Чтение онлайн

– Я сосед! Сосед! – завопил он, когда я в очередной раз занесла выбивалку над головой для удара.

– Ты дебил, что ли?! – выпалила я, глядя на него во все глаза. – Постучать-то не мог?

– Чем, блин?! Башкой? Отвернись на пару секунд, - трясся он в углу, из-за чего длинные взлохмаченные патлы закрыли часть его лица и глаза.

– Зачем?

– Привык плакать без свидетелей, - выронил он нервно и глухо застонал, удерживая пищевые контейнеры в руках, как своих детишек.
– Как больно, твою мать!

На смену страху и злости пришло чувство вины. Лохмач хоть и не плакал в прямом смысле этого слова, но было видно, насколько ему больно.

– Ты там не умираешь? – поинтересовалась я, на всякий случай запрятав выбивалку за спину.

– Радуюсь.

– Чему?

– Тому, что не по бубенцам попало. Тогда бы я точно умирал и плакал.

– А что у тебя в руках?
– спросила я для того, чтобы хоть немного перевести разговор в русло, в котором я не была садистом с палкой.

– Хотел извиниться за компот и компенсировать, но ты и сама только что неплохо отыгралась, - неуверенно выпрямился мужчина в углу и покачал корпусом из стороны в сторону. – Удар у тебя, конечно… Моя спина, наверное, как отбивная.

– Я думала, в дом крадется вор или убийца, - поморщилась я, глядя на лохматого мужчину, который в свете от огня, исходящего из дыр буржуйки, походило ни то на бездомного, который и правда мог пробраться в дом, ни то на дикого Тарзана.

– А тут всего лишь я с контейнерами с салатиком, - фыркнул он и без приглашения прошёл в основную часть дома, где без того же приглашения и предупреждения плюхнулся на диван, в который и провалился, окончательно прорвав обивку. – У тебя съёмки «Один дома» проходили, что ли?! – рявкнул лохмач, который теперь походил на опрокинувшуюся на панцирь черепаху. Только вместо панциря у него был старый диван на спине.

– Спрашивать надо, прежде чем куда-то проходить и садиться. Я тебя, вообще-то, не пускала. Давай лапу, - протянула я руку и стала ждать, когда он обхватит мою ладонь, чтобы я могла его выдернуть.

– Контейнеры у меня сначала забери, - сунул он мне их, нервно рыча.

Точно какой-то лохматый неандерталец.

Цокнув, отобрала у него пластиковые цветные коробочки и оставила их на столе. Вернулась к лохмачу и за обе руки вытянула его из портала в восьмидесятые, в которые этот диван и был куплен.

– На эту табуретку можно сесть? – спросил мужчина, когда отряхнул свою одежду.

– Только если ты ее не сломаешь своим задом как диван.

– Я и диван не ломал. Это сделало время, - буркнул лохмач и аккуратно прижал пятую точку к табуретке.

Кажется, я слышала, как он перестал дышать, когда полностью на ней расслабился. И только тогда, когда она не сломалась под тяжестью его веса, позволил себе выдохнуть и не бояться новой травмы.

– Что ты принес?

– Салатик, шашлык и кусочек торта. Так сказать, компенсация за последний компот и испорченную одежду, - отчеканил мужчина, продолжая покачивать торсом.

Спину ему, похоже, до сих пор было больно.

– По-моему, компенсация больше требуется тебе. Лично меня пролитый компот так не подкосил.

– Оно и понятно - я тебе компот в лицо не из пожарного рукава плескал. Ешь. Голодная наверное.

– А ты тут сидеть будешь и смотреть? – поморщилась я недовольно.

– Да. Чтобы ты не подавилась, испытывая ко мне благодарность. Жаль только, что чай забыл прихватить. В сухомятку, наверное, будет не очень.

– Мне Майя принесла термос, - указала я на небольшую бутылку за контейнерами.

– О, мой! Тогда всё нормально.

– Твой? – скептически выгнула я бровь и снова прочитала надпись: «Термос сурового мужика». – Врёшь, что ли?

– А что, я недостаточно суров? – нагнал он хмурости на свои густые ресницы, оперся локтями о колени и теперь в свете свечей стал походить на какого-то лесоруба.

– Похож. Но всё равно я теперь буду долго помнить, как ты плакал в углу.

– Я не плакал. Я сурово дышал. Ты есть-то будешь?

– Я не голодная. Тем более я тебя даже не знаю. Вдруг ты отравить меня пришёл?

– Я тебе мячом в голову, что ли, попал, а не в компот? Какое «отравить»? Всё свежее, только сегодня приготовленное. Ешь, а то к утру тебя в этом диване и похоронят. Как раз теперь в нем дырка есть, чтобы лоб твой выставить, в который целовать будут.

– Только из-за того, что я знаю, что эта дырка проделана твоим задом, я не умру.

– Зря. Смотри, какая она идеально круглая получилась. Как твои щёчки.

– Эй! – возмутилась я, обхватив ладонями свои щёки.

Мои круглые щёки, как у очень пухлого ребенка, - моя вечная боль. Сколько бы я ни худела, она никуда не уходили.

– Шучу я. У тебя очень миленькие щёчки. Я бы потискал, да боюсь твоей выбивалки. Ешь, короче.

– Я не буду, - буркнула я. Обида за круглые щёчки шептала мне о том, что пора снова взяться за выбивалку.

– Точно не будешь? – спросил лохмач и, поднявшись со стула, взял верхний контейнер, открыл его и помахал крышкой, посылая в мою сторону умопомрачительный аромат шашлыка. – И теперь не будешь? М, как пахнет! Аж слюнки потекли!

– Дай сюда! – не выдержала я и отобрала у него контейнер, устроившись с ним на табуретке напротив. Аккуратно подцепила пальцами самый большой кусочек и вгрызлась в него зубами. – Офигенно!

– Я тут вилку принес, но вижу тебе и так вкуснее.

– Кто, вообще, шашлык вилкой ест? Пальцы после него облизывать вкуснее, чем вилку.

– Согласен, - усмехнулся мужчина и с лёгкой улыбкой в уголках губ продолжил наблюдать за тем, как я уминала мясо.

– М? – спросила я, протянув ему контейнер. Вдруг он тоже голодный.

– Не. Я уже поел. А ты ешь-ешь. Этим щёчкам нельзя худеть.

Злобно зыркнула на лохмача, на что он лишь беззвучно хохотнул.

– Салатик открыть?

– Угу, - кивнула я. – И вилку дай. Как тебя, кстати, зовут?

– А ты не помнишь?

– Откуда? Я мелкая совсем была, когда наша семья здесь появлялась.

– Точно. Ты еще на трёхколесном велосипеде гоняла, - кивнул он своим воспоминаниям. – А я Матвей.

– А я Маргарита. Просто Рита.

– Да, Майя мне рассказала.

– Мм, - только я и ответила я, поедая салат. – А ты контейнеры ждёшь?

– В смысле? – чуть нахмурился мужчина.

– Ну, почему не уходишь? Контейнеры ждёшь?