Чтение онлайн

Клавдия Сергеевна помогала пацанам прийти в себя своими охами и ахами, суетилась и пыталась что-то делать, но всё валилось у неё из рук. Даже открытый пузырёк с нашатырём умудрился выпасть из рук на пол, резко пахнувшая жидкость разлилась и теперь в медпункте образовалась газовая камера. То ещё амбре из смеси нашатыря и запахов от штанов терпил. Пострадавших учеников пришлось эвакуировать в коридор и усадить на стулья на всеобщий осмотр, а в медпункте открыть нараспашку окно.

Как раз окончился последний урок и выбежавшие из классов ученики могли с любопытством наблюдать картину в виде сидящих на стульчиках двух невнятных страдальцев и рядом с ними тихо охавшую медсестру. Пострадальцы выглядели ободранными, как кошаки после драки и молчали, только кривили морды на сочувственные вопросы братанов. Впрочем, братва здорово не заморачивалась чужим горем: последний урок закончен, надо бежать на волю, а эти два обоссанных убоища, два фраера ушастых вызывали только смех, а не сострадание. Сидят олухи царя небесного с красными мордами, помятые, нахохлившиеся и шипят что-то. Смешно же, правда.

Завуч Надежда Александровна оперативно выловила свидетелей, то есть своих агентов в 10А классе, способных пролить свет на происшествие. Получалось какая-то дичь, а не ЧП. Баширову ничего не предъявишь, кроме как то, что он не очень оперативно направил учеников в медпункт. Кругом выходило, что ребятки сами себя здорово наказали: вместо срыва урока сорвали себе голос и довели свой организм до удушья. Завуч отогнала последних любопытных от потерпевших и пыталась расспросить самих Сторчака и Овчарова, но не преуспела. В ответ услышала только шипение и кряхтение. Может их в Комаровск надо, в городскую детскую больницу? Пусть медицина решает, что с их организмами произошло.

Подумав, завуч не стала вносить такое предложение. Честно говоря, ей совершенно не жаль этих Сторчака с Овчаровым. Эти два оболтуса входили в список отморозков, так что чего их жалеть. Получили по заслугам. В глубине души Надежда Александровна только позлорадствовала чужой боли.

Через полчаса два дуролома совсем пришли в себя и могли идти. Вот говорить они не могли. Совсем. И неизвестно, когда смогут произносить слова. Беда не приходит одна. Кроме потери голоса два лоботряса потеряли и свои смартфоны. Наверное, когда их корёжило и они катались по полу, то поломали хрупкие гаджеты. Не мелок же Баширова вывел устройства из строя. Хуже всего пришлось Жеке Сторчаку, ведь он на время взял крутой смартфон у своего старшего брата Сашки. Вот зачем он это сделал? Хотел пофорсить перед приятелями крутой игрушкой и сломал её. А братец Сашок простужен на всю голову: он уже провёл пару лет в колонии по не очень тяжкой статье. Это ему ещё повезло, что не припаяли разбой. После колонии он совсем слетел с катушек, а тут младший брат принесёт ему сломанный смартфон. Хоть вешайся теперь. И не объяснишься с братаном: голоса нет. Надо осваивать язык жестов. Вот брательник и преподаст этот язык жестов Жекеной тушке. Будет больно. Сашок и убить может, он совсем сдурел сидя в своей колонии. Там он пристрастился к марафету, а наркота ещё больше спекла и так невеликие его мозги. Овчарову несколько легче, но тоже надо как-то объясняться с родным папашей, у которого нервы. Максимку уже заранее начало трясти. Увы, но такова жизнь: возмездие настигает каждого, будь хоть ты трижды счастливым. Конец придёт, и конец ужасный. Какова деятельность, таково и падение. У ребят случился очень дерьмовый день и, похоже, дерьма скоро добавится: это точно, придёт им скоро большой Чубайс.

