Чтение онлайн

– Она самая.

– В нее были влюблены все мальчишки, учащиеся в моей школе. И перваши, и выпускники.

– Коля Козлов не стал исключением. Он влюбился в Лидию, учась в школе, и мечтал жениться на ней, когда вырастет.

– Он этим и в вузе бредил? Вот чудик.

– Но он женился на ней, так что…

– Козловский был мужем Градской?

– Андрюшка, ну ты даешь! Да об этом трубили все газеты и журналы. А по телевизору даже их свадьбу показывали.

– Я не читаю светскую хронику, и уж тем более не смотрю трансляции бракосочетаний.

– А… Ну да. Как я могла забыть? – Она усмехнулась. – Это так не по-мужски.

– Дело в другом. Просто это мне неинтересно. – Ему принесли вина, и он сделал пару глотков. Кислятина! – Так что там с Козловским?

– Да ничего. Мы иногда встречались уже после того, как я окончила академию. Именно я надоумила его сменить имя и фамилию.

– Он называл тебя Леей?

– Откуда ты?.. А, я догадалась. Аристарха допрашивали и он об этом сказал? – Седаков кивнул. – Я напоминала ему принцессу из «Звездных войн». Когда мы познакомились, у меня были длинные волосы, и я накручивала косу то надо лбом, то над ушами баранки делала. Надо мной девочки подсмеивались, тогда с такими прическами не ходил никто, а Аристарху нравилось. Кстати, я звала его Ники. От Николя. Скажи, он изменился! Как будто другим человеком стал…

– Нелли, – перебил ее Андрей, – а почему ты не пойдешь в полицию?

Мачеха помрачнела. Отложив надкушенный кусок пиццы, она вытерла руки бумажной салфеткой, скомкала ее и швырнула на стол. Так она делала только в те минуты, когда была сильно чем-то раздосадована.

– Надеюсь, ты не считаешь убийцей меня? – спросила она хрипло.

– Нет, – ответил Андрей после секундной заминки.

– Хорошо… Аристарх тоже уверен, что это не я отравила Старикова. Потому и выгораживает меня. И, между прочим, не спрашивает, почему я не иду в полицию. Он понимает, что я сразу попаду под подозрение и меня затаскают.

– Если ты невиновна, они не найдут ни единого доказательства твоей вины.

– Андрей! – Впервые она назвала его так. Не Андрюшкой – Андреем. – У меня сил нет проходить еще и через это. Я и так за последние полгода пережила многое. У меня умер любимый муж, его бывшая жена опозорила меня на глазах родственников и друзей и до сих пор проклинает, племянники, которых я обожаю, от меня отвернулись…

– Нелли…

Но она отмахнулась, не желая его слушать.

– Я выжата как лимон. Я постоянно плачу. У меня депрессия. Такая, что жить порой не хочется. Только полгода назад у меня был муж, были твои мальчишки… была семья! А теперь? Только ты… – Последнее предложение она не проговорила – выдохнула. И полезла за носовым платком.

– Я не знал, что ты так переживаешь, – протянул Седаков виновато. – Прости.

– Андрюшка, ты что, слепой? – Нелли вытерла влажные глаза, промокнула покрасневший нос. – Да я состарилась за это время лет на десять. Все это замечают. И в первую очередь я. Мне к зеркалу подходить страшно. Старая, морщинистая кикимора с куцыми волосенками – лезут по-страшному, парикмахер не знает, как умудриться соорудить из них пристойную прическу.

Седаков слушал Нелли и не понимал. Что такое она говорит? Старая морщинистая кикимора? Да она все такая же, как в двадцать семь. Нисколечко не изменилась.

– Ты прекрасна, – сдавленно проговорил он. Не соврал. Сказал чистую правду. В его глазах она была именно прекрасной. Самой-самой…

– Какой же ты врун! – почему-то разозлилась Нелли.

