Театральный маньяк
Шрифт:
– Грех стяжательства? – ввернул Эдик.
– Отчасти, – легко согласился Костик. – У нас оборотней не меньше, чем в полиции. Но речь не о том. Построили в монастыре туалет для мирян. Солидный, добротный. Двери сделали опять же резные. Но вместо традиционных «М» и «Ж» нарисовали буквы «Б» и «С».
– Да уж, загадка покруче Тотоши будет, – заметил Жорка. – Особенно если невтерпеж!
– Церковный люд понимает: братья и сестры. Но туристки попадают впросак. Ломятся в дверь «Б». Кто думает, это «барышни», кто-то – «бабы». А одна заявила: прочитала как нецензурное словцо, ведь для церкви все женщины – сплошные б… И что, спрашиваю, не обидно?! Нет, отвечает, я же и правда постоянно грешу…
– Живете дремуче, в средневековье: братья, сестры, – Генка встал в позу «Ильич на броневике». – Нужна хор-р-р-рошая рекламная кампания. Послушай профессионала. А то ведь конкуренты стараются… Посмотрите, как дьявола рекламируют. Сколько фильмов про него сняли! И, главное, всегда шикарно показывают. Мой любимый образ – брюнетка в красном кожаном комбинезоне. Или рыженькая, в коротком черном платье с декольте. Обязательно с классными сиськами и яркой помадой. А у Феллини? Маленькая девочка с золотистыми волосами, в белом пиджачке и плиссированной юбке. С нереально чистыми для ее возраста коленками. Красный шарик. Хочешь-не хочешь, но не только я потребитель. Общество у нас такое. Важно привлечь внимание. Иначе никто не будет слушать, что ты там предлагаешь – исполнение желаний, вечная жизнь. Пфффф! Еще докричаться надо, через сотни похожих реклам.
– Или в литературе, – добавил копеечку Эдик. – Уставший от суетного мира вальяжный старик. Черная трость, с набалдашником в виде головы пуделя. Золотой портсигар!
– Да-да, это же основной принцип в нашем деле: показать успех за счет внешних атрибутов. Костюм дорогущий, туфли начищены до блеска. Перстенек подороже, чем у всяких Борджиа. «Роллс-Ройс» на заднем плане… Очевидно же, дьявол не может выглядеть, как работяга, по локоть в мазуте. Иначе никто не поверит в его силу, могущество и в те сокровища, которые предлагаются в обмен на наши души.
– Вот что мы за люди?! – вздохнул Жорка. – Даже дьявола встречаем по одежке.
– А я так скажу: нет никакого дьявола. Его придумали слабаки и трусы, когда хотели убежать от ответственности, – лицо Костика оставалось спокойным, но стакан в его руке бился в припадке. – В древности жили дикари. Боялись молнии, грома, огня… Молились повелителям стихий и всего непознанного, как богам. Античные греки тоже своего Аида не записывали во враги рода человеческого. Такой же олимпийский бог, как и остальные. Должность ему досталась мрачная – командовать загробным миром, наказывать грешников. Начальник колонии строгого режима. Все было просто. За примерное поведение могут и на Олимп забрать. Плохо поступаешь – Харон обратно не перевозит. Выбор оставался за человеком. А Князя Тьмы придумали для отмазки. Якобы по его наущению крали, убивали, насиловали соседских дочерей. Потом каялись принародно: «Лукавый попутал!» Так удобно свалить все свои грехи на кого-то.
– Радуйся, что этот твой, любитель Пьехи, не слышит, – поскреб подбородок Жорка. – Он бы тебя, еретика, не в пресс-службу… В Сибирь бы сослал, или вообще в Бразилию.
– То есть ты думаешь, никто за нашими душами охоту не ведет? – Эдик напротив, отреагировал предельно серьезно. – Не сбивает с пути истинного?
Костик качнул головой, словно бодаясь. Плеснул водки в стакан из-под томатного сока. Выпил, закашлялся. Посмотрел на друзей.
– Человек грешит потому, что слаб. А не потому, что некий Чувак-с-рогами-и-копытами подталкивает его к запретным плодам. Давайте уж себе-то не врать…
В любом застолье наступает этот опасный момент. Точка кипения. Мертвая петля. Настроение, подогретое алкоголем и разговорами, достигает какой-то высшей точки и дальше два варианта. Либо душа летит дальше вверх, весело бултыхаться среди облаков и розовых слоников. Либо кубарем катиться вниз, провоцируя камнепады и прочие лавины. В таких случаях спасает песня. Эх, грянул бы сейчас вокально-инструментальный ансамбль про «неба утреннего стяг». Или кто-то дурным голосом караоке спел…
Но друзья остались в тишине. Напряженной. Каждый прятался за своими мыслями, а в них не было ничего хорошего.
Поэтому заказали еще водки.
