Чтение онлайн

Она объявилась неожиданно. Явилась под двери офиса (внутрь ее не пускали), а когда Лаврентий вышел на улицу, схватила его за руки и закричала:

– Спаси его, сынок! Спаси, пожалуйста!

– Кого? – не понял Кондрашов, брезгливо отстранившись. От матери воняло перегаром и немытым телом.

– Васю! Он умирает!

– Допился, значит.

– Не от вина. Ему ногу отрезало поездом. По колено. У него заражение крови! – рыдала мать. – Помирает он… Спаси!

Лаврентий отмахнулся от нее, сел в машину и уехал. Потом, правда, жалел…

Жалел, что не поехал в больницу, чтобы посмотреть, как Вася подыхает.

Он умер на следующий день (помочь ему Лаврентий не смог бы, даже если б захотел), тогда же мать снова явилась под двери офиса, орала, обзывала сына убийцей, проклинала. Но через неделю уже пришла просить денег. Причем поджидала Лаврентия не у входа, там были камеры и ее мгновенно гнали, а в отдалении. Чтобы не шуганули!

Лаврентий ничего ей не дал. И снова был осыпан проклятиями.

Подобные сцены повторялись где-то раз в квартал. Могли бы, наверное, и чаще, да Кондрашов часто бывал в разъездах.

«В психушку ее, что ли, сдать? – в который раз подумал Лаврентий. – Или просто запереть в каком-нибудь доме под присмотром медсестры да охранников? – И опять же не впервой дал себе зарок: – Еще раз появится, точно закрою где-нибудь…»

И Кондрашов, отбросив все мысли о своей родительнице, направился в обеденный зал ресторана. Он уже предвкушал трапезу из шести блюд: супа, двух салатов, двух вторых и одного десерта. Кондрашов так много заказывал не потому, что был обжорой, просто в этом дорогущем ресторане для гурманов подавались мизерные порции. Тарелки огромные, а порции маленькие. На один зуб. Даже после шести блюд Лаврентий уходил из ресторана с чувством легкого голода. Но это, говорят, хорошо, полезно…

– Господин Кондрашов, добрый день, – поприветствовал Лаврентия метрдотель, оторвавшись от стойки и кинувшись вслед за клиентом. – Не передать, как мы рады, что вы к нам снова заглянули…

– Привет, – бросил на ходу Лаврентий.

Он терпеть не мог лизоблюдов, пусть и профессиональных. А вот с теми представителями обслуживающего персонала, что вели себя доброжелательно, но с достоинством, мог запросто потрепаться за жизнь. В этом ресторане у него был «свой» официант. Отличный парень по имени Эдик. Он как раз обслуживал его любимый столик в укромном уголке. Из этого уголка прекрасно просматривался зал, и если Кондрашов видел знакомого из числа приятных людей, махал ему, если же из категории неприятных, скрывался за колонной.

– Пришли Эдика, – распорядился Лаврентий, не глядя ткнув в направлении «своего» столика, – я пока руки помою…

– Мне очень жаль, но ваш столик занят. Не соблаговолите пройти за другой, не менее удачно расположенный?

– Что ж за день-то такой, – проворчал Лаврентий. – А кто там? За моим?

– Этого господина я не знаю, он впервые у нас. – И с некоторым пренебрежением добавил: – Непьющий вегетарианец.

Кондрашов развернулся, глянул на того, кто сидел за «его» столиком, и усмехнулся:

– Как же тесен мир! Здравствуй, Аристарх.

Аристарх давно не бывал в ресторанах. Если не считать вчерашнего посещения сомнительного заведения, где Стариков отмечал юбилей, то года два. В пафосных же московских ресторациях и того больше. Отвык. Причем отвык настолько, что не смог с былой легкостью сделать заказ. Долго читал меню, пытаясь понять, чем является то или иное красиво названное блюдо, не решался сделать выбор между одним и другим, ужасался при виде цен, дотошно выспрашивал у официанта, из каких ингредиентов приготовлен соус…

Деньги у него имелись, но Аристарху было жаль их тратить на ту еду, которую он не съест. Раньше его это не волновало. Как и то, что порция паршивого риса с овощами (называлось блюдо, естественно, не вегетарианским пловом, а как-то заковыристо) стоит как мешок крупы и полгрузовика моркови. Да и не заказал бы он пять лет назад ничего подобного. Он любил вкусно поесть, но больше – пошиковать. Платил сумасшедшие деньги за омаров, трюфели, мраморную говядину японских коров, икру… Да не черную или серую, а за «Алмас», икру белуги-альбиноса. На вкус от обычной осетровой, по мнению Аристарха, она не отличалась, но стоила в десять раз дороже, и это решало вопрос.

А еще раньше, лет эдак десять назад, Козловский, придя в ресторан, заказывал самые дорогие блюда. Чего он только не перепробовал тогда! И салат за семьсот долларов, и омлет за тысячу, и мороженое за две (ел и за двадцать две, но там вазочка была золотая и отделана бриллиантами). А в Америке, в Бронксе, отведал пельменей, порция которых – восемь штук – стоила около трех тысяч долларов. На вкус они оказались такими же, как матушкины, а вот внешне отличались – светились в темноте, ибо в фарш было добавлено мясо глубоководной рыбы-факел. А так как Лаврентий меньше двадцати пельменей зараз не съедал, то за свою порцию он заплатил почти десять тысяч.

Сейчас он вспоминал об этом со стыдливой улыбкой. Но, как говаривал один умный человек, дураком родиться не стыдно, стыдно им умереть!

– Как тесен мир! – услышал Козловский. – Здравствуй, Аристарх!

Он поднял глаза от тарелки и посмотрел на человека, что его окликнул.

– Добрый день, Лаврентий. Не ожидал тебя здесь увидеть…

Козловский врал. Он явился в эту ресторацию именно потому, что Лаврентий в ней частенько обедал, а ему нужно было с ним переговорить. И столик «его» Аристарх занял неспроста.

– Может, присядешь? – предложил он Кондрашову. – Вместе откушаем.

– С удовольствием…

Лаврентий угнездился на стуле, подозвал официанта. По-приятельски с ним поболтав, заказал немыслимое количество еды.

– Ты все это съешь? – полюбопытствовал Аристарх.

– А чего тут есть-то? – хмыкнул Кондрашов, указав на его тарелку. В ней горкой лежал рис, а вокруг в хаотичном беспорядке – разноцветные овощи. Малоежке Козловскому этой порции было достаточно, тем более что до плова он скушал суп, но человеку с нормальным аппетитом ее, конечно, не хватило бы, чтобы насытиться. – Водку будешь? – спросил Кондрашов.

– Нет, я не пью.

– Совсем?

– Совсем.

– Здоровеньким помереть хочешь?

– Прожить… Здоровеньким.

– А раньше вроде бухал…

– Раньше я многое делал, чего не делаю сейчас.

– А ты где пропадал-то? Тебя не видно было лет сто.

– Всего два с половиной. Сначала мотался по Европе, а потом в Индию уехал. Там сейчас и живу…

– Надо же.

И Лавр замолчал. И Аристарх ничего не говорил. Он ждал подходящего момента, чтобы начать разговор, ради которого он и хотел встретиться с Лаврентием.