После окончания занятий в школе почти никого в здании не осталось. Основная масса народа весело разбежалась. Несколько учеников в актовом зале вместе с классной мамой репетировали песни к музыкальному вечеру, возились со своими швабрами и вениками уборщицы, которых сейчас величали мастерами чистоты. Оставался в своём помещении трудовик. Это один из немногих мужиков, трудящихся в школе. Трудовик пристроился на эту работу из отставников-пенсионеров, что типично для таких должностей. Бывший майор внутренних войск Безпалько Семён Митрофанович пошёл работать в школу по причине того, что ему категорически не нравилось сидеть дома в окружении большой и дружной, но надоедливой семьи. Во внутренних войсках ему служилось проще и понятнее: командировки в горячие точки, дрессировка любимого личного состава, а семья стояла на втором плане. Теперь, оказалось, что семьи стало слишком много, а армейскую дисциплину семья не понимала и строем не желала ходить. Зато обязанностей Семёну Митрофановичу семья нарезала выше головы, ведь ему же делать нечего — он на пенсии, а здоровья ещё ого-го сколько. Ещё оказалось, что его военную пенсию уже всю поделили. Семён Митрофанович сообразил, что имея за плечами 55 лет, он так может и не дожить до 60 лет, ему раньше прогрызут плешь и вынесут мозги. Двадцать четыре часа семейных ценностей это слишком много. Поэтому он сбежал от семьи в школу, когда подвернулась работа замещать должность трудовика. Здесь он прижился, и его не смущало то обстоятельство, что он фактически только числился учителем трудового обучения, а на самом деле он являлся мастером на все руки и бесплатной рабочей силой. Вдвоём с завхозом, одногодкой Безпалько, они поддерживали состояние школы в надлежащем виде, не дожидаясь, когда администрация наймёт работяг для устранения поломок. Весь мелкий ремонт директор взвалила на их безотказные плечи. И Безпалько это нравилось. Не надо после уроков бежать в семью и там корячится по дому, отбиваясь от требований родственников: сделай то, сделай это. В школе всегда есть работа. Школа, по мнению Безпалько, это как казарма. Только бойцы мелкие и говорливые. Зато у отставного майора имелись свои апартаменты с кучей всяческого добра в них. Занятия с ребятнёй совершенно необременительные. Доставала только обязанность вести кружки, но и это дело терпимое, потому как детки не отличались прилежанием, и им быстро наскучивало ходить в кружки и что-то там мастерить. Интереснее им проводить время за компом, рубясь в игры, чем корячась в мастерской. Зато случались минуты тишины, когда в апартаментах никого не крутилось. Присутствовал только один Безпалько. И тишина. Тихо, как ночью в бане. Такие минуты он любил. Они настраивали на лирический лад и отвлекали от гнусной обыденщины. Какие развлечения в посёлке? Рыбалка на озёрах — так Безпалько не заядлый рыбак. Ещё сезонные походы в лес за грибами и ягодами. А в остальное время народ развлекался спиртным, благо его сейчас производилось навалом, не то, что при коммунистах. Сейчас хоть залейся. Кстати о коммунистах… Безпалько в своей норке устроил хитрый тайничок в котором он держал крамольное нечто. Сейчас в тайничке заначено три бутылки с приличным нечто. Здесь же стояли и различные ёмкости для приёма этого нечто в организм. Всё, как в лучших домах. Только торопиться не надо. В этом деле надо следовать поговорке: «Кто понял жизнь, тот не спешит».

Сегодня в качестве закуски имелись домашние пирожки с луком и яйцами. Вполне приличная закуска, кто понимает. Запустив правую руку в тайничок, Безпалько достал оттуда бутылку. Сегодня рука выбрала абхазскую чачу. Отличный выбор, похвалил свою руку трудовик. Для этого напитка подходил низкий керамический стаканчик. Набулькав в стаканчик граммов эдак пятьдесят напитка, Безпалько немедленно переправил чачу в организм. Откусил половину домашнего пирожка и прожевал его, прислушиваясь к ощущениям. Ощущения в организме великолепные. Чача лихо пронеслась по пищеводу и разлилась внутри приятным теплом. От второй полусоточки ударило в голову. Нет, это никакое ни пьянство, а эстетическое наслаждение, кто понимает. Больше ста грамм Безпалько себе не позволял, ибо тогда это обыкновенное пьянство. А так сейчас хорошо, уютно и покойно. Подчас прекрасное прячется за самой обыкновенной оболочкой.

