Чтение онлайн

— Спасибо. Ты очень добрый, Кит.

— И очень эгоистичный. Хочу выпить за твою сладкую изюминку. Признаться, я никогда не встречал женщины, влюбленной в себя до такой степени, как ты.

— Это мешает мне влюбиться по-настоящему. Всегда мешало.

Кит выпил свою рюмку до дна и рассмеялся.

— И это же уберегло тебя от многих бед и разочарований.

— Возможно, ты прав, Кит, но теперь когда…

Я осеклась, встретив его насмешливый взгляд.

— Только не наломай дров.

— Ты под этим что-то конкретное подразумеваешь?

— Я не хочу, чтобы ты позволила раскаянию и жалости возобладать над всеми остальными чувствами. Жертвенность тебе не к лицу.

— А что мне к лицу?

Кит медленно встал и положил ладони мне на плечи. Они у него были горячие — я ощущала это через свой толстый свитер.

— Я дам тебе один совет, который ты можешь забыть. Но все-таки выслушай его, ладно?

— Валяй.

— Не позволяй ни одному мужчине брать над тобой верх. А это значит оставь в своей душе такие уголки, куда не проникнуть нашему брату.

— Мог бы сказать мне об этом лет десять назад или даже раньше. Теперь уже поздно. Поздно.

Я стряхнула с плеч его руки, встала и подошла к окну, за которыми мерцала огнями предвесенняя Москва.

— Ты бы меня не послушала. Да я и сам не догадывался в ту пору о том, какой я умный.

— Кстати, о правилах игры. Как ты думаешь, какое место в жизни мужчины может занимать любовь женщины?

Я повернулась и посмотрела на него в упор. Он выдержал мой взгляд.

— Ты хочешь сказать, на что способен влюбленный мужчина? На все что угодно. Кроме, пожалуй, верности.

— Ты, как всегда, прав, Кит. И от этого становится очень грустно.

Он снова наполнил наши рюмки.

— Если хочешь, можешь выпить за то, чтобы я оказался не прав. Чтобы твой любимый мужчина не совершал время от времени вылазок в бордель и как можно реже прикладывался к бутылке. Возможно, тогда ему удастся справиться с самой лучшей мужской ролью. Кстати, нас с Зоей пригласили в Дом кино на просмотр «Великого Гэтсби». Могу уступить тебе свой билет.

Я замотала головой.

— Тебе не нравится эта книга?

— Он слишком выпендривался перед своей Дэзи. Она была недостойна его.

Кит выпил свой коньяк и засобирался. Он сказал мне, одеваясь в прихожей:

— Давай договоримся о следующем: я согласен потворствовать твоей экстравагантности при условии, что ты не станешь разбивать зеленую лампочку над запасным выходом. Хотя тебе вряд ли возможно навязать правила чужой игры.

— Я стала другой, Кит.

— Не верю. — Он нагнулся застегнуть ботинки. — Правда, когда дело касается тебя, мне обычно изменяет чувство объективности. Пока.

Я сидела за рулем своей «девятки», безуспешно стараясь сосредоточить внимание на дороге.

Еще утром я обрывала пасынки с вымахавших под самый потолок теплицы помидоров и думала лишь о том, что вечером приедет из Москвы Боря и мы устроим королевский ужин — на террасе, при свечах, под музыку цикад, обожающих наш похожий на уголок ботанического сада участок.

Борис позвонил в пятнадцать минут третьего и сказал, что сегодня, к сожалению, приехать не сможет. У него был какой-то странный — не то испуганный, не то извиняющийся голос. Скорее всего и то, и другое.

Я положила трубку с намерением заняться уборкой мансарды, чтобы скоротать длинный одинокий вечер. Однако минут через пять засобиралась в Москву.

До сих пор мне никогда не приходило в голову, что муж может мне изменять, хотя последнее время возле него крутились разбитные молоденькие девицы. В тот день эта мысль впервые постучалась ко мне.

Шоссе было свободно. Асфальт шипел и, казалось, от жары плавился под колесами. Со стороны Москвы надвигалась темно-синяя туча. Я жала на акселератор, и машина послушно летела вперед, обгоняя иномарки. Она была совсем новенькой — Борис подарил ее мне на сорокалетие.

«Если у него есть другая женщина, я… я просто уйду с дороги. Я не стану бороться за него, как делают другие жены, — размышляла я, уперевшись затылком в подголовник. — Мне не нужна любовь из-под палки. Да, я просто возьму и уйду…»

Вдруг я поняла, что мои глаза наполняются слезами, и велела себе встряхнуться.

…Я встретила Бориса в тот период моей жизни, когда все вокруг рушилось и нужно было начинать с нуля. Я и начала с нуля. Так сказать, на обломках несостоявшейся любви.

В тот день я сидела на лавке в скверике за памятником Юрию Долгорукову и с отвращением представляла, как приду домой, сниму сапоги и дубленку, полезу в холодильник за рыбой для Егора, потом встану под душ, завернусь в свой халат… С каждой секундой я все отчетливей понимала, что больше не смогу пройти весь этот привычный ритуал. Зачем, спрашивается? Какой во всем этом смысл? Никакого. Моя жизнь была бессмысленна. Смерть?.. Но и в этом не было никакого смысла. К чему же делать то, что абсолютно бессмысленно?..

Я инстинктивно отодвинулась к краю — на скамейку подсел какой-то мужчина. Он дышал тяжело и со свистом. От него разило спиртным. Я полезла в карман за сигаретами.

— И мне дайте закурить, — услышала я хриплый голос.

Я равнодушно протянула пачку «Салема», хотя в ней осталось сигарет пять. Он чиркнул спичкой.

— Спасибо. — Я наклонилась над огоньком, как вдруг обратила внимание, что у парня дрожат руки.

Я медленно подняла голову. Передо мной был молодой человек в кепке, с поднятым воротником серого в рубчик пальто. Резкий профиль четко вырисовывался на фоне белизны только что выпавшего снега.

— Холодно? — спросила я у парня.

— Очень. — Он закашлялся. У него был какой-то сухой трескучий кашель, от которого мне стало не по себе. — Такое ощущение, будто у меня в желудке кубики льда. Сегодня ужасный мороз.

— Да нет. Видите лужу? В мороз не может быть луж. Уже весна. — Я вздохнула: — Она в этом году здорово запоздала. Хотя это не имеет никакого значения. И смысла тоже.

— Вы правы. Я подохну на лавке, и в этом тоже не будет никакого смысла. Как и в том, что я, вероятно, выживу.

Он снова раскашлялся.

— Вам нужно принять аспирин и залезть под одеяло. У вас, похоже, температура.

Он кивнул и впервые за все время нашего общения удостоил меня взглядом.

— Вопрос в том, где бы найти это одеяло, — сказал он и жалко улыбнулся.

— Вам некуда идти, — осенило меня. — Тогда пошли ко мне.

— Шутите?

Он смотрел на меня пристально и слегка сердито.

— Сама не знаю. Просто мне кажется, что вам еще хуже, чем мне.

— Мне никак. Мне бы только спрятаться от всех и забыться…