Чтение онлайн

Командующему ВДВ 328 ПДП 104 ГВ ВДД* привести в полную боевую готовность. Подготовить его к самостоятельному выполнению задач. Совершить марш своим ходом и к 08.00 8 апреля с. г. сосредоточить в районе г. Тбилиси.

Задачи полку будут определены командующим войсками ЗакВО.

Командующему войсками ЗакВО привести в полную боевую готовность 171 ГВ ОУЦ (учебную мотострелковую дивизию), 21 ОДШБР и Тбилисское высшее артиллерийское училище.

Разработать план взятия под охрану важнейших объектов партийных и правительственных учреждений (ЦК Компартии Грузии, здание Правительства, телевидения, радио, аэродром, тюрьму в г. Рустави и др.) и организацию контроля на основных дорогах при въезде и выезде из города Тбилиси.

По готовности войск приступить к его выполнению.

Об исполнении доложить.

7.4.89 г. М. Моисеев

* Сокращения расшифровываются так: ВДВ – воздушно-десантные войска, ПДП -парашютно-десантный полк, ГВ ВДД – Гвардейская воздушно-десантная дивизия.

Маршал Язов после тбилисских событий будет послушно выполнять решения Политбюро о направлении войск для расправы с населением Баку (январь 1990 г.), Вильнюса и Риги (январь 1991 г.), введет войска в Москву 27 марта 1991 г. в день начала работы Российского Съезда народных депутатов и вполне закономерно закончит свою деятельность в качестве одного из руководителей августовского путча.

КОЧЕТОВ Константин Александрович, 1932 года рождения, член КПСС с 1956 года. В Советской Армии с 1950 года. Имеет высшее военное образование, закончил Львовское пехотное училище им. Щорса, академию им. Фрунзе, военную академию Генерального штаба. В 1973 году назначен командиром дивизии, в 1975 – командиром корпуса, в 1978 – командующим армией, в 1979 – первый заместитель командующего Забайкальским военным округом, в 1981 – командующий Южной группой войск, в 1986 – командующий Московским округом. С февраля 1989 года – первый заместитель министра обороны. Народный депутат СССР.

Комиссия не обнаружила никаких документальных подтверждений позиции и роли генерала Кочетова в тбилисской трагедии только потому, что эти совещания не стенографировались и не протоколировались. Однако никаких сомнений в том, что он сыграл ключевую роль в принятии и осуществлении плана разгона митинга, у нас не было.

Начать с того, что назначение генерала Родионова руководителем операции по очистке площади перед Домом правительства, в которой были задействованы силы МВД, внутренних войск и армейские подразделения, не могло произойти, не будь в Тбилиси Кочетова.

Сам генерал на наши вопросы о том, почему он появился в Тбилиси и какой была его роль в событиях, отвечал сдержанно и немногословно.

По его словам, он прибыл помочь Родионову. Как он помог, мы уже знаем, а о его полномочиях, даже при отсутствии официального приказа, нетрудно догадаться – первый заместитель министра обороны выезжает на места не каждый день и отнюдь не с туристическими целями. Его положение напомнило мне об особом священном праве принцепса (Цезаря) в Древнем Риме, который в римском сенате формально не обладал властью, но его голос фактически решал все.

Именно поэтому в заключении комиссии о результатах расследования генерал Кочетов был назван в качестве одного из главных действующих лиц и виновников происшедшего.

РОДИОНОВ Игорь Николаевич, 1936 года рождения, русский, член КПСС, женат, имеет детей. Профессиональный военный – окончил Военную академию Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

К моменту Тбилисских событий – генерал-полковник, командующий Закавказским военным округом. После событий был назначен начальником Академии Генштаба, на одну из самых престижных должностей в советской военной иерархии. При знакомстве И. Н. Родионов производит сильное впечатление своей образованностью, интеллигентностью, умом, не часто встречающимся в этой среде. И вместе с тем поразительная приверженность ортодоксально-коммунистическим взглядам, непонимание и неприятие перемен, происходящих в жизни страны.

