Чтение онлайн

Совершенно ясно: с ним что-то происходит.

Таким был второй вывод, а после часа напряженных раздумий миссис Станнард пришла к третьему, и ее глаза вспыхнули, когда она произнесла вслух:

– Здесь замешана женщина!

С тех пор она стала проявлять достаточную осторожность и не спрашивала, куда муж собирается или где он был. А Джонатан Станнард, оставив привычку, которой следовал в течение одиннадцати лет, не утруждал себя тем, чтобы сообщать ей об этом. Отлучки его стали все более частыми.

Два-три раза в неделю днем, не говоря уже о многочисленных вечерах, он уходил на несколько часов, не говоря жене ни слова. Ее страдания стали невыносимыми, но она сказала себе, что у нее есть единственный путь сидеть и ждать в гордой печали его очередного возвращения.

Потом, подчинившись внезапному импульсу, однажды вечером она в одиночестве отправилась в ресторан "Курин", когда муж сказал ей, что будет ужинать там с Джоном Дюпоном, художником. И она подумала, что обнаружила своего врага в лице женщины в желтой шляпе, но позже узнала, что это была всего-навсего жена Дюпона.

Тогда миссис Станнард приняла решение больше не сидеть сложа руки: гордость гордостью, а выяснить, кто или что отнимает у нее мужа, необходимо. За последний месяц она похудела на шесть фунтов, а ее глаза непрестанно были красными и слегка припухшими от слез.

Когда следующим вечером муж вышел из дому, она последовала за ним. Но не далеко. На углу Бродвея и Восемьдесят седьмой улице он сел на идущий за город автобус, а она осталась беспомощно стоять на тротуаре и наблюдать, как стремительно исчезает из виду злосчастное транспортное средство.

В следующий раз, два дня спустя, у нее было наготове такси.

Миссис Станнард увидела, как ее муж быстро направился в подземку; к этому моменту она тоже достигла входа, расплатилась с водителем и, выскочив из машины, бросилась вниз по ступенькам, но все же не успела - поезд ушел, платформа была пуста.

Потом она очнулась, осознав абсурдность своей слежки. Если даже раньше он не видел ее, то здесь, несомненно, заметил и узнал, несмотря на довольно плотную вуаль.

Миссис Станнард была слишком взбешена для того, чтобы плакать. Она отправилась домой, полистала телефонный справочник и твердым решительным голосом попросила у телефонистки соединить ее с найденным там номером. А уже через тридцать минут горничная ввела в библиотеку невысокого толстенького человека в коричневом костюме и соломенной шляпе. У него были необычно длинные руки и ноги, глазки таинственно поблескивали.

– Вы...
– нерешительно начала миссис Станнард, когда человечек переступил порог, держа шляпу в руках.

– Мистер Пирсон из "Доан, Доан и Доан", - дружелюбно ответил он.
– Вы звонили по поводу мужчины, я полагаю? Вас беспокоит мистер Станнард?

– Да. Вы... вы детектив?

– Совершенно верно.

Миссис Станнард посмотрела на него долгим взглядом, как будто разглядывала в зоопарке диковинное животное.

Потом, опомнившись, предложила ему присесть. Он так и сделал, поддернув брюки и водрузив свою соломенную шляпу на колено.

– Вы следите за людьми?
– не то спросила, не то заявила миссис Станнард.

Мистер Пирсон улыбнулся.

– Именно так, - с гордостью согласился он.

– Да-да...
– она замялась, - конечно. Я знаю, что тут нет ничего такого... плохого, но меня это немного тревожит, и я подумала, что если бы вы смогли...

– Простите меня, - перебил ее детектив, - но вы говорите о вашем муже?

– Естественно!
– возмущенно сказала миссис Станнард.

– Так, ясно. Вы хотите узнать, где он бывает. Естественно, негласно. Днем или ночью?

– О... И то и другое.

– Ах так!
– мистер Пирсон поднял брови.
– Это плохо. Теперь позвольте мне задать вам несколько вопросов. Его полное имя?

– Джонатан Станнард.

Мистер Пирсон сделал пометку на страничке маленькой записной книжке в кожаном переплете.

– Он бизнесмен?

– Ну что вы, он писатель.

– Писатель?

– Да. Он пишет.

– М-м... Любит выпить?

– Нет.

– Азартные игры?

– Нет.

– Любит... гм-м... детей?

– Простите?!

– Не интересуется женщинами?

– Ну... О! Э-э...
– Осознав всю нелепость произнесенного, миссис Станнард подавила свое возмущение и спокойно ответила: - Нет.

– Понимаю.
– Мистер Пирсон, нахмурившись, что-то записал.
– По всей видимости, он вам изменяет. Он всегда был хорошим мужем?

– Да.

– М-м. Самый опасный тип. Могу поспорить, вы подозреваете, что у него появилась другая женщина.

– Я уже сказала вам, что мой муж не волочится за юбками, - гордо возразила миссис Станнард.

– Нет? Гм-м...
– Мистер Пирсон качнулся на стуле.
– А теперь, мадам, расскажите мне обо всех его отлучках.

Она так и сделала, назвав все даты, точное время и продолжительность. Детектив исписал целых две страницы в своей книжке.

– Вы говорите, что он писатель. Романист?

– Мистер Станнард пишет эссе и критические статьи. Он человек очень серьезный и чрезвычайно нравственный. Я представить себе не могу, почему он обманывает меня...

– Положитесь на нас. Мы все выясним и дадим вам знать. Мы всегда все выясняем. А теперь я хотел бы осмотреть его стол.

Миссис Станнард попыталась возразить, но детектив проигнорировал это. Она сидела, вся дрожа, устремив глаза на дверь, ведущую в холл, пока мистер Пирсон выдвигал ящик за ящиком в письменном столе ее мужа и просматривал содержимое. Но он не обнаружил ничего, кроме машинописных листов с заголовками вроде: "Сравнительный анализ: утраченное искусство" или "Вредоносное влияние современных кинокартин на литературное восприятие".

– Я убедился, - сказал мистер Пирсон, задвигая нижний ящик и поднимаясь, - я убедился в том, что мистер Станнард один из тех чрезвычайно серьезных людей - упрямцев и зануд. Из всего, что я здесь увидел, можно сделать вывод, что он выступает против школы современных иллюстраторов. А еще, кажется, категорически не приемлет кино.

– Он приверженец благородного искусства, - пояснила миссис Станнард, и руководит кампанией против кинематографа, который взывает лишь к низменным инстинктам.

– Именно так, - согласился мистер Пирсон.
– Теперь я вспомнил. Моя дочь как-то говорила о нем. Он ненавидит многие вещи, которые нравятся другим. Вот хоть это, например.
– Он взял со стола лист бумаги и прочел вслух: - "Настоящая опасность этой отравы - отравы кинематографа заключается в простоте и частоте применения. Одна доза может и не причинить вреда, но ежедневные инъекции медленно разъедают интеллект нации. Мы слышим много критических высказываний по поводу того, что в наши дни люди помешались на богатстве, на материализме в искусстве, на том, что наука должна изжить христианство; но еще разрушительнее, чем все это, вместе взятое, коварство и злокозненность кинематографа". Насколько я понимаю, пробормотал мистер Пирсон, кладя лист обратно на стол, - здесь может быть сложное дело. Тайный порок. Будьте любезны, мадам, прочитайте внимательно контракт и подпишите на нижней строке.