Чтение онлайн

– А какое у тебя прозвище? Или у тебя его нет?

– Есть. Бармен.

– Бармен?

– Да.

– А почему?

– Ред встретил меня, когда я работал в захолустном пабе в Уэльсе. Это были сложные времена. Я не хочу о них говорить.

Я молчала, не зная, что сказать. Как Том оказался в Уэльсе, когда рос в Шотландии?

– Ох, Сара, я бы поговорил с тобой еще, но мне уже пора, – Том нарушил тишину своим бодрым голосом. – Перед сном хочу прогнать текст завтрашней роли.

– Да, конечно. – Я пробежалась взглядом по заметкам в ежедневнике и с облегчением вздохнула: я задала все вопросы, которые хотела. Пусть на многие не получила тех ответов, на которые рассчитывала, но в целом интервью получилось содержательным и глубоким. Вечные темы о работе, любви к искусству и трудностях бытия, которые мы обсудили с Томом, в статье должны были иметь выигрышный вид.

Мы попрощались, и я отключилась.

После интервью я жалела только об одном. Том был в Рединге. А я так хотела сходить на их спектакль, чтобы собственными глазами увидеть то, о чем рассказал актер. Хотелось посмотреть на Барона, Ирландца, Близнецов и Циркача. И на него – Тома Харта Бармена. Хотелось взглянуть на них, чтобы, в случае провальной игры, написать, что ничего особенного в «GRIM» нет. Просто кучка бесталанных и самовлюбленных мужчин.

Но у меня не было времени на поездку в Рединг. Работу в кофейне никто не отменял. Да и на написание интервью оставалось всего два дня.

– Сара, как у тебя дела? – спросил Джеймс.

Я откинулась на спинку стула и зажмурила глаза. Передо мной стоял включенный ноутбук – я делала очередную вычитку интервью. Голова гудела, на столе стояли чашки из-под кофе и лежал ежедневник с новыми заметками.

– Все в порядке, – я устало зевнула и посмотрела в окно. На улице стояла туманная утренняя погода. Часы показывали всего десять утра, но казалось, было не больше семи.

– Ты куда-то пропала, два дня уже не звонила и не писала, – обиженно заметил Джеймс. Он хотел, чтобы я сообщала ему о каждом действии. Не разделяя этого желания, я спокойно работала.

– Прости, много работы. Сегодня уже 10 марта, нужно сдать интервью до полуночи. Хочу привести его в идеальный вид перед отправкой.

– Ты даже не сказала, как все прошло.

– Решила рассказать при встрече. Ты свободен завтра? У меня будет выходной. Могли бы сходить куда-нибудь.

– Учеба до четырех, потом свободен.

– Отлично, тогда до завтра.

– Пока.

Завершив вызов, я глубоко вдохнула, выдохнула и снова склонилась над ноутбуком, вычитывая текст.

«Моя мама была актрисой в театре Шотландии», – прочитала я и вдруг вспомнила, что хотела найти информацию о миссис Харт, чтобы посвятить ей в конце интервью небольшой абзац, некий постскриптум.

Но я не успела зайти в поисковик. Сотовый телефон снова завибрировал от входящего звонка и чуть не упал со стола. Взяв его в руки, я напряглась. На дисплее высветился номер мистера Дартла.

– Сара, ну и где вы? – холодно спросил управляющий после моего неуверенного «да?».

– Дома, – все так же с опаской произнесла я, не понимая, почему он мне звонит. Еще ни разу мистер Дартл не нарушал мою домашнюю идиллию.

– Дома? А ничего, что вы уже час как должны быть на рабочем месте! Я пришел в кофейню, а тут как на необитаемом острове – ни одной живой души! – Тон его голоса все повышался и повышался. Когда мистер Дартл произносил последние слова, от напряжения его голосовые связки дрогнули. Слово «души» он пропищал как большой, разгневанный комар. В этот момент я представила его лоснящееся и раскрасневшееся лицо. Стая мурашек пробежала от головы до кончиков пальцев ног.

