Чтение онлайн

Когда на кровати Дэна Баретта он вошел в нее, сверкнувшее видение – образ хозяина «Контролвэр» – как вспышка, возник перед ним. Пьер занимался любовью с женщиной, которую Баретт любил до него и, может быть, на той же самой кровати. Странная непристойная картинка пронеслась перед глазами: Баретт записывает любовные стоны Эммы.

Может быть, он записал ее крик во время оргазма на МРЗ, так же как записал, как она произносит «Ленотр», «ноль» и «один»? Может быть, ее теперешний крик включит сейчас, через несколько секунд, последовательность фотографий или чувственную музыку? Мысли Пьера путались.

Эмма сейчас не кричала, она стонала. Он любил эти любовные стоны. На пляже Манвье он не мог сопротивляться их особому магнетизму.

Пьер положил Эмму на край кровати, она села на него.

Так она сидела, закинув назад голову, опираясь на руки, призывно напрягая грудь. Он взял ее за бедра, подаваясь вверх, чтобы проникнуть в нее глубже. Ощущение было таким сильным, что ему казалось: это она проникает в него, а не он. Она как будто брала его.

Пьер подумал, не вызвано ли это желание ощутимым страхом смерти? Или желанием ее отрицать.

Смерть. Любовь. Любовь до смерти. Смерть от любви. Оба слова перемешивались в гибельных и безумных метаниях. Эмма кусала губы, желая скорее дойти до точки, – напряженная, пылающая, умоляющая.

Он смотрел на ее лицо и наконец-то почувствовал, как его заполняет томительное наслаждение. Поцелуй заглушил их крик.

Пьеру казалось, что огромное шелковое полотно накрывает и укутывает его. В это мгновение в комнату бесцеремонно врезался свет, мечущийся по комнате. Ритмичный танец сигнализации.

Снаружи, на бульваре, выли машины полиции и «скорой помощи».

Жан-Филипп Гранье положил ключи от «порше» и солнечные очки на комод эпохи Людовика XV. Он побрился и сменил брюки и темную куртку на джинсы и светло-желтую рубашку. Закурил сигарету: он снова начал курить. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул дым и налил себе стакан виски. Накануне Эмма показала ему, где спрятан бар: встроенный шкаф с охлаждением в перегородке, слева от камина.

Писатель был раздражен. Пробродив впустую по садам с утра, он решил заскочить в свою квартиру. Но на каждом перекрестке были такие пробки, что движение оказалось просто парализовано. Ему понадобилось три часа, чтобы добраться до Парижа, и столько же, чтобы вернуться. И это используя уловки парижанина – закоулки Марн-ла-Кокетт и аллеи парка Сен-Клу. И все это без включения кондиционера, чтобы экономить драгоценное топливо.

– Багдад, честное слово! – сказал Гранье Эмме, когда она вошла в гостиную. – Светофоры не работают, на заправках нет бензина, везде полиция… А куда вы уходили? Я звал вас, когда приехал, вы не слышали?

– Я была здесь, – ответила Эмма. – Работала там, наверху, с Пьером. Вас не затруднит затушить сигарету, Жан-Филипп? Дэн не выносил курения в этом доме.

Эмма только что приняла душ. Волосы на висках были еще влажными. Но Гранье, казалось, ничего не замечал.

– Вы не слышали сирены? – спросил он, ища глазами пепельницу, чтобы потушить окурок.

Не найдя пепельницы, он прошел на веранду и подошел к входной двери, выходившей в сад. Она открылась автоматически. Близилась полночь, и выброшенный им окурок в темноте ночи несколько секунд светился на траве. Вдалеке несколько прожекторов освещали фонтаны, статуи и музыкальный павильон.

– Неподалеку авария, – сказал Гранье, вернувшись, бросая пачку «Мальборо» на низкий столик. – Из-за пробки произошла авария на вокзале Версаль-Шантье, спасатели не справляются…

– Да, я слышала сирены, – ответила Эмма. – Так близко, что, казалось, полиция сейчас вот-вот нагрянет сюда. – Она посмотрела Гранье прямо в глаза. – Но дело не в этом. Пьер нашел в Сети поразительные вещи.

– В Интернете?

