Чтение онлайн

Ровно через два часа Коляна разбудили. Охранник кинул ему на постель спортивный костюм и не терпящим возражений тоном приказал одеться в него.

В сопровождении охранника Колян спустился под землю - на второй подземный уровень главного корпуса. Они шли по ярко освещенному широкому коридору. Вокруг было тихо и безлюдно.

Колян всё ещё был в приподнятом настроении. Он оглядел себя с головы до ног. На нем был шикарный спортивный костюм 'Академикс' и роскошные дорогие кроссовки 'Найк'. Все точно по его размеру. О такой одежде он не мог и мечтать. Все это добро на нем стоило не меньше трехсот долларов.

Охранник открыл какую-то дверь в стене, пропуская в огромное помещение за ней. Колян вошел. Охранник закрыл за ним дверь.

Колян оказался внутри широченного спортивного зала. Яркий свет мощных газоразрядных ламп заливал всю площадь зала, покрытую мягкими матами. Он на мгновение остановился в нерешительности. Огромный спортзал был почти пустым.

В дальнем конце он увидел девочку. Она безжалостно молотила руками и ногами массивный боксерский снаряд, искусно обтянутый темной лоснящейся кожей. От её чудовищных ударов на коже стокилограммового снаряда оставались ужасающие вмятины. Колян на миг представил что было бы, если бы она так била по живому человеку. Его окатило ледяной дрожью. Ника!

Девочка прекратила избивать несчастный снаряд. Она повернулась лицом к Коляну, осмотрела его с головы до ног бесстрастным дальнобойным взглядом и медленно направилась к нему.

Колян почувствовал, как его наполняет изнутри тревожное ощущение. Ника медленно приближается к нему. Она идет степенно и красиво. Колян невольно засмотрелся. Искрящиеся в ярком свете чёрные спортивные штаны. Чистая белоснежная майка обнажает до ключиц заметно выдающиеся мышцы рук. Её округлые бицепсы привели Коляна в тихий восторг. Он никогда не видел Нику такой! Её необычно загорелая для начала мая кожа отблёскивала выступившим потом. Волосы слегка растрепаны, сзади болтается лихой черный хвостик. Ника наступает на него спокойно и уверенно. Она - хозяин в этом зале. А он - её жертва. Колян отчетливо почувствовал это страшное ощущение.

Ника остановилась в метре от него. Она смотрела прямо в его глаза. Никакой улыбки. Никакой злости. Вообще ничего. Никаких эмоций. В её серьезных глазах застыла непостижимая мудрость и неведомый Коляну опыт.

– Ну, что скажешь?
– спросила она.

Колян уже не боялся. Он был не из пугливых и смело смотрел прямо перед собой на Нику:

– Где я?

– Это сорок второй отдел.

– Что такое сорок второй отдел?

– Отдел Второго Главного Управления Министерства Обороны. Мы называем его просто - 'Двойка'. Военная разведка. Особо секретная организация. Более секретная, чем ФСБ.

У Коляна забегали глаза. Закружилась голова. Подкосились ноги. Он не смог устоять и тяжело опустился на пол. Он сел, сложив ноги по-турецки. Колян сидел и смотрел перед собой, не поднимая глаз. Он был шокирован. Ника мягко опустилась на мягкий мат рядом с ним, тоже по-турецки.

Она ждала пока он отойдет от потрясения. В его обезнадеженных глазах промелькнула искорка надежды.

– Меня хотят взять в разведку?
– спросил он блестящими глазами.

– Нет.
– Ника безжалостно погасила блеск в его глазах.

– Но как ты здесь оказалась?

– Это мой дом.

– Как это?

– Я здесь родилась. Сверхсекретный проект в области генной инженерии. Цель проекта - создание сверхчеловека. Я здесь не одна такая.

Колян опять надолго замолчал, глядя прямо на неё остекленевшими глазами.

– Теперь, я начинаю понимать, - медленно сказал он.
– Ты не человек.

– Да. У меня пятьдесят четыре хромосомы. У тебя сорок шесть хромосом.

– Что такое хромосомы?

– Пора бы знать в твоём возрасте.
– Ника улыбнулась уголком рта.
– Это органоиды клеточного ядра, совокупность которых определяет основные наследственные свойства клеток и организмов.

Колян наморщил лоб:

– Я ничего не понял.

– Проще говоря, хромосомы - это хранилище наследственной информации организма. Они есть у каждого живого существа. У комара есть шесть хромосом, у кошки - тридцать восемь, у человека - сорок шесть, а у меня - пятьдесят четыре. Они определяют то, как ты будешь выглядеть, как ты будешь расти, даже появится ли у тебя лысина, когда она появится и появится ли вообще.
– Она вновь скупо улыбнулась.

– Я начинаю понимать, откуда у тебя такие способности.

– Правильно. У меня особые свойства организма. Внешне я похожа на обычного человека. Но возможности моего организма значительно отличаются. Меня с рождения готовили по специальной программе. Теперь, я специальный агент Второго управления. Вся информация обо мне и об этом проекте строго засекречена.

– Специальный агент?
– наморщился Колян.
– Как это? Чем ты занимаешься?

– Выполняю особые задания. Секретные задания. У меня есть своя специализация. Попросту говоря, я киллер.

– Киллер?
– Колян сглотнул комком тяжелую слюну.

– Да. Мне поручают устранение людей, которые мешают военной разведке.

– Ты убиваешь людей?

– Откровенно говоря, мне это противно. Мне не нравится. Но мне приходится это делать. Это приказ. Понимаешь?

– Да, - кивнул Колян.
– Но ведь ты живешь в Москве. В квартире. Ходишь в школу. Общаешься с этим. С Мишкой.

– Специальное задание, в котором я участвую под прикрытием Второго управления. Квартира и школа - это всё фикция.

– Ты что хочешь сказать? Что тебе приказали убить Мишку?

Ника задумчиво помолчала:

– Нет. В этом задании мне не придется никого убивать. Но задание очень серьёзное.

Колян долго думал прежде чем сказать:

– Я со своей командой помешал тебе и твоей организации. Так?

– Верно.

– Ты сказала, что ты киллер. Значит, ты умеешь стрелять?

– Конечно. Из любых видов оружия.

– Я видел, как ты дерёшься. Почему ты нас не убила? Ты ведь могла?

– Да. Но передо мной не стояло такой задачи. А самой мне противно этим заниматься. Противно забирать у других то, что мне не принадлежит. Противно выполнять преступные приказы. Ты, Колян, просто не представляешь сколько здесь грязи. В свои двенадцать лет я видела столько, сколько ты и за сто лет не увидишь. Ты и твоя команда - вы ещё дети. Глупые, слепые котята. Мне странно, что вы сами загоняете себя в эту ужасную грязь. Была б моя воля, я бы потратила свое детство на что-то хорошее. Но никак не на то, чем занимался ты.