Чтение онлайн

Аибгейл привыкла к смене времен года. Различия между неделями и месяцами размылись. Время казалось уже не неприступной скалой, а плавно текущей рекой. Зиму она проводила главным образом перед камином, а весну — в своем цветнике. Она вступила в тот возрастной период, когда боли, недуги, недомогание затуманивали ее ощущения, делали пассивность приятной. В такие дни ее навещала Мэри Кранч и ухаживала за ней. Когда же появлялась бодрость, она просиживала у изголовья Ричарда Кранча, в котором едва теплилась жизнь, или же ухаживала за матерью Джона, настолько ослабевшей, что, казалось, ничто не могло вернуть ей силы. Они обе выжили.

— Никто в Новой Англии не умирает легко, — делилась она своими наблюдениями с Мэри. — Мы настолько сварливы, что не реагируем на первый призыв архангела.

Проблемам, связанным с фермой, казалось, не было конца. Порой у нее возникало чувство, что она родилась с этими проблемами и умрет вместе с ними. В разгар зимы при обильном снегопаде волы не могли вытащить из леса телегу дров или жердей. Семья Адамс владела тремя отдельными фермами; наемные работники не справлялись со всеми тремя; нужно было либо брать взаймы, либо покупать сельскохозяйственные орудия — плуги, заступы, вилы, совки, оси для телег, мотыги, серпы. Прошло более тридцати двух лет с тех пор, как она познакомилась с Джоном. Они оказались в центре событий мировой истории и, по сути дела, несли ответственность за многое из случившегося. И все же, если они творили историю, то и история творила их.

Абигейл стукнуло сорок девять лет. Она ощущала в себе огромный запас энергии. Члены семей Куинси и Смит принадлежали к долгожителям.

Абигейл поднялась вверх в спальню, крепкие ноги легко несли ее. В зеркале она увидела свои роскошные каштановые волосы, убеленные сединой, широко расставленные, внимательные глаза, лицо и ладную фигуру, хорошо сохранившуюся с тех пор, когда она впервые прошла с Джоном по улицам Бостона, мягкий рот, упрямый подбородок, возвещающий, что Абигейл Смит Адамс выполнит долг, каким бы он ни был.

Еще придется сталкиваться с проблемами, продолжать творить историю. Она справится с этим.

С точки зрения Абигейл, войны редко выигрывали, они просто временно отступали. В Париже Джон Адамс утверждал, что Франция присоединилась к Соединенным Штатам главным образом из-за желания разбить своего давнишнего врага. Ныне же Франция старалась втянуть Соединенные Штаты в свой конфликт с Англией. Сын семьи, с которой Джон познакомился в Париже, приехал в Филадельфию в качестве французского посла и попытался шантажировать президента Вашингтона, обращаясь к американскому народу через его голову. Вашингтон добился отзыва посла.

Федералисты, Вашингтон, Адамс, Гамильтон, Джей склонялись к тому, чтобы стоять в стороне от европейских войн. Республиканцы, к которым примкнули граждане, все еще ненавидевшие Англию из-за Войны за независимость, хотели, чтобы Соединенные Штаты оплатили свой долг Франции и сражались против британцев. Противоречия в Филадельфии приобрели настолько разрушительный характер, что Джефферсон ушел в отставку, вернулся в поместье Монтичелло и занялся перестройкой своего дома. Гамильтон собирался уйти в отставку и возобновить адвокатскую практику. Генерал Нокс готовился подать заявление об отставке, потому что управлять военным департаментом было куда сложнее, чем перевезти в середине зимы пушки из форта Тикондерога в Бостон.

Неблагодарная задача вице-президента использовать свой голос, чтобы вывести решение проблем из тупика, дала Джону возможность отклонить жесткие меры в отношении Великобритании, которые сделали бы войну неизбежной.