Дрожащими руками я открыла календарь в ежедневнике, на котором отмечала все смены, и увидела, что 10 марта обведено в черный кружок. Я должна была выйти на работу с утра, но забыла об этом, отвлекшись на интервью. Я была уверена, что в этот день моя смена с обеда.

– Простите, мистер Дартл! – взмолилась я, вскакивая со стула. – Сейчас буду!

– Жду, – сухо ответил он и сбросил вызов.

«Только увольнения сейчас не хватало», – в панике думала я, натягивая джинсы, а следом, не разбирая, где рукава и горловина, черную водолазку.

Я вылетела из дома через пять минут после звонка. Хвост на голове завязывала уже на ходу.

Пробегая мимо старых и мрачных домов Уайтчепл, я молилась всем, кому только можно, чтобы меня не лишили работы. Даже с моим опытом бариста я прекрасно понимала, что не смогу найти новое место по щелчку пальцев. В Лондоне была куча безработных. И я могла стать одной из них. Пособие [10] не очень бы помогло мне. Оно было нещадно маленьким. Ни заплатить за квартиру, ни за транспорт. Так, поесть один раз в день.

От метро до работы я бежала, как атлет, мечтающий о золотой медали на Олимпийских играх. И, когда оказалась перед прозрачными дверьми, на которых висела табличка «Технический перерыв», в боку сильно закололо.

Бен Дартл сидел на высоком стуле перед стойкой бариста и время от времени поглядывал на часы – они висели на стене сбоку от кофемашины. Потом он поднял голову и увидел меня, глазеющую на него через стекло. Взгляд его стал еще холоднее. Я вдруг почувствовала касание льда под лопатками. Собравшись с духом, распахнула дверь и зашла в обитель зла. В тот момент кофейня только ей и казалась.

– Объяснитесь, мисс Гринвуд.

Мистер Дартл встал со стула и, сложив руки на груди, стал подходить ко мне. Каждый его шаг отзывался нестерпимой болью в боку. Душу охватила паника. Не поднимая взгляда на босса, я пялилась на его руки. Упитанные, с кольцом на указательном пальце. Мистер Дартл был одет в черные джинсы и молочную рубашку, которая ему совершенно не шла.

– Я перепутала время выхода.

– Может, вы и работу перепутали? Зачем вы здесь работаете? Мне не нужны люди, которые совсем не ценят свое место, мисс Гринвуд.

– Я ценю, – тихим голосом сказала я, все так же глядя на его руки. Они не подавали никаких признаков жизни. Два полена, перекинутые друг через друга.

– Не заметно.

Я прекрасно знала, чего ждал босс. Он хотел получить извинения, слезы и почести. Все это было так унизительно. Но страх оказался сильнее гордости. Стиснув зубы, я тихо произнесла:

– Простите, мистер Дартл. Такого больше не повторится.

Руки босса медленно расцепились. Сначала они упали, как по команде «смирно», а потом сцепились за спиной. Мистер Дартл выпятил живот и тяжело вздохнул, как судья, решающий – казнить подсудимого или помиловать.

– Хорошо, мисс Гринвуд, – сказал он с превосходством. – Но я прощаю вас в последний раз. Еще один выговор, и фартук бариста оставите на столе.

Мистер Дартл ушел в комнату персонала, а я тихо выругалась, оскорбленная и униженная.

Всю смену я провела как на иголках – боялась, что мистер Дартл найдет к чему придраться. Радовало меня только одно: готовое интервью с Томом Хартом. С его слов я написала лонгрид [11] . На первый взгляд получилось неплохо. Текст осталось только еще раз перечитать и отправить в «Таймс». А сразу после этого я хотела купить билет в театр и лично убедиться в таланте, о котором написала на свой страх и риск. Я надеялась, что все это не вымысел и не лесть со стороны зарубежных СМИ, которые радуются, даже если к ним приезжают третьесортные иностранцы. Мой план «разгромить и не миловать» с треском провалился из-за сокращенных сроков сдачи материала.