— Нам холод не дядька и голод — не тётка, у нас всё офигенно и чётко, — промурлыкал трудовик, пряча в тайник нечто. Жидкое нечто помогало предаваться мечтаниям в свободную минутку. Ученые доказали, что когда мы мечтаем, то наш мозг работает на полную нагрузку. От мечтаний трудовика отвлекли школьные новости, касающиеся физкультурника и нового математика.

Безпалько, когда узнал, что физрук и математик вдвоём усидели шесть бутылок водки, только неодобрительно покачал головой. Где мозги у этих людей? Потом физкультурник, с нотками лёгкого слабоумия в голосе, жаловался Семёну Митрофановичу, что жизнь оказалась сложной. Что он после пьянки сильно болел, чуть на компост не изошёл. Плакался, что он уже старый так бухать, что запах водки теперь преследует его по ночам, что организм его взбунтовался и сказал «Фи!» алкоголю. Как теперь жить?

Чего теперь жаловаться? Поздняк метаться. Математик ему не насильно же водку в глотку заливал? Ведь сам же хлебал её родимую. Кстати о математике. Надо этого типа предупредить, что в этой школе водятся дикие звери, а не только нормальные дети. Есть всякие бандерлоги и шакальё. И эти твари, как узнал трудовик, задумали устроить пакости молодому учителю. Чем-то он эту сволочную братию достал. Молодой ещё. Не понимает, что надо приспосабливаться, зарыть свои комплексы на грядке и не лезть на рожон. Только плохо, что математик сильно бухает с физкультурником. Ему бы начать приспосабливаться и включать смекалку. Ведь в посёлке население, мягко говоря, сложное. А со смекалкой боец воюет и палкой.

Надо же — шесть бутылок усидели. А я смог бы за один раз употребить полтора литра в одно рыло? Нет, уже не смог бы, года не те. Вкус продуктов вот уже стал хуже чувствовать, выносливость начала подводить. Это только, по мнению коллег женского пола, я по-прежнему нахожусь в приличной форме: жилистое сухое тело, вес около восьмидесяти килограмм, рост сто семьдесят восемь сантиметров. Параметры приличные, но функциональные характеристики организма стали падать. И это меня волнует.

Трудовик нахмурился. Только что настроение считалось лирическим, а тут вдруг потянуло на свои и чьи-то проблемы. Такие мысли лучше отмести в сторону и думать о чём-нибудь приятном, например, о бабах. Мысль плавно соскользнула в этом направлении и вспомнилась учитель химии Коломиец Ангелина Михайловна, дама с исключительно объёмистой филейной частью, отличающаяся крикливостью и бесцеремонностью. О таких говорят: жила-была девочка и вдруг превратилась в жабу, да ещё завистливую жабу. С годами у дамы задница только увеличивалась, морда наметила тенденцию раздаться вширь, а характер сделался окончательно несносным. Куда ему ещё портиться? Химичка считалась, чуть ли не единственной закадычной подружкой директрисы, а та на фоне достоинств химички выглядела как стройняшка Дюймовочка с ангельским характером.

Трудовик даже сплюнул от такого выверта своего мозга: нет бы, ему думать о симпатичных поселковых женщинах, так нет, привиделась химичка. Это точно не к повышению зарплаты. Сколько надо выпить, мля, чтобы развести с такой мадам шуры-муры? Здесь и три бутылки водки не прокатят.

