Чтение онлайн

Нейл подошел к Дарби и встал рядом, облокотившись о стойку.

— Тина Сандерс по-прежнему отказывается говорить с нами, — сообщил он. — Как ты думаешь, Флетчер мог ей угрожать?

— Не знаю. По-моему, она просто в шоке. Прошло столько лет, и вдруг в течение двух дней она не только находит останки своей дочери, но и узнает имя человека, который ее убил.

— Ты давно разговаривала с Джонатаном Гейлом?

— Мы с Брайсоном беседовали с ним в субботу.

— Получается, с того момента ты с ним не общалась?

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Я заглянул в сотовый телефон Брайсона. Имя Гейла числится в списке вызовов. Гейл звонил ему дважды прошлой ночью. У Брайсона есть голосовая почта, но я не знаю пароля, поэтому не могу получить туда доступ. Ты не возражаешь, если я побеседую с Гейлом?

— Ради бога!

Эксперт из отдела идентификации закончил первый этап съемки. Дарби взяла образцы частиц из-под ногтей Брайсона. На ладонях у него не обнаружилось никаких повреждений — он не оказывал сопротивления Флетчеру. А вот правое запястье было сломано.

Собрав волокна и осколки стекла с одежды Брайсона, Дарби обнаружила красное пятнышко на его шее.

— Похоже на след от укола, — сообщила она Нейлу. — Придется подождать, пока мы не получим отчет токсиколога.

Дарби принялась срезать с тела одежду. Мысленно она прокручивала в голове свой разговор с Тиной Сандерс и вспоминала фотографию маленькой девочки в рамочке, стоявшую на письменном столе Брайсона.

А у меня была дочь, Эмили. У нее развилась очень редкая форма лейкемии. Мы показывали ее всем специалистам, какие только существуют под солнцем. Глядя на то, через что ей пришлось пройти, я готов был продать душу дьяволу, только бы спасти ее. Я знаю, это отдает мелодрамой, но, Богом клянусь, это правда. Для своих детей вы сделаете все, что угодно. Все на свете.

Неужели страх за дочь и любовь к ней привели Брайсона в такое отчаяние, что он решился выкрасть ключевое вещественное доказательство в деле об убийстве в обмен на деньги, которыми он безуспешно воспользовался, пытаясь спасти жизнь Эмили?

Дарби углубилась в себя, в самый потаенный уголок души, туда, где она хранила свои истинные чувства, которые испытывала к людям. Какая-то сокровенная часть ее по-прежнему требовала яростной, почти детской справедливости во всех человеческих делах и поступках, требовала разложить всех и вся на простые и понятные категории добра и зла, плохого и хорошего. И на какой же стороне оказался Брайсон? Дарби задумалась над этим вопросом и с удивлением, смешанным со страхом, ощутила холодное, мрачное удовлетворение.

Чтобы отделаться от этого тягостного чувства, она снова вспомнила фотографию маленькой девочки. Она мысленно вглядывалась в улыбку Эмили Брайсон, пытаясь пробудить в душе хоть капельку сочувствия, и чувствовала себя опустошенной и старой.

Отдел судебно-медицинской антропологии Бостона занимал несколько крошечных, не имеющих окон помещений, набитых казенными серыми столами и шкафами для картотеки им в тон. Если не считать какой-то анатомической диаграммы, белые стены позади письменного стола Картера оставались голыми.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать, — извинилась Дарби.

— Ничего, все нормально. Зато студенты получили больше времени, чтобы поработать с костями. Редко удается заполучить целый скелет. — Картер, невысокий полный мужчина с седой порослью на макушке и очками с толстыми стеклами, какие носили в незапамятные времена, с кряхтением поднялся со стула. — Вы выглядите утомленной.

— Я совсем не спала.

— Я пока еще не возьмусь утверждать, что останки принадлежат именно Дженнифер Сандерс. Жду, пока пришлют ее зубную карту.

Картер проводил ее в раздевалку. Дарби переоделась и последовала за ним по коридору в комнату, где студенты работали с найденными костями.

По пути она миновала маленькую комнатку, в которой находились плита и раковина. Большая часть костей, поступающих сюда на исследование, была покрыта разлагающимися мягкими тканями. В этом случае кости помещали в керамическую или жарочную посуду, в которую добавляли воду с детергентом и ставили на медленный огонь, чтобы кости адаптировались к нагреву. Процесс под названием «вымачивание» позволял удалить оставшиеся ткани.

Интересующий ее скелет лежал на раздвижной металлической каталке наподобие тех, что используют в морге. Как всегда, в комнате было очень холодно.

— Останки, несомненно, принадлежат женщине… — начал Картер. Он указал на тазовые кости. — Здесь мы имеем приподнятое крестцово-подвздошное сочленение и широкую седалищную вырезку. С учетом светлых волос на черепе и характеристик черепа наша Джейн Доу [22] определенно принадлежит к белой расе.

— А как насчет ее возраста?

— Медиальные окончания костей не полностью приросли к стволу, так что ей лет двадцать пять, по крайней мере. Тазовые кости плотные и гладкие. Судя по отсутствию шероховатости и учитывая тот факт, что межчерепные швы не срослись, ей не больше тридцати пяти.

— Причина смерти?

— Взгляните на подъязычную кость.

Дарби ощупала кость в форме подковы на шее. Она была сломана.

— Ее задушили.

— Да, — кивнул Картер. — А теперь взгляните вот на это.

Он указал на лопатку. Дарби увидела большую трещину, точнее перелом.

— Это вызвано сильным ударом, — пояснил Картер. — Он ударил ее ногой либо чем-то вроде биты или длинного куска дерева.

— Кирпич подходит?

— В общем, да. У нее есть и другие переломы. Бедную девочку сильно избили. — Картер вздохнул и покачал головой. — Бедренная кость едва достигает сорока восьми сантиметров. Так что рост нашей Джейн Доу составляет что-то около пяти футов и шести-девяти дюймов.

Зазвонил телефон, стоявший на столе.

— Одну минуточку, — извинился Картер. Он снял трубку, молча выслушал собеседника и, так и не сказав ни слова, положил трубку на рычаг. — Привезли зубную карту Дженнифер Сандерс. Я сейчас вернусь.

Пока Картер сравнивал данные зубной карты, Дарби смотрела на останки, думая о том, сколько женщине пришлось пробыть в комнате, где не было ничего, кроме оштукатуренных кирпичных стен. Быть может, ее неоднократно избивали и насиловали, до того как задушить? Сколько дней она напрасно взывала о помощи?

Картер поправил очки на длинном, с горбинкой носу.

— Это Дженнифер Сандерс, — сказал он.

Уолтер спокойно опустил поднос на кухонный столик. Ханна почти целиком съела обед. Она провела с ним уже почти пять дней, но по-прежнему отказывалась разговаривать.