Чтение онлайн

— Я тоже… Рада, что пришла, — признаюсь я.

Садимся за стол. Официант открывает вино, разливает по бокалам и оставляет меню. Но за меню мы беремся не сразу. Потому как Дима не может перестать смотреть на меня, а я — улыбаться.

Тянусь за бокалом. Он — тоже.

— За что? — спрашиваю я задушенно.

— За любовь, конечно.

Чокаемся. И я чувствую, как пьянею. До того, как пригубляю рубиновый нектар.

— Терпкая твоя любовь… — шепчу смущенно. Провожу языком по губам. — Стягивает.

Глаза Фильфиневича темнеют. Движения пальцем по хрупкой ножке замедляются.

— Это выдержка, — напоминает глухо голосом, перебитым внушительной хрипотой.

— Ну да…

Делаю еще глоток. Внутри тут же становится горячо. А еще шатко. Дрожит тонкая материя до звона. Ощущение двоякое: очень страшно разбить, но безумно хочется.

Есть не могу, хоть заказываем в итоге немало. Только вино потягиваю. Пьянею все больше. Влияние его взглядов, голоса, присутствия — усиливается.

— Значит, хранил мне верность? — вспоминая, подбиваю на откровенность. — Осознанно? Или просто…

— В этом мире ничего не бывает просто. Ты же понимаешь.

— Не-а, — отрицаю зачем-то. — Мне казалось, что мы с тобой всего-то зацепились травмами… А потом пошло-поехало…

Дима ухмыляется.

— Хочешь подробностей, значит, — делает нужные выводы.

Тут я не отступаю.

— Да-а-а, — тяну шепотом и смачиваю горло очередной порцией вина. — Очень.

— У тебя глаза — пиздец какие сейчас, — выдает он неожиданно. Качая головой, показывает ладонью, как сечет грудь. — Ладно, — переключается, прочищая горло. А меня уже перетряхивает. — Твои варианты.

Я сглатываю. Перевожу дыхание.

— Ну я не знаю… Ты ведь мужчина. С импульсами, потребностями. Помню, как часто тебе был нужен секс. Да и когда я уходила… ты обещал назло…

Я на иголках. А он молчит, выдерживая паузу.

Тишина накаляет атмосферу до предела, за которым обычно между нами происходит взрыв.

— Я не смог бы это сделать даже назло.

— Снова ноль информации! — вспыхиваю я. — Я правда хочу услышать, как ты справлялся!

Он улыбается и признается:

— Я не справлялся.

Господи…

Эта простая фраза лишает меня дыхания.

— Помнишь мою брезгливость? Ты еще потешалась над ней… Так вот, это духовный протест. Против всех, кто не является тобой. После нашего знакомства я окончательно ему проиграл.

Я и без того говорить не могу. Но с этими словами накрывает такой волной дрожи, что пробирает до глубины души.

— В глазах наводнение… — пытаюсь шутить, поправляя челку.

Но спрятаться за ней невозможно.

Вздохнув, закусываю нижнюю губу. И смотрю на Диму, давая ему увидеть, как много это значит. Может, словами сказать не могу. Но глазами… люблю его. Подпирая рукой подбородок, откровенно боготворю.

Сколько так сидим? Трудно сказать. Он ведь тоже не отводит взгляда.

— Ты и правда Идол… Заслужил, — изрекаю чуть погодя. — Выпьем еще? За любовь…

— Выпьем, Богиня, — окатывает ответным теплом.

— Дамы у джентльменов на руках, — заявляю, поднимаясь.

Димка смеется. Низко. Глубоко. И обалденно волнующе.

— Нас выгонят, — хрипит мне в ухо, когда уже сажусь ему на колени, обнимаю, потираюсь.

Руками же прижимает к себе.

Электричество пульсирует — внутри и снаружи.

— Поделом… Им… — резюмирую, касаясь губами гладковыбритой щеки.

— Точно. Такого шоу себя лишат. Глупцы.

Глядя друг другу в глаза, делаем по глотку. Вино обжигает горло, но конкретно в этот момент кажется слабее градуса, что полыхает между нами.

— Скучаешь? — провоцирую, играя с ножкой бокала.

— Да, — тут же отзывается Дима. — А ты? — подается чуть ближе, будто вынуждая признаться в ответ.

Я с нарочитой небрежностью пожимаю плечами, но знаю, что он не купится на эту ерунду.

— Может, совсем немножко… — чуть смещаюсь, позволяя себе легкую провокацию — движение бедер, от которого воздух между нами накаляется еще сильнее. — В дни овуляции…

Дима взрывается смехом, окутывая этим звуком, будто бархатом.

— Зараза, — качает головой. — Помнится, ты когда-то заявляла, что ни одна твоя яйцеклетка на мое обслуживание не будет потрачена.

Я фыркаю, понимая, что с Фильфиневичем могу позволить себе здесь даже такую вольность.

— Ничего не изменилось… — протягиваю с притворным прискорбием. — Всего-то приходится, как оборотню в новолуние, привязываться к батарее. Пф-ф-ф. Мелочь же.

Димка хохочет так громко, что официант все же бросает в нашу сторону косой взгляд. Да и другие посетители. Мне в принципе плевать. А Фильфиневич уже слишком погружен в эмоции, чтобы что-то замечать.

Кусая меня за подборок, шепчет:

— Если что, пиши. Я без проблем помогу. Ни на что не претендуя.

— Правда, что ли? — смеюсь, а в груди пузырьки лопаются. — Совсем ни на что?

— Совсем, — обещает Дима. — Сегодня, случаем, не тот самый день? — спрашивает так многозначительно, что мои щеки аж щипает от жара.

— Ах ты нахал… — выдыхаю отрывисто.

Он скользит ладонью по моей спине. Прожигая ткань, останавливается ниже некуда. Давит, прижимая ближе.

— Учитывая тот факт, что мы оба пьем, ехать нам двоим на такси. Вопрос только куда…

— И правда, вопрос… — тяну время, пригубляя вино. Выдерживаю его взгляд. До последнего. А потом впервые за этот вечер вру: — Ты угадал. Сегодня тот самый день.

[1] Перевод строк из песни: О, милый! Ты — единственный, кого я хочу! Оо-оо-оо, единственный, кто мне нужен! О, да!

Сколько бы мы жизней не прожили,

этот вечер будет одним из тех, что остается в памяти навечно.

На выходе из ресторана пьяные в дым. И не только от вина. Обесценивая оглушительное действие промилле, кружит голову столкновение двух энергетических сил — легкость и напряжение. Именно из-за этого дрожит воздух.

Господи… Я не помню нас такими…

Я не помню такой себя!

Это восторг, всепоглощающий объем которого я себе и представить не могла. Это эйфория. Это электричество, дающее тепло и свет.