За время трехлетнего пребывания в Англии Джон и Абигейл Адамс установили контакт с королем Георгом III, его кабинетом и членами парламента. Ныне к ним обращались как к знатокам, восхищавшимся британской формой правления. Почему так ведут себя англичане? По прошествии десяти лет после ратификации мирного договора британцы не вывели свои войска из северо-западных фортов. Тысячи красномундирников остаются на американской земле, подстрекая индейцев. Британцы решили втайне на своем совете захватывать нейтральные суда и захватили двести пятьдесят американских кораблей: грузы кораблей были конфискованы, команды либо включены в состав британского военно-морского флота, либо брошены в тюрьму. Страсти разгорелись настолько, что Абигейл прочитала в одной из газет статью о необходимости второй Войны за независимость.

На небольшом приеме-обеде, данном Мартой Вашингтон для правительственных чиновников, возник вопрос: «Почему британцы прибегают к таким провокационным шагам, прекрасно понимая, какие большие усилия мы, федералисты, предпринимаем, чтобы удержать страну от участия в войне на стороне Франции? Разве им не ясно, что они вооружают республиканцев, желающих ввязаться в войну против них?»

Все взоры устремились к Джону. Наступила пауза, пока он собирался с мыслями.

— Британцы блокируют Францию и хотят голодом довести ее до поражения. С их точки зрения логично конфисковать продовольствие и военные материалы, перевозимые на нейтральных судах. Нам придется делать то же самое, если на нас будет оказан слишком большой нажим. Убытки наших торговцев разорительны, однако не в такой степени, чтобы ввязываться в войну. Но когда они начинают захватывать наши суда, загонять в ряды служащих своего военно-морского флота наших моряков… Я просто их не понимаю.

Абигейл следила за маневрами двух американских политических партий по бостонским газетам, которые ей доставлял Джонни дважды в неделю из Филадельфии и Нью-Йорка. Республиканцы Джефферсона хотели провести билль, запрещавший ввоз значительного количества британских товаров в Соединенные Штаты; сторонники Гамильтона уповали на то, что поставка товаров из Англии обеспечит наибольшие поступления в казну, позволяя тем самым укреплять правительство Соединенных Штатов и поддерживать веру в него.

Если Джон не мог раскусить ход мыслей британцев, то Абигейл с трудом понимала своих соотечественников-американцев. Попытки не допускать в страну британские товары вызвали такой раскол между северными и южными штатами, что Джон писал: «Почти половина континента находится в постоянной оппозиции к другой».

Разговоры о расколе велись на приемах и обедах в Филадельфии. Сообщалось, что сенатор Руфус Кинг от Нью-Йорка сказал сенатору Джону Тейлору от Виргинии: поскольку Новая Англия и южные штаты «никогда не думали и никогда не станут думать в унисон, раскол Союза с общего согласия» — единственное разумное разрешение разногласий.

Выход из положения предложил сенат. Группа сенаторов-федералистов попросила президента Вашингтона направить полномочного посланника в Великобританию для заключения всеобъемлющего договора, который положит конец грабежу Британией американского судоходства, обеспечит взаимовыгодную торговлю и приведет к выводу британских солдат с территории Соединенных Штатов.

Вашингтон выбрал Верховного судью Джона Джея, имевшего опыт таких переговоров. На следующей неделе республиканцы провели через палату представителей законопроект о невступлении в переговоры с Великобританией, в сенате же голоса разделились поровну. Джон Адамс проголосовал против билля, что и решило исход. Если бы он прошел, мирная миссия Джея в Великобританию стала бы невозможной, ибо британское министерство не приняло бы его. Верховный судья Джей отплыл в Англию в начале мая. Разрыв с Англией был предотвращен.

Республиканские газеты вновь принялись поносить Джона Адамса, утверждая, будто он в большей степени британец, чем американец.

Симпатизировавшие Франции, желавшие, чтобы Америка повела войну против англичан, грозились снять скальп с головы Джея, если он привезет договор, делающий Соединенные Штаты и Англию союзниками. Джон Адамс опять-таки оказался прав в отношении французского правительства: Робеспьер послал на гильотину Дантона, а Баррас сделал то же с Робеспьером; тысячи французов и француженок истреблялись без какой-либо юридической процедуры.