Чтение онлайн

Как? Вечным своим спасеньем пожертвовать ради женщины, а она, быть может, падший ангел, искуситель?.. Тридцать лет молитв и самобичеваний пойдут прахом?.. Живи я в миру, я тоже был бы проклят... А я влачил тягостную жизнь для того, чтобы меня все-таки проклял бог...

Все время вижу ее перед собой. (Закрывает лицо руками.)

(Становится на колени перед образом мадонны.) Пресвятая богородица! Спаси меня!.. Я... я... Да, это она, те же черты... Ее черные глаза!.. О Марикита! (Протягивает руки к образу и в ужасе отшатывается.) Господи! Глаза ее мечут молнии. Ты осуждаешь меня за кощунство!.. Решусь ли... Нет, ты не увидишь моего греха. Уйди! (Поворачивает образ ликом к стене.)

Если бы вернуться расстригой в мир... Но что за мысли? Да, я сниму с себя сан, я его оскверняю, но я запрусь у траппистов [11] ... Там, говорят, умирают быстро, а мне этого только и надо... Я умру с ее именем на устах. Но почему смерть?.. Почему такое тяжелое искупление? В конце концов какой же это грех? Мы и без того в сей юдоли несчастны, помимо власяницы и плети... Разве я не могу... Были святые, имевшие жен, детей... Я хочу жениться, быть отцом, быть добродетельным главой семьи. Ты лжешь, сатана, не за это я достанусь тебе! Я воспитаю благочестивое потомство, и это будет богу столь же угодно, как и дым наших костров... Безумец! Не я ли торжественно отрекся от мира? Не сам ли господь принял мой обет? И не адский ли огонь ждет клятвопреступника?

Я великий грешник!.. Для меня нет спасения. Одним своим взглядом эта женщина с корнем вырвала благочестие из моей души. Не удержаться мне на краю пропасти... Так брошусь же я в нее очертя голову!.. Разверзнись, преисподняя! (Убегает.)

Марикита(одна, сидит на кровати). Бедная Мария! Где ты очутилась? Что с тобой станется? Марикита Сорванец в инквизиции! Да я бы расхохоталась... А тут бедного Сорванца сожгут! Ох, мороз по коже... О свечу ожечься — и то страх как больно, а тут все тело в огне! (Плачет.) Подумать только! Они хотят меня сжечь, меня, добрую католичку! Ведь я не пошла за капрала Харди только потому, что он еретик. Уж он ли был не красавец! Пять футов десять дюймов росту! И кроме того, если бы я уехала с ним в Англию, капитан О'Тригер сделал бы его сержантом (так он обещал), а я стала бы маркитанткой... Ах, и дура же я! Damn their eves, как они говорили! Будь прокляты святоши! Все они распутники! Может быть, те двое, толстомордые, которые меня улещали, не дадут этому долговязому бросить меня в огонь. Брр!.. Не буду больше об этом думать. Все равно горю не поможешь! Да здравствует веселье! Споем для развлечения ту песню, которая показалась им тарабарщиной. (Поет.)

Ах, бедный Джон Ячменное Зерно! Как ему было больно! Вот так же больно будет и мне. Неужели я буду гореть?

Антоньо. И на этом свете и на том.

Марикита(в ужасе отстраняясь от него). Ай! Уже! Что же это? Уже!

Антоньо. Мария!

Марикита(отстраняясь от него). Еще хоть четверть часика!

Антоньо. Мария... Я твой... весь твой. Я больше не инквизитор... Я просто Антоньо... Я хочу быть...

Марикита(отстраняясь от него). Моим палачом? А, вы мой палач!

Антоньо. Нет, нет... Не палач... Я твой друг... Мы станем единой плотью и единой душой... Будем, как Адам и Ева!

Марикита(приближаясь к нему). Как, отец мой? Вы хотите быть моим любовником?

Антоньо. Да, да, я твой любовник! Мы будем вечно любить друг друга.

Марикита. И вы меня уведете отсюда?

Антоньо. Хорошо, но сначала полюби меня!

Марикита. Это успеется. Главное — бежать.

Антоньо(в исступлении). Марикита, смотри, я отрекаюсь от обета, я больше не священник, я хочу быть твоим любовником... твоим мужем, твоим любовником... Мы убежим в пустыню. Мы будем питаться дикими плодами, как отшельники...

Марикита. Ну вот еще! Постараемся лучше улепетнуть в Кадис. Оттуда постоянно уходят суда в Англию. Это хорошая страна. Говорят, там все попы женаты. Никакой инквизиции нет... Капитан О'Тригер...

Антоньо. Умолкни, супруга моя, не говори мне об английских капитанах... Я не хочу, чтобы ты о них говорила.

Марикита. Уже ревновать?.. Бежим скорее!

Антоньо. Сейчас. Но сперва докажи мне свою любовь.

Марикита. Ну так скорее! Уж очень вы невинный...

Антоньо. Я — невинный! Невинный? Я величайший грешник! Проклятый! Окаянный! Окаянный! Но я люблю тебя и отрекаюсь от рая, лишь бы смотреть в твои глаза.

Марикита. Бежим, бежим, а уж потом будем миловаться, как голубки. Ну! (Целует его.)

Антоньо(кричит). Что мне ад, когда я так счастлив!

Рафаэль(крестится). Свят, свят, свят! Что я вижу!

Антоньо. Рафаэль!

Рафаэль. Злодей! Ты оскверняешь крест, который на тебе!

Антоньо. Сеньор Рафаэль! Я уже не священник, я супруг Марикиты!.. Благословите наш брак... повенчайте нас! (Падает на колени.)

Рафаэль. Проклятье божье да падет на твою голову!

Антоньо(хватает его за ворот). Венчай, а то — убью!

Марикита. Берегись! Ты! Невинный!

Антоньо(вырывает у него кинжал). Вот тебе, злодей! (Вонзает в него клинок.)

Рафаэль. Ах!.. Я убит! Дьявол ждет меня!.. Антоньо! Ты меня перехитрил... Кто бы мог подумать!.. Но я прощаю тебя за твою ловкость... а еще потому, что не могу... отомстить. Прощай... Я для тебя приготовлю там котел... А покамест... остаток дней своих... наслаждайся. Доминго... я его запер... Удалил надзирателей. Но ты меня опередил... Ты не так глуп... как я думал...

Антоньо(потрясен). Ты не творишь молитвы?

Рафаэль. Молитвы?.. Ха-ха-ха! Вот я и готов. (Умирает.)

Марикита. Я надену его сутану, и мы выйдем. Нас никто не узнает.

Антоньо. За один час я успел стать развратником, клятвопреступником, убийцей.

Марикита. При виде такого трагического конца вы, я полагаю, скажете вместе с нами, что женщина — дьявол.