Чтение онлайн

Младшая сестра каймакама Рабие воспользовалась отверстием, чтобы посмотреть на пришельцев из далекой России. Она всегда интересовалась делами своего брата. Заглянув в селамлык, Рабие тотчас спустилась по лесенке вниз и послала слугу за Абдулла-беем. Он вышел к ней, весьма обеспокоенный.

— Анастасия Аржанова находится здесь, — сказала ему Рабие.

— Ты уверена?

Молодая татарка усмехнулась:

— Мне ли ее не знать!

— Женщина в мужской одежде… — ханский вельможа озадаченно потер рукою лоб. — Но зачем?

— Приехала на разведку, — со значением произнесла Рабие. — Просто так она ничего не делает.

— Как же теперь поступить… — Абдулла-бей смотрел на сестру вопросительно.

— Что-нибудь придумаем. Но я должна увидеться с ней.

— Прямо сейчас?

— Конечно…

Согласно законам шариата, Абдулла-бей, человек знатный и богатый, имел четырех жен. Но первый раз женился довольно поздно, в двадцать восемь лет, на девушке, выбранной его престарелым и умирающим отцом. Потом он покупал себе женщин из семей скромного достатка, но юных, не старше четырнадцати лет, и только потому, что того требовал обычай. Количество жен, как и количество лошадей, овец, верблюдов, свидетельствовало об общественном статусе мужчины.

Для него эти женщины никакой роли не играли. Тихо и незаметно они обитали в гареме, снабженные необходимой одеждой, едой и прислугой. В отличие от большинства мужчин на Востоке каймакам не страдал повышенной сексуальной возбудимостью и разнузданностью. Он всю жизнь любил одну-единственную женщину. Эта женщина была его сестра, прекрасная Рабие, последний ребенок, рожденный столь же прекрасной Фатимой, слишком рано покинувшей наш мир, погрязший в грехах и пороках.

Конечно, Рабие в семнадцать лет выдали замуж за Касай-мурзу из рода Мансур, что служил чаушем, или сержантом, в сотне бешлеев — конной ханской гвардии. Однако долго этот брак не продолжился. Через два года, будучи в походе с ханом Сахиб-Гиреем, доблестный конник утонул при переправе через реку Дунай. Поссорившись с родственниками покойного мужа и наотрез отказавшись стать третьей женой его старшего брата, Рабие вернулась в дом Абдулла-бея, чтобы быть в нем настоящей хозяйкой.

Ее власть, будто бы только семейную, эфемерную, признал и город Гёзлёве, когда молодой сановник получил сюда назначение на должность каймакама — управляющего одним из самых больших округов в Крымском ханстве, Рабие подобострастно кланялись торговцы на базаре, сеймены, или солдаты гарнизона ханской крепости, жители, встречающие ее экипаж на улице. Откуда крымчане узнали о силе ее воздействия на непреклонного и неподкупного Абдулла-бея, остается лишь догадываться. Впрочем, в исламском мире, до сих пор сохраняющем родоплеменные отношения, скрыть ничего невозможно в действительности…

Аржанова, испивая кофе из маленькой металлической чашечки, посматривала на каймакама и раздумывала над тем, почему он, вызванный слугой, вдруг поспешно покинул селамлык, а потом поспешно вернулся к гостям с крайне озабоченным видом. Она отлично помнила Рабие, его сестру, и теперь удивлялась их внешнему сходству. Оба они были очень красивые люди. Идеальное телосложение, правильные, хотя и восточного типа, черты лица, смугловатая кожа, выразительные голубые глаза, пышные волосы темно-рыжего оттенка.

Пристальный взгляд ханского вельможи остановился на русской путешественнице. Она поднялась из-за столика и, позвякивая шпорами, вышла в коридор. Слуга бросился к ней. Она заговорила с ним по-татарски:

— Где госпожа Рабие?

— Не знаю, высокостепенный господин.

— Позови ее.

— Наши женщины не могут показываться на глаза чужим людям.

— Тогда передай, что русская подруга хочет вручить сестре каймакама свой подарок.

— Слушаю и повинуюсь, господин мой.

Слуга вернулся и повел Анастасию за собой по коридору. Вдруг дверь слева отворилась, и маленькая ручка, схватив Флору за рукав мундира, втащила ее в комнату. Дверь захлопнулась. Рабие, одетая в одну прозрачную белую сорочку длиной до пят, повисла у нее на шее.

— Я знала, что ты приедешь снова, — прошептала она…

Стоило бы восстановить в памяти первый ее день пребывания в Гёзлёве в октябре 1780 года.

Сойдя на берег с купеческого корабля и устроившись на постоялом дворе «Сулу-хан», Аржанова вместе с Глафирой по совету местных жителей отправились в турецкую баню. Ничего подобного прежде Анастасия не встречала, и впечатления просто ошеломили ее. Но самое главное — там она увидела прелестную молодую татарку, которая, подкупив банщицу, попыталась соблазнить русскую путешественницу.

Только потом выяснилось, что таким необычным образом Флора познакомилась с младшей сестрой здешнего каймакама. Рабие звала ее к себе домой, обещала знакомство с братом и «ночь наслаждений». Один из высших чиновников крымско-татарского государства, безусловно, представлял интерес для секретной канцелярии Ее Величества. Но имея мало знаний о нравах и обычаях народа, на полуострове проживающего, а также при полном тогда отсутствии у нее опыта разведчика, Анастасия пойти на контакт не решилась.

Однако брат и сестра из рода Ширин не забыли о ней. Сначала через своего человека они передали письмо в Бахчисарае. Если бы Аржанова в то время лучше владела татарским языком и не стеснялась бы подоплеки знакомства с Рабие, то операция «Камни со дна моря» вполне могла бы принести еще один, полезный для русских результат. Особенно, когда молодая татарка сама явилась в гости к Анастасии — с целым отрядом слуг, двумя повозками, набитыми подарками, и строго конфиденциальным посланием Абдулла-бея к императрице Екатерине Второй.

Сперва кирасиры чуть не подрались с татарами, ибо Аржанова, не сумев правильно прочитать первое письмо, не ведала об их дружеском визите. Потом вся компания помирилась, побраталась и крепко напилась. Русской путешественнице удалось напоить водкой и свою новую подругу. Так что вопрос о «ночи наслаждений» снова отпал. А через два дня разведывательно-диверсионная группа Флоры уже покидала Бахчисарай…

В комнате, куда попала Аржанова, царил полумрак. В высоких ботфортах она стояла на мягком ковре и слушала тихий, ласковый голос сестры каймакама. Конечно, любовь существует. Более того, она может принимать разные формы. Важно не состояние тел — мужских или женских, — но состояние душ. Жизнь коротка, и лишь радости плоти скрашивают путь человека к могиле. Труды, заботы, обязанности приближают его к ней. Но истинное успокоение — за вратами рая. В саду, где никогда не заходит солнце, где голоса птиц похожи на голоса ангелов, где бьют фонтаны божественной красоты…

— О чем ты говоришь? — Анастасия остановила руки Рабие, которая уже расстегивала пряжку на ее портупее с палашом.

— Этот мир, принадлежащий мужчинам, — грязен и груб, — ответила восточная красавица. — Ненавижу его.

— А твой брат?

— Мой брат — человек идеальный.

— Он отвечает на твои чувства?

— Вместе мы — единое целое.

— Так зачем тебе я? — Русская путешественница, подняв за подбородок голову молодой татарки, испытующе посмотрела ей в глаза и увидела в них немое обожание.