«Врун? – горько усмехнулся про себя Андрей. – Да я никогда не был так искренен… Да, я говорил тебе комплименты, но это были стандартные фразы типа «отлично выглядишь» или «тебе идет это платье». Такие я говорил многим: жене, любовницам, своей секретарше, наконец. Те же слова, что мне всегда хотелось сказать тебе, я прятал, боясь себя выдать… И вот впервые два из них вырвалось… Ты – прекрасна! Этого я даже жене не говорю, не то что секретарше…»

– Знаешь что, Андрей, я, пожалуй, пойду! – Нелли встала.

– Постой, куда ты?

– Домой. Устала я.

– Нелли, пожалуйста… – Он подался вперед, желая удержать ее, но Нелли отстранилась.

– Приятного вечера, – бросила она и удалилась.

Андрей не стал ее догонять. Подозвал официанта, заказал себе коньяк, пасту с морепродуктами и салат с «Камамбером». За хорошим алкоголем и любимой едой вечер пройдет приятнее, а главное, скорее. Хмельной и сытый Седаков скорее уснет, а утром позвонит Нелли. Он знал ее отходчивый нрав. На тех, кто ей дорог, она не могла долго злиться.

Кто бы знал, как он устал!

Аристарх к вечеру едва держался на ногах. И когда наконец добрался до дома, рухнул на кровать, даже рук не помыв.

«Как же я жил тут раньше? – ужасался Козловский, прикладывая к раскалывающейся голове бутылочку с минеральной водой, что вынул из холодильника по дороге в спальню. – И нравилось ведь… Эта суета, толчея, смог, шум… Понты, наконец! О да, понты в первую очередь. Ведь мы, москвичи, всегда воспринимали провинциалов как людей второго сорта… А если они, провинциалы, еще и жили не в мегаполисах, а в городишках… или того хуже – деревеньках, то это воспринималось как клеймо. Или струпья прокаженного…»

Козловский очень хорошо помнил, как считал тех, кто уверял его в том, что им нравится жизнь в провинции, лгунами. Да как такое возможно? Москва – это не просто столица… Москва – это все! Кроме нее, еще несколько городов – Париж, Нью-Йорк, Рим, Мехико и, пожалуй, Бангкок – обладали мощной энергетикой и нравились Аристарху.

Прага и какой-нибудь Загреб пусть и столицы, но не города-планеты. А вот Москва… Это даже нечто большее… Москва – это маленькая вселенная! И тот, кто живет в ней, а уж тем более родился, уже избранный. Потому что не всем везет появиться на свет в такой замечательной точке мироздания.

Прошло всего несколько лет, и Аристарх в корне изменил свое мнение. Теперь Москва казалась ему спрутом, высасывающим из людей деньги и жизненную энергию. А еще здоровье! Аристарх давно забыл о головной и желудочной болях, но сразу по приезде в Москву к нему вернулись и та и другая. Сначала первая, затем вторая. Мигрени стали одолевать Козловского уже в первый день. Сначала он думал, это от усталости и недосыпа – все же летел семь часов, а если учесть дорогу до аэропортов, регистрацию, таможню, то все двенадцать, но когда после отдыха с погружением в мир, которым правил Морфей, он не почувствовал облегчения, понял: не все так просто. Или наоборот – все очень и очень просто. Москва – город, вызывающий головную боль. Заставляющий страдать. Иначе мыслить. Становиться другим…

Но Аристарх так долго шел к тому, чтобы измениться, что решил бороться за себя до конца. Суета, толчея, шум, смог? Понты? Козловский старался ничего этого не замечать. Злоба, зависть, беспричинная агрессия? Он и на это не обращал внимания. Пьянство, обжорство, наркомания? Понты? Аристарх держался в стороне от всего этого…

Он прибыл в Москву из другой вселенной и хотел бы остаться для всех пришельцем.

Боль в желудке усилилась. Аристарх со стоном встал с кровати и поплелся на кухню. Таблеток он не употреблял с тех пор, как переехал в Индию. В их приеме не было надобности. В те редкие дни, когда ему нездоровилось по тем или иным причинам, Аристарх облегчал свое состояние народными средствами. И действенно, и никакого вреда организму. Но сейчас Козловскому было так плохо, что он многое бы отдал за таблетку.