Посёлок Жупеево, затерявшейся на краю географии в болотах, территориально входил в Комаровский городской округ. Городишко Комаровск находился от Жупеево в тридцати километрах, это если ехать к нему по автодороге регионального значения. Напрямки, если судить по карте, всего восемь километров, но так к городу не пройдёшь: на этом участке только озёра, комары, болота и много грязи. Местные шутили, что в Жупеево три времени года: «грязь намокла, грязь засохла, грязь замёрзла». На болотах проживают комары: наверное, город из-за этих комаров и назвали в древние времена Комаровском. В этой местности всегда получался хороший урожай на комаров. Кусачие насекомые здесь ядрёные и бодрые. Местные поговаривают, что наши комары через сапоги кусают. Кроме комаров в этом городишке и посёлке Жупеево других достопримечательностей почти не осталось. Какие-то древние руины, оставшиеся со времён динозавров, никого из местных не интересовали, они приводили в экстаз только приезжих археологов. Те говорили, восторженно закатывая глаза, что здесь уникальные камни и местному народу повезло. Камни, как камни, где везение? От камней сыт не будешь. При коммунистах в городе и посёлке работало много фабрик, заводов и других мест, где рабочему человеку платили зарплату. Работой тогда всех обеспечивали. Но с приходом долгожданной перестройки и, прости Господи, ускорения, провозглашённых коммунистами по совету из ЦРУ, работы стало катастрофически меньше, да и предприятия почти все позакрывались, а на остальных чуть теплилась жизнь. Потом пришёл Чубайс, и всем стало окончательно кисло. Как-то вдруг стало много водки, свободы и наркоты. По тайным тропкам наркотрафика наркобароны привозили в древний Комаровск дурь, а из города вещества попадали в Жупеево. Собственно, обстановка в посёлке такая же, как и по всей стране, только в Жупеево пока не знали цвета гомосячьего флага, а большинство народа умудрялось как-то выживать без денег. Такой у нас народ: его только что дустом не травят, а он всё живёт, чем очень раздражает отечественный пенсионный фонд и радетелей европейских ценностей. Зато народ стал посылать в пеший эротический поход тех деятелей, кто уверял людей, что им пора понять и принять тот факт, что перемены — это хорошо. Что же хорошего, если водки и дури много, а работы мало? Нет работы — нет и зарплаты. Как тогда жить? Тут окончательно разуверишься в красивые обещания либералов, что невидимая рука рынка схватит тебя и потащит в светлое будущее. Пока эта самая невидимая рука только и может, что по карманам работяг шарить.

Когда пострадавший Жека Сторчак плёлся до своего дома, то у него напрочь отсутствовали иллюзии по поводу того, что скоро ему опять больно прилетит от родственничка. Брательник Санёк наверняка торчит дома и опять полезет в драку. Он сказал, что ещё пару лет намерен отдыхать от зоны, чалясь на которой он потерял здоровье, а вы тут все вон какие здоровые и зоны не нюхали. Мать и отца он давно ни во что ни ставил, а младшего брата Жеку чморил.

Жека ещё не знал, что братан сегодня пребывал «на ломах» и настроение у братца находилось ниже плинтуса. Когда Санёк «на ломах», то он пребывает в жестокой депрессии, почти как весь посёлок Жупеево. Саньку надо срочно ехать в Комаровск за дурью, поправлять здоровье, а как на грех младший брат забрал смартфон в котором забиты все контакты с поставщиками товара. И этого маленького засранца до сих пор нет дома. Где его, мля, черти носят? Урою, когда появится.

Жека появился дома, когда братан дошёл до точки кипения с пузырением. Со злобой посмотрев на брательника, Санёк произнёс сквозь зубы:

— Что-то я в последнее время стал злым и раздражительным. Так и хочу какую-нибудь крысу прибить.

— Ш-ш-ш-ш… ., - ответил Жека.

— Чего шипишь? Не зли меня урод! Кто скрысятничал мой смартфон? Ну?

— Ш-ш-ш-ш… , - Жека достал из кармана неработающий смартфон и подал его братцу.

— Разрядил аппарат гад, — заорал Санёк, видя, что девайс не фурычит. — Урою падлу.