХАЗАНОВ: Однако Германия капитулировала, после чего активное централизованное сопротивление прекратилось.

ЯМПОЛЬСКИЙ: Думаю, не только поэтому Для локализации подрывной деятельности немецких спецслужб на территории Германии Главным управлением ВКР «Смерш» было сделано немало. Конечно, пойманных террористов и диверсантов уничтожали на месте преступления — но, думаю, более действенной была организация профилактической работы. Так, на территории всех фронтов все мужчины от 17 до 50 лет, годные к труду и способные носить оружие, были мобилизованы в трудовые колонны. Были созданы лагеря, где собирали мобилизованных, для чего давался определенный срок. После этого в лагерях проводились профилактические мероприятия, и тех, кто был уличен в преступлениях и подрывной деятельности, заключали в соответствующие лагеря, а остальных сводили в трудовые батальоны, 700-1200 человек, для восстановления разрушенного.

— Таким образом их не только изолировали от возможного воздействия нацистской пропаганды, но и давали им реальную возможность приносить пользу своей родине...

ЯМПОЛЬСКИЙ: Несколько подробнее скажу о работе управлений военной контрразведки фронтов, которые участвовали в Берлинской операции. Вот докладная записка УКР «Смерш» 1-го Белорусского фронта, в которой сообщается, что за период с 1 января по 17 апреля в полосе фронта задержано 88 тысяч 814 человек. «Л том числе шпионов и диверсантов — 562 человека, агентов контрразведывательных органов — 308, комсостава РОА — 84, изменников Родины — 1196». Перечисляется изъятое оружие: пулеметов — 277, винтовок — 3145, автоматов — 139... УКР «Смерш» 1-го Украинского фронта перед штурмом Берлина было арестовано 53 агента немецкой разведки и выявлены характерные особенности ее подрывной деятельности — выброска диверсантов, заброска связников к окруженным группировкам противника. В числе агентов немецкой разведки, арестованных УКР «Смерш» 2-го Белорусского фронта, были четыре человека, выброшенных на побережье с заданием выявить дислокацию наших подводных лодок и контролировать перемещение войск. Было выяснено, что еще в конце марта 1945 года немецкая разведка забрасывала свою агентуру в глубокие тылы Советского Союза. Кстати, в последующем немцы передали всю свою агентуру на связь американцам... Контрразведчики 2-го Белорусского фронта также узнали, что для выполнения задания гитлеровцы перебросили на самолетах на территорию Померании мальчиков-подростков. Всё, война заканчивается, а они детей на смерть посылают...

СЕНЯВСКАЯ: Сейчас на Западе, особенно в самой Германии, пытаются переставить акценты в оценке роли советского солдата-освободителя. В этой связи все чаще поднимают вопрос о якобы жестоком обращении советских военнослужащих с немецким гражданским населением. Да, поначалу отдельные эксцессы имели место, но они были быстро и решительно пресечены советским командованием. Но главное, что для армии-победительницы была характерна ненависть к сражающемуся врагу и великодушие к поверженному, и уж тем более — к мирному населению. Фронтовик Перфильев, вспоминая о боях за Берлин, говорил: «Бились за каждый коридор, каждую комнату... Гитлеровцы превращали обычно дом в крепость, которую приходилось штурмовать. И помню, во время одного из таких штурмов, когда бой грохотал вверху, на этажах, мне и еще нескольким солдатам нашего батальона пришлось в кромешной тьме, почти вплавь, вытаскивать немецких детишек, женщин, стариков из затопленного фашистами подвального помещения. Там бой, а мы детишек спасаем. Не могли мы, советские люди, смотреть на гибель детей... Чужих детей, стариков, женщин. Уж так воспитаны мы...».

ТЮШКЕВИЧ: Действительно, Красная армия проявляла подлинный гуманизм. Я уже не говорю о том, какая была оказана помощь населению. Но ведь потом в плен сдались 480 тысяч — можно же было обращаться с ними так, как они обращались с нашими пленными, но этого же не произошло...

СЕНЯВСКАЯ: 30 апреля, ломая упорное сопротивление врага, советские воины штурмом взяли рейхстаг и водрузили над ним Знамя Победы.

НЕВЗОРОВ: Кстати, ходит много различных слухов о том, что неправильно приписывают этот подвиг Егорову и Кантарии, что и до них над рейхстагом были водружены знамена. Да, были, но Знамя Егорова и Кантарии — это одно из девяти знамен военного совета 3-й ударной армии, которое они сумели пронести через весь Берлин. Кстати, первым знаменем, водруженным над рейхстагом, было красное сукно, сорванное с гестаповского стола. Можно ли было принять такое «знамя», как Знамя Победы?

— Представляете, как были бы счастливы иные «разоблачители»? До поросячьего визга...

СЕНЯВСКАЯ: К слову, мне несколько раз приходилось слышать — может быть, это военный миф, а может, тщательно скрываемая информация — что американские войска все же рванулись к Берлину, прошли через оговоренную черту, и нам пришлось их не только сдерживать, но и отбрасывать, так что они бежали до самой Эльбы. При этом наши якобы оправдывались тем, что приняли союзников за немцев... Так ли это?

РЖЕШЕВСКИЙ: Очень часто мифы оказываются в той или иной степени достоверными. Но скажу откровенно, я такой версии не слышал. Хотя на ряде участков американские войска действительно зашли за те зоны, которые были установлены европейской конституционной комиссией, и затем неохотно, особенно под давлением Черчилля, эти зоны освобождали. Но, по-моему, никаких вооруженных столкновений не было. Хотя мне известно, что между нашей эскадрильей и американскими самолетами был воздушный бой в Венгрии. И нашим там попало, но больше американцев потрепали...