По рассказам сослуживцев, Родионов во время афганской войны попал в немилость к начальству из-за отказа расстреливать мирных жителей. Как же случилось, что его имя вошло в историю в связи с жестокой расправой над мирными жителями своей страны, своего государства?

Как и многие другие представители своего поколения, Родионов прежде всего коммунист, воспитанный в сознании, что компартия превыше всего, что она стоит над государством и ее решения нужно свято выполнять. И в решающий момент его жизни принадлежность к компартии перевесила в нем моральные и профессиональные соображения, которые подсказывали недопустимость использования армии против своего народа. Ведь поначалу Родионов противился привлечению войск для разгона митингующих, но после принятия соответствующих решений в ЦК КПСС и Бюро ЦК Компартии Грузии принял на себя руководство операцией, хотя формально мог и отказаться. Достаточно было сослаться на приказ министра обороны, который предписывал ему лишь взять под охрану важнейшие объекты города. Взять под охрану объекты и разогнать силой митингующих – это совсем не одно и то же. Родионов так и не смог внятно объяснить комиссии, почему он вышел за рамки приказа и принял на себя функции, не свойственные боевому генералу. Его ссылки на решение Бюро ЦК КП Грузии, которое он был обязан выполнить как член этого Бюро, также не звучали слишком убедительно. Особенно если учесть, с каким презрением он отзывался о членах этого Бюро и вообще о тех, кто представлял власть в Грузии.

Родионов не мог не понимать, на что он идет. Поэтому, по-видимому, существовали более серьезные основания, чем решение Бюро ЦК КП Грузии. Например, приказ министра обороны или руководства КПСС, доведенный до него Кочетовым или по телефону самим Язовым или Чебриковым. Но это все из области догадок, так как ни Родионов, ни Кочетов, ни Язов, ни Чебриков не подтвердили существование такого приказа.

Поэтому все происшедшее со всеми невыясненными пока подробностями – на совести генерала И. Родионова.

По-разному сложились судьбы основных действующих лиц тбилисской трагедии, но что бы ни произошло или будет происходить с ними в дальнейшем – их имена навсегда связаны с 9 апреля 1989 года.

Итак, напомню, что 4 апреля по призыву Зураба Чавчавадзе митингующие собрались перед Домом правительства. В этот же день было решено начать голодовку протеста. Главное, что, казалось, волновало всех 4-5 апреля, – Абхазия.

5 апреля.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПРОТИВОСТОЯНИЯ

ЦК Компартии Грузии и Дом правительства.

В многочисленных кабинетах и коридорах ЦК и Дома правительства царило напряжение. Но совсем не такое, какое бывало в дни смены первого лица. Тогда обычно начинались кадровые перестановки и надо было быстро и верно сориентироваться, как действовать лично каждому работнику этого большого Дома. На этот раз была атмосфера общей обеспокоенности ходом событий, которые вроде бы лично пока никому не угрожали.

Первый секретарь Компартии и все его окружение, как считали они сами, крепко сидели в своих креслах. И хотя митинги и брожение в народе создавали дискомфорт и беспокойство, никто из них не почувствовал начало конца. Ничто, казалось, еще не предвещало катастрофы. К тому же за их спиной было еще и московское руководство, тоже, как казалось в апреле 1989 года, незыблемо и крепко сидящее на своих местах.

Старая площадь в Москве не оставила своим вниманием Грузию. В Тбилиси сразу же были откомандированы ответственные работники ЦК: Лобко, Михайлов и Селиванов. Нашей комиссии было очень интересно узнать, чем же они там занимались все эти дни. Были ли они активно действующими лицами или наблюдателями. Селиванов, Лобко и Михайлов давали объяснения комиссии, и все трое говорили о том, что не оказывали влияния на принятие грузинским руководством решения и что перед ними вообще такая задача не стояла. Интересно, что бы они говорили, если бы события приняли другой оборот, и что они написали бы в своих докладных руководству ЦК КПСС после происшедших событий.