Чтение онлайн

Совсем другое значение у русского "ничего". Эта общая манера обесценивания предмета желания или утверждения наперед суетности предприятия служит обыкновенно лишь предлогом перед самим собой к тому, чтобы не упорствовать в усилии.

Вот несколько дополнительных подробностей от секретного источника о совместном причащении Распутина и царицы.

Отец Васильев служил обедню в таинственном и сияющем золотом Федоровском соборе — это небольшая церковь архаической формы, стройный купол которой так своеобразно обрисовывается на фоне деревьев императорского парка, как пережиток или призрак московской старины. Царица присутствовала со своими тремя старшими дочерьми. Григорий стоял за ней вместе с госпожой Вырубовой и госпожой Турович. Когда Александра Федоровна приблизилась к иконостасу, чтобы получить причастие, она подмигнула "старцу", который, подойдя, вслед за ней причастился. Затем перед алтарем они обменялись лобызанием мира, причем Распутин поцеловал царицу в лоб, а она у него руку.

В предшествовавшие этому событию дни "старец" проводил долгие часы в молитве в Казанском соборе, где в среду вечером исповедался у отца Николая. Горячие поклонницы Распутина, госпожи Г. и Т., которые почти не покидали его, были поражены его грустным видом.

Распутин уехал вечером в Страстную пятницу в свое село Покровское, куда вслед за ним отправились госпожи Т. и Г.

Пятница, 26 мая 1916 г.

Итог моего дня.

Утром П. принес мне тревожные известия о революционной пропаганде на заводах и в казармах.

В пять часов графиня Н., которая хотя и не принадлежит к партии императрицы, зато близко знакома с госпожой Вырубовой, рассказала мне, что Распутин на днях доказывал царице: "Должны беспрекословно повиноваться Божьему человеку". Затем сообщил ей, что после Пасхи, со времени своего последнего причастия, он чувствует в себе новые силы против своих врагов и считает себя более, чем когда-либо, защитником, посланным Провидением царской фамилии и святой Руси. Тогда Александра Федоровна припала к его ногам со слезами восхищения, моля о благословении.

Сегодня вечером в клубе я подслушал разговор, а котором прозвучала следующая фраза: "Если не распустят Думу, мы погибли". Далее следовала длинная тирада о необходимости немедленно вернуть царизм к чистым традициям московского православия.

В заключение я повторю афоризм, произнесенный госпожой де Тансен о французской монархии в 1740 г.: "Если только Бог сам не приложит руку, физически невозможно, чтобы государство не рухнуло".

Но я думаю, что не пройдет и сорока лет, а то и сорока месяцев, как рухнет русское государство.

Вторник, 30 мая 1916 г.

Графиня Н., подруга госпожи Вырубовой, таинственно пригласила меня на чашку чая. Взяв с меня обещание сохранить тайну, она сказала.

— Я думаю, что Сазонову будет дана отставка, и я хотела сейчас же вас предупредить. Их величества относятся к нему весьма неблагосклонно. Штюрмер ведет против него очень активную кампанию за кулисами.

— Но что же он ставит ему в вину?

— Его либеральные идеи и осторожное отношение к Думе. А также… Вы пообещали сохранить тайну… А также то, что Сазонов слишком подчиняется вашему влиянию и влиянию Бьюкенена… Вы знаете, что царица, к несчастью, терпеть не может Сазонова. Не может простить его отношения к Распутину, которого он называет антихристом. Между тем как Распутин, напротив, утверждает, что Сазонов отмечен печатью диавола.

— Но Сазонов — воплощенное благочестие… А царь что говорит?

— В данный момент он в полном подчинении у императрицы.

— Вы узнали об этом от госпожи Вырубовой?

— Да, у Ани… Но, ради бога, ничего никому не говорите!

Среда, 31 мая 1916 г.

После воцарения Штюрмера авторитет Распутина сильно вырос. Мужик-чудотворец на глазах превращается в политического авантюриста и мошенника. Шайка банкиров и скомпрометированных спекулянтов, Рубинштейн, Манус и пр., снюхалась с ним и щедро заплатила. По их указаниям Распутин посылает записки министрам, банкам, всем влиятельным лицам. Я видел несколько таких записок, написанных безобразным почерком и в грубо повелительном стиле. Никто никогда не осмеливается уклониться от просьб Распутина. Назначения, повышения, отсрочки, помилования, освобождения, субсидии — ему не отказывают ни в чем. Когда дело более важное, он подает записку непосредственно царице и говорит: "Вот возьми. Сделай это для меня".

И она тотчас отдает распоряжение, не подозревая, что работает для Мануса и Рубинштейна, которые, со своей стороны, явно работают для Германии.

Среда, 28 июня 1916 г.

Из интимного и надежного источника.

Царица переживает дурную полосу. Чрезмерные молитвы, посты, аскетические испытания, беспокойство, бессонница. Она все больше увлекается и проникается идеей, что ей выпала миссия спасти православную Русь и что для успеха в этом необходимы указания и покровительство Распутина. По всякому поводу она посылает к "старцу" просить совета, ободрения, благословения.

Сношения царицы и Гришки остаются тем не менее очень секретными. Ни одна газета никогда на это не намекает. И светские люди говорят об этом только шепотом, между собой, как об унизительном секрете, о котором лучше не распространяться. Впрочем, не стесняются выдумывать тысячи фантастических подробностей.

В принципе Распутин довольно редко переступает ограду царской резиденции. Его встречи с царицей происходят почти всегда у госпожи Вырубовой, в небольшом особняке на Средней. Он остается здесь иногда часами, один с обеими женщинами, между тем как полицейские генерала Спиридонова охраняют дом и никого туда не пропускают.

Обычно беспрерывные сношения дворца со "старцем" и его кликой происходят с помощью полковников Лемана и Мальцева.

Полковник Леман, помощник коменданта императорских дворцов и Федоровского собора, состоит личным секретарем Александры Федоровны и пользуется ее полным доверием. Он взял себе в помощники для ежедневных сношений с Распутиным артиллерийского полковника Мальцева, которому вверена воздушная защита Царского Села.

Для интимных поручений императрица пользуется молодой черницей, прикомандированной к дворцовому военному госпиталю, сестрой Акилиной.

Четверг, 20 июня 1916 г.

Придя сегодня утром к Нератову, я и Бьюкенен были поражены его серьезным видом. Он сказал нам:

— Я имею серьезные причины думать, что мы скоро потеряем Сазонова.

— Что случилось?

— Вы знаете, что против Сазонова давно ведется война. Кем она ведется, вам тоже известно. Его успех по вопросу о Польше был использован против него. Лицо, очень близкое к Сазонову и внушающее мне всяческое доверие, уверяет меня, что царь освободит его от обязанностей.

Со стороны столь сдержанного и осторожного человека, как Нератов, такие слова не оставляют никакого места сомнению.

Бьюкенену и мне не нужно совещаться, чтобы осознать все последствия того, что готовится.

Бьюкенен спросил:

— Каково ваше впечатление: Палеолог и я, мы могли бы еще воздействовать, чтобы помешать опале Сазонова?

— Может быть.

— Но что делать?

Чтобы уяснить себе положение, я попросил Нератова точнее сообщить нам те сведения, которые так основательно вызвали его беспокойство.