ХАЗАНОВ: Я тоже думаю, что в полной мере версия не подтверждается, но что некоторые столкновения были — на последнем периоде войны, когда линии фронта были уже близки. Известен один из самых тяжелых случаев, когда американцы нанесли удар по нашей наступающей колонне, и были большие потери...

— Однако вернемся к Берлинской операции.

ЯМПОЛЬСКИЙ: Так уже, наверное, и все: 2 мая в ГУКР «Смерш» НКО СССР поступило спецсообщение УКР «Смерш» 1-го Белорусского фронта о капитуляции частей Берлинского гарнизона и самоубийстве Гитлера. Сообщалось, что в ночь на 1 мая на участке 8-й армии из окруженной группировки немецких войск прибыл генерал-лейтенант Кребс и предложил нашему командованию вступить с ним в переговоры о заключения мира. Он рассказал о завещании Гитлера, покончившего с собой. Ему было сказано, что никакого заключения мира не будет... В 6 часов утра 2 мая в расположение 8-й армии прибыл командующий войсками гарнизона Берлина генерал артиллерии Вейдлинг. Он согласился дать указание гарнизону о капитуляции и подготовил соответствующий приказ, который разбросали над Берлином с самолета листовками. К11 часам в Берлинском гарнизоне сложили оружие 20 тысяч человек, к 15 часам — 40 тысяч...

СЕНЯВСКАЯ: Однако еще продолжались бои в Чехословакии, в Курляндии, и части СС пытались прорваться на запад... Но уже через шесть дней, 8 мая, представители немецко-фашистского командования подписали акт о безоговорочной капитуляции Германии.

НЕВЗОРОВ: К 19 мая были взяты в плен, кроме тех 480 тысяч, чтобы были взяты непосредственно в Берлинской операции, 1 400 000 солдат и офицеров и 101 генерал.

СЕНЯВСКАЯ: Наша любимая «Красная звезда» писала: « Сегодня день всенародного торжества — Праздник Победы. Мы ждали его долго и самозабвенно. Мы видели его во сне и наяву. Мечтали о нем, торопили его. Но он пришел не поэтому. Наш Праздник Победы пришел потому, что мы сражались за него. Он пришел потому, что мы проливали за него пот и кровь. Он пришел потому, что многие из наших братьев и сестер отдали свою жизнь за его приход». А вот что спустя десятилетия скажет фронтовой корреспондент «Красной звезды» Константин Симонов: «Да, счета не было — ни дорогам, ни ранам, ни смертям, и Победа была концом пути многих смертных людей, четыре года сменявших друг друга, выбывавших из строя, возвращавшихся, погибших. Но война соединила все их судьбы в одну судьбу бессмертного солдата, который все-таки дошел до Победы».

ОРЛОВ: Между тем, как только был заключен мир, сразу же спала активность американских войск на Дальнем Востоке. А чего воевать? Сейчас отсчитаем три месяца — и пойдет Советский Союз, который возьмет на себя главное, фанатическое ядро японской армии... Мне кажется, что говоря о проблеме Берлина, конца войны, не следует сбрасывать со счетов этот «Японский фактор». Для американской общественности война с Японией была более болезненной, чем война где-то в далекой Европе. Потому Америка с восторгом приняла решение Эйзенхауэра быстрее закончить европейскую войну и заставить СССР принять на себя основной удар на сухопутном фронте на Дальнем Востоке.

Завершающее заседание двенадцатого, заключительного «круглого стола» редакции «Красной звезды», посвященного событиям 60-летней давности, приурочено к 60-летию разгрома милитаристской Японии. Оно прошло 20 октября 2005 года. Участие в заседании приняли генерал армии М. А. Гареев — участник Маньчжурской операции, В. А. Гаврилов, А. А. Кошкин, М. Ю. Мягков, А. С. Орлов, О. А. Ржешевский, Е. С. Сенявская, С. А. Тюшкевич, Д. Б. Хазанов и В. П. Ямпольский.

ГАРЕЕВ: Кстати, вы задумывались, как соотносится война с Японией с Великой Отечественной войной? Когда мы говорим, что война с Германией — это одно, а война с Японией — другое, то исключаем из числа участников Великой Отечественной войны людей, которые все время находились на Дальнем Востоке и там воевали... Хотя, конечно, тому есть формальный повод — 9 мая 1945 года Иосиф Виссарионович Сталин сказал, что Великая Отечественная война против фашистской Германии завершилась. Но не мог же он сказать, что «теперь мы с Японией воевать будем», — это ж элементарно! Поэтому с точки зрения замысла обороны страны, общего стратегического замысла, война против Германии и Японии — двуединые, неразрывные события.

ТЮШКЕВИЧ: Этот вопрос не новый. В 6-томной истории Великой Отечественной войны, в последующих однотомниках, была такая формулировка, что с окончанием войны против Японии закончилась Великая Отечественная война, а вместе с ней — и Вторая мировая. Однако когда готовилось 12-томное издание «Истории Второй мировой войны», этот вопрос обсуждался, и была найдена очень удачная, как мне кажется, очень историчная формулировка, что война против Японии стала логическим продолжением Великой Отечественной и одновременно — составной частью Второй мировой войны. Эта формулировка все ставит на свои места.