Чтение онлайн

У мамы наметились планы касаемо моей персоны. Хочет затащить меня в торговый центр и полностью сменить гардероб. Думаю, что навяжет мне свое мнение, ведь мы должны теперь соответствовать семье Максимовых, а я эгоистично не хочу. Зачем мне шастать с ними по светским мероприятиям, где я никого не знаю…

— Ты рассказал о своем поступлении? — резко переключает тему разговора Ленка, и я теряю весь позитивный настрой. — Как Инга Константиновна отреагировала?

— Никак. Я ничего не говорила. Когда решится вопрос с общагой, тогда ей скажу.

Да. Я плохая дочь. Втихушку подала документы в колледж. Дизайнер интерьеров. Мама бы начала наседать на меня со своим видением будущего. Всё, что касается творчества, для неё лишь пустой звук. Хочешь заниматься танцами? Хорошо, но это ведь хобби. Ты понимаешь, Ксюня? Профессия должна быть основательной, как прочный фундамент. Обучение в художественной школе? Ладно, но это не дело всей твоей жизни. Сначала получишь образование в университете, а потом уже сможешь уделить время своим хотелкам. Я рада, что увлечение ведением блога она не кинула в топку моих потребностей. Да, я так ищу себя. Пробую что-то новое.

Сейчас я очень сильно жалею о некоторых своих поступках. Когда мы с мамой не сходимся во мнениях, меня несет. Речь не о слабом кишечнике. Я злюсь на неё, творю что-то из ряда вон выходящее на зло матери и немного успокаиваюсь. Правда, месяц назад я выкинула такой финт, о котором она до сих пор не знает. Эта тайна пока со мной и Стасом Вишневским. Самым красивым мальчиком в нашей школе. Он так усердно добивался моего внимания целый год, что я в какой-то момент решилась на важный шаг — лишилась с ним девственности. Представляла, что это будет вау… В итоге получила лишь боль и отвращение к себе после. Стас несколько раз звонил, но я ему так и не ответила.

Розовые очки исчезли вместе с моей невинностью. И Вишневского мне больше видеть не хотелось. Я временно стерла этот казус из своей памяти. Не хотелось, чтобы меня откатило обратно к тем гадким ощущениям. Кто вообще сказал, что секс — это приятно? Или я немного дефектная?

— Не тянула бы, а то потом хуже будет, — совет так себе. — Моим вон все равно, куда я поступлю. Все друг другу глотки грызут и от ревности мучаются, — подруга тяжело вздыхает, а я вдруг слышу за дверью голоса.

— Перезвоню, — шепчу Ленке и скидываю видеозвонок. Сердце замедляет свою работу. Органы слуха тут же напрягаются. Я сглатываю. В коридоре точно кто-то есть. Голоса мужские. Я же не особо правильная девочка, поэтому соскальзываю с кровати бесшумно и крадусь на цыпочках к двери. Прикладываю ухо к дверному полотну, перестаю дышать и вслушиваюсь в каждый звук.

— Так себя не ведут, Илья, — Александр Валерьевич скрипит зубами, сдерживаясь, чтобы не заорать. Всё-таки ночь. — Тебе придётся смириться с тем, что Ксения член нашей семьи.

— Ага. Разбежался. Мне она никто. Просто девка, которую ты притащил в наш дом…

— Не смей! Не смей так отзываться о дочери Инги! — шипит еле слышно, но я почему-то воспринимаю его слова, как будто отчим орет в рупор. — Ты поможешь Ксении освоиться в городе.

— Нет.

— Да, Илья. Поможешь. Иначе можешь сейчас отдать кредитную карточку и ключи от машины.

— Че за грязный шантаж? — усмехается. Я даже выражение лица сводного отчетливо представляю. Делает вид, что ему наплевать, а может ему, действительно, все равно.

— Это не шантаж, а призыв к твоей совести.

— Хреновый какой-то призыв. Тебе бы к магу какому-то обратиться, чтобы уж наверняка…

— Илья!

— Да понял я?! Чего орать так?!

— Не груби девочке. Веди себя с ней прилично, а не так, как сегодня утром. Она тебе скоро сестрой будет считаться.

— Считаться, пап, а не быть. Сам же видишь разницу.

— Илья, — уже строже.

— Понял — принял. Только много от меня не жди.

— Вот и хорошо. Ксению не обижать. Помоги ей друзей найти и в городе освоиться.

В ответ Александру Валерьевичу раздается невнятное ворчание. Я хмурюсь и расслабляюсь, слыша глухие шаги. В коридоре становится подозрительно тихо. Я жму на ручку, чтобы убедиться, что там никого нет, и тут же ойкаю, потому что сводный вваливается ко мне в комнату, стоит только приоткрыть дверь.

— Ай-ай-ай, феечка, — нагло шепчет мне в губы, — знала, что подслушивать не хорошо?

Ильяс Максимов

В комнате новоявленной сестрёнки царит полумрак, и у меня на автомате обостряются все ощущения. Обоняние моментально улавливает новый запах. Ненавязчивый. Нежный, но в то же время дерзкий. Вдыхаю его и забываю, какого хрена вломился к этой пигалице. Слова отца отбойным молотком лупят по мозгам, и я скриплю зубами. Обычно все его спичи воспринимаю на отвали. Он отходчивый в мою сторону. Вспылит, почитает нотации, накажет для вида, а потом переводит на карту новую порцию бабла, чтобы я не слонялся с поникшей головой.

— Долго уши греешь, сестричка?

— По себе судишь? — вздергивает свой любопытный носик. — Тебя не учили, что вламываться в комнату к девушке ночью, как минимум некультурно?

— А я из себя культурного и не строю, — шагаю на феечку, которая отступает, не понимая, что я загоняю ее в ловушку. — Ты у нас какая? Культурная? Или нет? — напираю с дерзкой улыбочкой на губах.

С девчонками всегда прокатывает. Слов не замечают и от наглости готовы из трусов выпрыгнуть. Арина вечно выебывается, а после сосет, как профессиональный пылесос.

— Я та, которая вмажет тебе по яйцам, если полезешь.

— Серьезно? Не боишься? — припираю феечку к стенке, руки помещаю по обе стороны от её головы и рассматриваю симпатичную мордашку при лунном свете.

Без косметики. Кажется, и губки настоящие. Прищуриваюсь. Хочется провести пальцами по мягкой плоти, потому что сестричка облизывает их. Этот блеск вызывает прилив крови к члену, хотя пару часов назад его ублажили по полной программе. Майорова работала на славу, будто за минет могут дать Оскар.

— Есть чего? — слежу за тем, как двигаются её губки. Волосы, как у сказочного создания, блестят даже при лунном свете. Ведьма не иначе. Становится интересно с ней поиграть.

— Есть, — прижимаюсь плотнее, чтобы ощутить тепло её дыхания. Снова вдыхаю запах, которым пропитан воздух в комнате. Раньше здесь так не было. Внесла с собой что-то новенькое. Улыбаюсь, как идиот. За ребрами мотор резко меняет темп работы. В голову лезет дурное воспоминание. Еби родню, роднее будет. Можно ведь папочке показать, насколько я могу быть любезен со своей новоиспеченной родственницей.