– Жизнь, братишки, напоминает мой пиджак, – Генка давно скинул импортную вещицу, перебросил через спинку скамейки и тыкал в него вилкой, как в наглядное пособие на школьной доске. – Сплошная клетка…
– Почему не полоса? – вынырнул из задумчивости Костик. – Обычно вы, миряне: ох-ох-ох, черная полоса началась.
– Просто в нашем возрасте у всех есть клетки, из которых нет выхода. Работа. Семья. Дети… Уже не сорвешься, ничего не поменяешь. Мы все в заточении. Без разницы какого цвета прутья – черные, белые, золотые… Главное: выхода нет.
– А я сразу подумал про шахматную клетку, – Эдик налил всем по стопочке. – Обрадовался. Там же четко, по клеточкам. Количество черных и белых заранее определено – поровну. И если знать, что в жизни будет 32 беды на 32 счастья, то в принципе, не так уж обидно.
– С другой стороны, получается, не стоит сильно радоваться, когда начался позитивный период, – продолжал гнуть свою линию Генка. – Ты движешься по белой диагонали и загоняешь себя в угол. Безвыходный!
– И люди вокруг тоже, как фигуры шахматные – либо черные, либо белые? – уточнил Жорка.
– Хуже. Мы серые. И становимся серее год от года…
– Эх, надо было тебе в детстве набор фломастеров подарить, – подытожил Костик. – Двенадцать цветов. Глядишь, заиграла бы жизнь новыми красками.
За это и выпили.
– Знаете, мы все время живем, будто черновик пишем, – не унимался Генка. – Помните, на выпускном экзамене сочинение писали – я со страху столько ошибок наделал. Потом переписал заново, получил пять. С минусом, правда. Вот я и думаю: может, хорошо, что мы в жизни ошибки совершали? Теперь пишем начисто, без помарок и клякс.
– А шпаргалками пользоваться разрешается?! – настроение Эдика резко менялось, от горькой тоски и задумчивости до истеричной веселости. – У тебя же огромная коллекция блондинок, брюнеток и каштанок.
– Ты осторожнее, – поддержал друга Костик, но совершенно серьезным тоном. – А то, не приведи Господи, узнает жена и конец твоему сочинению. Придется и впрямь с чистого листа начинать.
Генка плеснул себе водки. Выпил, не поморщившись. Сбил набежавшую слезу мизинцем.
– А она уже узнала…, – и снова потянулся к графинчику. – Приехала от мамы – неделю гостила, – и с порога: здесь ночевала другая женщина. Я в панике озираюсь по сторонам. И ведь вроде никаких улик. Собрал волосы с расчески, пропылесосил, запахи чужих духов перебил своим одеколоном. Отнекиваюсь. Жена стоит на своем и показывает на зеркало в прихожей. О, ужас: помада. Красная. Видимо, одна из моих макияж подправляла, пальцем помаду тронула. А потом пыль с зеркала смахнула, чтобы лучше видеть… Бросился в ноги – прости. Жена повернулась и ушла. Удачно, говорит, что вещи не успела распаковать. Месяц живет у подруги. Со мной не разговаривает. На развод подавать будет. А мы ведь с ней десять лет вместе… Были.
Генка уже не стесняясь размазывал кулаком пьяные слезы. Друзья сочувственно смотрели в стол.
– Все ошибки, которые мы совершаем – из-за женщин, – начал Эдик утешительно.
– Ну, нет, – перебил Жорка. – Все наши ошибки от глупости. Прав Костик, мы сами привозим себе неприятности. И незачем винить женщин, мужчин, партию и правительство или инопланетян. Я, например, как сел в тюрьму? Однажды зимой, за полночь звонит девушка, которую я любил – тайно и безнадежно. Бьется в истерике, кричит: я человека сбила! В двух шагах от моего дома. Оделся наспех, выскочил на улицу. Зима, холодина лютая… Она у машины мечется, как птица с перебитым крылом. Обнимаю, чтоб утешить и понимаю – пьяная. Не в стельку, конечно, так, на пару коктейлей. Смотрю: мама родная, сбила-то двоих – парочка дорогу переходила. В положенном месте – все есть: и знак, и «зебра». Судя по крови на снегу, врачи уже не помогут. Виновата, со всех сторон виновата… И пришла мне в голову идея: спасу любимую. Сунул ей ключи, отправил к себе в квартиру – рыдать и прятаться. Сам думаю – спишу на метель, видимость плохую и скользкую дорогу. Дадут пару лет условно. У меня же характеристики идеальные: не был, не состоял, не привлекался… Собрался звонить гаишникам, а тут машины с мигалками. Видимо, кто-то из окна увидел, вызвал. Скрутили меня, особо не слушали. Повезли в участок. И тогда вспомнил – вот в чем глупость-то: я тоже вечером выпил водки. Из головы вылетело, стресс же, а экспертизу не обманешь… Дальше вы знаете, в газетах читали: пьяный отморозок на чужой машине сбил Ромео и Джульетту, которые только-только поженились. За особый цинизм получил восемь лет. Никогда бы и самым близким друзьям не рассказал. Но девушку защищать больше нет смысла…