Гранье, сомневаясь, поднял брови, чтобы показать собеседнице, что для него все, что происходит в Интернете, очень виртуально – в изначальном значении слова, то есть нереально. Эмма стала рассказывать ему о событиях дня, но мысли ее были далеко. Она говорила, упрощенно, пренебрегая хронологией, не упомянув два эпизода: открытие подземелья и теоремы о существовании Бога. Эмма совершенно не желала говорить с Гранье об этом. Почему она никак не может ему довериться? Что мешает?

– И что вы собираетесь теперь делать? – перебил ее Гранье, слушая вполуха.

– Попытаемся узнать побольше. Пьер собирает информацию. Потом обратимся к специалистам по борьбе с компьютерным терроризмом. Или к правительству. – Она сделала паузу. – Прежде всего, надо удостовериться, что до следующей атаки – той, о которой Пьер нашел информацию, – осталось десять дней. В принципе так говорится на сайте, на котором…

Гранье резко оборвал:

– Телевизор. Включение.

Эмма не сказала ему, что голосовое управление на французском не сработает или не среагирует на его голос. И хорошо: засветился главный экран. Не нужно было переключать каналы, чтобы найти новости: взрыв на электростанции Марселя и повторяющиеся срывы в работе многочисленных электрогенераторов на востоке США. Остановка АЭС в Саскеханне тоже была в эфире. За этой остановкой реактора последовали другие – по всему миру, из соображений безопасности. Но была информация еще страшнее. Зараженные водные сети в Лионе, Гонконге, Цюрихе, а теперь в Манчестере и Берлине вызвали панику. Бесконечные очереди перед грузовиками с минеральной водой, стоящими на парковках супермаркетов. В больницах переполнены отделения «скорой помощи». В нескольких городах задействовали спортивные залы, чтобы поставить там кровати для людей, которые не могли вернуться домой, – и все для экстренной помощи, в том числе капельницы. Во Франции организация врачей «скорой помощи» объявила, что близка к катастрофе. Пятнадцать тысяч смертей летом 2003 года, когда стояла ужасная жара, были лишь обычным происшествием по сравнению с нынешним отравлением питьевой воды. На сегодняшний момент бактерии, найденные в пораженных городах, несмертельны. Но на всех каналах звучал один и тот же тревожный вопрос: а если завтра в воду запустят другой вирус?

Блокировка движения в некоторых крупных западных столицах усиливала панику. Несколько глав государств выступили в режиме он-лайн по телевизору. Завтра они направляются в Вашингтон на чрезвычайный саммит Большой восьмерки. Президент Китая и премьер-министр Индии тоже будут в нем участвовать. Их страны пока не затронуты, до сих атаки касались только богатейших государств. Но, может, это всего лишь первый этап. Эксперты выдвигают самые невероятные гипотезы. Ни одна из катастроф не была предупреждена, и никто не доказал, что между ними и сбоем Интернета на прошлой неделе существует какая-то связь.

Кроме того, показали несколько кадров с похорон Дэна Баретта, прошедших поздним утром в Бостоне. Эмма хотела бы увидеть все по телевидению, поскольку не могла там находиться. О прямой трансляции не могло быть и речи. CNN показала только основные моменты церемонии: слезы Амелии, несколько слов явно уставшего Паттмэна, спуск гроба в могилу, горсти земли и розы, покрывшие гроб. Эмма, представив тело Дэна в гробу, подумала, во что он был одет и оставила ли Амелия ему очки.

Эмма почувствовала, как в ней поднимается грусть, но тут же помимо воли всплыл из памяти момент, который она пережила недавно с Пьером. «Обмануть» Дэна на его собственной постели в день, когда он упокоился под землей: от этой мысли закипавшие на глазах слезы высохли. Она сжала кулаки и поклялась, что выполнит все обещания, которые они давали друг другу.

Гранье переключился на TF1. Репортеры застряли на катастрофе в Марселе, самой смертоносной в Европе на сегодня.

– Жан-Филипп, пожалуйста, верните CNN! – умоляющим голосом попросила Эмма.

Интересно, что средства массовой информации почти ничего не говорили о деле с мелатонином, вызвавшим более трех сотен смертей. Несколько журналистов задавали вопрос: возможно ли выявить виновных в смертях. Руководитель фармацевтической компании, собственник индийского завода, где было произведено лекарство, собрал пресс-конференцию, чтобы заявить, что его завод работал с соблюдением всех норм качества и всех возможных мер безопасности и что ничего настораживающего не было замечено в системе центрального сервера.