Чтение онлайн

Король еще не вполне избавился от мальчишеской округлости черт. Несмотря на то что он обладал телом взрослого мужчины, возвышаясь над всеми остальными в этом огромном зале, его лицо по-прежнему было пухлым и розовым, а кожа столь гладкой, что могла вызвать зависть у любой дамы. Щеки короля не омрачала щетина от сбритой бороды, а лишь покрывал нежнейший золотистый пушок. Утонченные черты лица, серо-голубые глаза, маленький рот, аккуратно очерченные губы придавали Генриху почти ангельский вид, если бы не волевой квадратный подбородок с глубокой ямочкой и нос с высокой горбинкой, избавлявшие его внешность от чрезмерной женственности.

Танцуя под звуки ребека, лютни, шалмея и сакбута [2] , его величество смеялся, явно довольный собой и своей супругой. А почему бы и нет? Они были молоды и прекрасны, и у них было все, чего они только могли пожелать. В свете сотен восковых свечей искрились бриллианты, которыми были усыпаны их одежды, сияла грива рыжевато-каштановых волос короля.

Екатерина Арагонская была значительно ниже своего мужа и почти на шесть лет его старше. У этой маленькой грациозной женщины были темные глаза и аккуратные, правильные черты овального лица. Ее кожа была такой же светлой, как и у короля, а длинные густые золотисто-рыжие волосы свободно ниспадали из-под венецианского головного убора – роскошь, позволяемая только девственницам и королевам. Оттенок ее локонов был более насыщенным, чем у короля Генриха. Когда королева носила волосы распущенными, она была больше похожа на десятилетнего ребенка, чем на двадцатитрехлетнюю женщину.

Король с королевой танцевали в большом зале Гринвичского дворца, окруженные придворными, наряженными почти так же пышно, как и они. Брат Анны, как всегда, был одет в особенно изысканное платье: малиновый камзол герцога Букингема был обильно расшит жемчугом. При этом он все же постарался не затмить короля. И Генрих, и Екатерина были облачены в тканые золотом одежды.

Из своего укромного уголка Анна с удовольствием наблюдала за происходящим и угадывала имена присутствующих. Она пока еще не освоилась при королевском дворе и, проведя много лет в Уэльсе, где было расположено имение Уолтера, была не вполне уверена в том, кто есть кто.

Как и предрекал ее брат, она и ее сестра Элизабет получили место среди восьми новых фрейлин королевы, набранных из представительниц английской аристократии. Остальные шесть были женами графов – графини Дерби, Шрусбери, Эссекс, Оксфорд, Суффолк и Сюррей. Их обязанности были необременительными и по большей части связаны с церемониалом, как, например, подношение ее величеству миски с водой перед трапезой, но от Анны требовалось постоянное проживание при дворе. Фрейлины прислуживали по очереди, за исключением официальных церемоний, когда все восемь должны были присутствовать при королеве.

Когда Анна была свободна, она могла проводить время где угодно, но чаще всего предпочитала находиться неподалеку от королевы. Несмотря на то что королева Екатерина простаивала необычайно много часов, преклонив колени в молитве, ее свита все равно оставалась центром различных светских развлечений при дворе. Королю Генриху доставляло удовольствие общество его молодой жены и ее фрейлин, и он приводил с собой в ее покои остроумных, атлетически сложенных джентльменов, своих приятелей.

Иногда, когда король играл в теннис или в шары, королева со своими фрейлинами устраивала восхитительные приемы. Кроме того, дамы присутствовали на турнирах и маскарадах. Последние всегда были прекрасно организованы придворным мастером церемоний и увеселений. Но более всего прочего Анна любила балы.

Она притопывала в такт музыке, прекратив это делать только тогда, когда краем глаза заметила, что к ней направляется кавалер.

Анна сделала вид, что не узнала его, хотя сразу же поняла, кто это. Она находила странным то, что он обладал особым запахом, хоть и незначительно, но отличавшимся от мускусного аромата, исходившего от других мужчин, одетых в такие же ткани. Она всегда безошибочно его узнавала.

– Никто среди танцующих не исполняет фигуры танца так же грациозно, как вы, леди Анна, – проворковал Уилл Комптон своим низким, чарующим голосом. – Не окажете ли мне честь быть моей партнершей в следующем танце?

Считалось дурным тоном брать партнершу за руку, не сняв перчатки, и Комптон стащил свою с быстротой и изяществом вышколенного придворного. Затем левой рукой он снял свой головной убор – изысканный боннет [3] , украшенный перьями и гранатами. Комптон поклонился, протягивая Анне правую руку.

– Вы ведете себя дерзко, сударь.

Она не смотрела на него, но поскольку отказать в приглашении на танец также было дурным тоном, Анна не собиралась уклоняться слишком долго.

– Ах, миледи, вы раните меня в самое сердце. Я лишь смиренно молю о крошке с вашего стола, о прикосновении вашей нежной руки, о поцелуе…

– Мастер Комптон, вы забываетесь, – обернулась к нему Анна, старательно сдерживая улыбку.

Как и большинство мужчин, которыми окружал себя король Генрих, Уилл Комптон обладал приятной наружностью, широкой грудью и сильными ногами, являя собой прекрасный образец мужественности. Глаза его были карими, волосы рыжевато-каштановыми. Он был ровесником Анны, но был гораздо опытнее ее в придворных обычаях.

Также он принадлежал к кругу лиц, которых презирал ее брат, – друзья детства его величества, его соперники во время учебных рыцарских поединков, а ныне – доверенные лица, касалось ли это охоты днем или развлечений ночью.

– Прошу вас, миледи, – настаивал Комптон. – Давайте покажем всем, как нужно исполнять пассамеццо [4] .

Павана закончилась, и музыканты собирались заиграть более энергичную разновидность этого танца.

– Вы же не хотите этим сказать, что мы затмим короля? – насмешливо поинтересовалась Анна, позволив себе легкий намек на улыбку. – Ведь его величество, несомненно, превосходит нас в… во всем, что бы он ни делал.

– Это так, что и говорить, – согласился Комптон, одними глазами выказывая веселую усмешку, – и все же, чтобы продемонстрировать свету ваши умения, я готов пойти на риск оскорбить своего сеньора.

– Неужели? Вы что, готовы поставить на карту свою придворную карьеру? – поддразнила его Анна. – И даже жизнь?

– Ради вас, миледи, я готов на все.

Она рассмеялась.

– Но в таком случае я не желаю рисковать своей жизнью.

Неожиданно став совершенно серьезным, Комптон шагнул к ней вплотную и зашептал на ухо:

– Это правда, что вы собираетесь выйти замуж за Джорджа Гастингса?

– Да вы, любезный, наглец!

Анна хотела отойти от него, но он схватил ее за руку.

– Вы чувствуете то же самое. Не можете не чувствовать. Нас влечет друг к другу.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Как только Анна произнесла это, она тут же поняла, что лжет. Стоя так близко к Уиллу Комптону, она не могла не думать о мягких пуховых перинах и крепких объятиях, длящихся ночи напролет.

– Он вас не достоин, – сказал Комптон.