Чтение онлайн

Я судорожно, нелепо вздохнула, и покраснела до кончиков белокурых волос.

– Красивое имя.

– Спасибо, – с горем пополам выдавила я из себя, – Ваше тоже, Гурам.

Затылком ощутила, как Гром напрягся.

– Ты знаешь мое имя?

Я прикусила язык, но через миг оправдалась:

– Те… люди. Они называли вас по имени, когда увидели, кто вышел из машины.

Гром расслабился, но мне показалось, что буря не миновала. Расслабленность была показательной, чтоб усыпить мою бдительность. Достал телефон, что-то в нем напечатав. Дальше ехали молча. Пока внедорожник не свернул в незнакомую сторону.

– А куда мы едем?

Спустя долгую паузу Гром совершенно спокойно ответил:

– Ко мне, Есения.

Я похолодела до кончиков пальцев. И совсем уж жалобно пискнула:

– Зачем?

Только в этот миг я решилась посмотреть Грому в лицо, подсознательно отмечая, что он ни на йоту не изменился за эти три года. Все тот же бешеный взгляд темных глаз. Темных, как самая черная непроглядная ночь. Как глубь океана. Как самая глубокая бездна. И однажды я в этой бездне разбилась, с трудом собрав себя по кускам после той нашей ночи.

Такие же темные волосы в стильной укладке. Воротничок белоснежной рубашки оттеняет смуглую кожу. Костюм, конечно, с иголочки. На запястье часы. И стоят, они должно быть, как три квартиры, о которых я мечтаю, но на которые никогда в жизни не накоплю. Это еще раз доказывает, что между нами целая пропасть из разных миров.

Пока мы глядели друг другу в глаза, машина свернула в коттеджный поселок. Шлагбаум бесшумно поднялся, пропуская авто на дорогую ухоженную территорию.

– Ну ты же Фея, – с опасной улыбкой пояснил Гром наконец, – «Я здесь, чтобы доставить вам удовольствие», – процитировал он мой глупый слоган. Как только верну машину - сразу же его поменяю! – Звучит, как провокация, Фея.

12

Гром.

Девчонка покраснела, потом побледнела, а следом ее цвет лица начал напоминать земляной.

Я улыбнулся, чтоб разрядить обстановку, но вышел оскал.

– Тихо. Расслабься. – Ты посмотри, какие мы нежные. – Девственница что-ли?

Огромные голубые глаза распахнулись, уставившись на меня всеми оттенками ярости.

– Нет, – выдвинув вперед подбородок, ответила с вызовом.

Реакция, мягко говоря, странноватая. Но и сама девочка словно немного пришибленная. Да и адекватная разве поехала бы за город с мужиком такой наружности, как Серый? Я мысленно фыркнул. А теперь вот зарделась от слова «девственница», того и гляди в обморок грохнется, как кисейная барышня. А злится-то так почему? Что я ей сделал? Глазищами сверкает, как лампочками.

– Ладно, – флегматично ответил, переводя тему в более безопасное русло, – просто спросил.

Помолчал, считывая как нервно дернулись ее тонкие пальчики, держащие сына. От пухлых розовых губ будто отхлынула кровь, сделав их бледными. Девочка спрятала взгляд, а между темными бровками появилась хмурая галка.

Я ухмыльнулся. Фея даже в гневе слишком мила. И у меня давно никто не вызывал таких чувств.

С шумом втянул носом воздух. Пахла чем-то она… Чем-то из моего прошлого. Навевая мне легкие призраки то ли сна, то ли яви. Луговые травы и тяжелый грозовой воздух. Шум дождя за окном.

Встряхнул головой, прогоняя прочь наваждение.

– Итак, Е-се-ния, – по слогам произнес ее имя, чувствуя, как удивительно сладко ложится оно на язык. Будто пробуешь шипучку с кислинкой из детства. Сладкую. И в то же время обжигающую язык лимонным укусом. – Я имел в виду вовсе не то, что ты успела себе нафантазировать.

– А что я успела себе нафантазировать? – Вдруг зло оскалилась Фея.

Однако, получив мой снисходительный взгляд, стушевалась.

– Тех, кто желает по своей воле доставить мне удовольствие, хватает и без тебя. Ты едешь ко мне выполнять свои непосредственные обязанности.

– Но я… – растерянно закусила нижнюю губку, и от этого невинного жеста у меня неожиданно кровь прилила в пах резким неконтролируемым толчком, – я же… занимаюсь клинингом. Я простая уборщица.

– Отлично, – прохрипел, с большим трудом отводя от нее пожирающий взгляд. – Уберешь мой дом. Ты же должна меня отблагодарить за помощь, правда? На какую сумму Серый хотел тебя посадить?

Опустила реснички.

– Триста тысяч, – просипела испуганно.

Я удивленно присвистнул.

– Столько даже его жопа не стоит.

Вскинула взгляд, а в них два знака вопроса.

– Багажник. Я имею в виду.

Расслабилась.

– А-а…

– Не дешевая выйдет уборка. Что скажешь?

– Самая дорогая, – считав шутку в словах, нерешительно мне улыбнулась, – за всю мою карьеру.

Кивнул.

– По рукам?

– Мхм…

– Не заметно, чтоб ты была довольна такой выгодной сделкой.

Есения поерзала на сидении. Удобнее перехватила пацана на руках. Тот, кажись, спал. Но, если честно, ребенок интересовал меня в последнюю очередь. Мало какого мужика заинтересует ребенок, когда у него такая… Мамочка.

Встряхнул головой. Залипаю на ней. Это странно. Мало ли таких было в моей жизни и койке? Но в этой будто есть что-то… неподвластное мне?

– Просто… – вырвала меня девчонка из мыслей, – парогенератор в машине остался. Без него придется все вручную мыть. А, если сильные загрязнения, я до вечера провожусь. У вас они есть? Сильные загрязнения?

Она говорила что-то еще. А я уже был не способен услышать. Просто смотрел как двигались пухлые розовые губки. Разрез рта у нее узкий, губки бантиком, но видно, что натуральные. Да и сама она вся какая-то… настоящая. И это удивительным образом играет на сильном контрасте с тем, к чему я привык за последние годы.

Актрисы, модели, дизайнеры – бесконечная вереница шикарных отшлифованных баб. А эта… Эту даже бабой назвать не поворачивается язык. Потому что эта… Девушка. Девочка. Пока что даже не женщина, несмотря на то, что держит ребенка в руках.

– Твой? – Внезапно перебил я ее, и девочка замолкла, перестав перечислять марки химии, которыми она пользуется, и которые, по ее профессиональному мнению, использовать в быту безопасней всего.

Вновь покраснела. Но, стиснув зубы, строго сказала: