Чтение онлайн

Таково было первоначально выбранное название книги. Оно бы сразу информировало потенциального читателя (покупателя) о замысле автора. Однако по настоянию редактора книга получила броское, но мало что говорящее название «О Солон!». С набранным мелким шрифтом подзаголовком «История афинской демократии». Но кто, просматривая полки в книжном магазине, читает подзаголовки?

Работа над книгой начиналась летом 84-го года. Если бы она появилась в продаже в 88-м или 89-м году, то содержание ее оказалось бы весьма злободневным. В стране только начинались реальные демократические преобразования. Волею обстоятельств книга была напечатана лишь в 2001 году. Впрочем, драматический опыт первой демократии, как мне кажется, мог бы быть полезен как современным гражданам, так и их политическим руководителям. Ибо созданное у нас в стране (наспех!) демократическое государство далеко не совершенно.

К лету 84-го года работа над русским вариантом моих «Методов исследования белков и нуклеиновых кислот» была закончена. Редактирование английского перевода «Методов» требовало сосредоточенных, но редких и кратковременных усилий. Научно-технический совет собирался не чаще, чем раз в месяц. Мое регулярное присутствие в Институте уже никому не было нужно. Поэтому я мог целые дни проводить в Ленинской библиотеке, работая с материалами для новой книги.

Начал я с того, что прочитал два учебника по истории Древней Греции для исторических факультетов университетов (проф. Сергеева и под редакцией проф. Авдеева). С единственной целью познакомиться с главными действующими лицами и хронологией событий выбранного периода (V век до н. э.). Зафиксировал имена и даты в моем «рабочем справочнике». Характеристиками исторических персонажей и трактовками событий этими авторами пренебрег. Их следовало выработать самому на основании свидетельств древних авторов. Во избежание преждевременного влияния чужих трактовок решил не читать никакой вторичной литературы по истории Древней Греции вплоть до окончания чернового варианта моей книги. После этого предполагалось знакомство и сопоставление с доступными мне трудами на ту же тему на русском, французском и английском языках — как в Ленинской библиотеке, так и в библиотеках Парижа, куда была запланирована поездка (состоявшаяся лишь в 88-м году).

Штудирование трудов древних авторов оказалось довольно занудным делом. Меня интересовали общественное устройство, психология афинских граждан, религия и детали быта. Куда меньше — их военные подвиги. Между тем именно им многие из этих авторов уделяли основное внимание.

22 июля 1984 года (из дневника)

«Довольно плотно работаю в «Ленинке» со своими греками. Прочитал «Афинскую политию» Аристотеля. Очень интересно! Многое выписал. Потом взялся за «Историю» Фукидида. Сей историк (в прошлом профессиональный военный) скучен невероятно. Из 400 страниц большого формата, наверное, 380 посвящены описанию войн. Тяжеловооруженные «гоплиты» идут то сюда, то туда. Их атакуют лучники или конница. Возводятся стены против укрепленных крепостей. Население захваченных городов вырезают или продают в рабство. Треск стоит от сталкивающихся кораблей. Военачальники интригуют. В глазах рябит от названий населенных пунктов и имен.

К третьему часу такого чтения голова пухнет, и приходится мучительно бороться со сном. Делал пометки и записывал страницы, где встречалось что-нибудь интересное из общественной жизни. Теперь предстоит по ним сделать выписки того, что сможет пригодиться для книги. «Улов» невелик. Неужели и Геродот окажется таким же занудой? Между тем дома читаю судебные речи Лисия. Это, напротив, очень живо и интересно, но относится уже к началу IV века, когда обозначилось неизбежное падение Афин и демократии.

Первое впечатление о народовластии складывается не очень лестное. Усилиями выдающихся демократов (из аристократии!) Солона, Клисфена и Перикла граждане Афин получили действительно демократическое общественное устройство и полное народовластие. Но воспользовались ими далеко не лучшим образом. Толпа в Народном собрании, члены правящего «Совета пятисот» и Народного суда («гелиеи») легко становились жертвами своекорыстных интересов, массовых пристрастий или агитации демагогов. Справедливость и разум торжествовали отнюдь не всегда...

Впрочем, еще очень рано делать заключения. Надо почитать, вжиться в эпоху, сопоставить свидетельства разных авторов, понять психологию рядовых граждан... К примеру, это легкое отношение к смерти! Закон казнил за не слишком серьезные преступления, и всеми это принималось как должное. Зато подсудимый, которому грозила смертная казнь, имел право отказаться от суда и предпочесть изгнание из Афин. Но, по-видимому, мало кто этим правом пользовался. Позор был страшнее смерти. Изгнанный из отечества уже нигде не мог стать полноправным гражданином. А главное, лишившись возможности быть похороненным у стен родного города по принятому в нем обряду, он обрекал свою бессмертную душу на вечные скитания».

Все это, конечно, было любопытно. Но борясь часами со сном над Фукидидом, делая бесчисленные выписки и втискивая «коленом» в свою склеротическую память имена и даты, я иногда думал: «Зачем мне все это? Не пожить ли оставшиеся годы просто для удовольствия? Ведь всю жизнь трудился как проклятый!»

Потом прогонял малодушные сомнения: «Зачем? Наверное, затем, чтобы чувствовать себя счастливым. Зачем же еще? Для меня это почему-то определяется сознанием того, что живу с пользой для других. В сиюминутной пользе достижений науки и техники я разочаровался. Смысл имеет только установление разумного и гуманного способа сосуществования людей в обществе. Без этого все пойдет прахом — рано или поздно! Возможно ли такое сосуществование в принципе? Каким его можно вообразить? Мне кажется, что если я отвечу себе на эти вопросы, то смогу жить спокойно и счастливо, делая хоть что-нибудь в этом плане. Пусть даже эта деятельность не даст ощутимых результатов, а мир будет и дальше катиться к пропасти — я буду делать то, что должно. («Fais ce que doit, advienne que pourra» [7] , как любил говорить Лев Толстой). Быть может, только в этом смысл и счастье жизни. А если сможешь этому научить и таким образом сделать счастливыми несколько десятков молодых людей, которые будут жить, когда тебя не станет, то чего же еще желать?

А далее... Бог знает. Не я ведь один ищу дорогу. Быть может, семена правды и доброты рассеяны по всей Земле, но мало знают друг о друге. Каждое дает росток, а все вместе — урожай «сам-десять». И так в одном поколении за другим. Быть может, и оттеснят злой сорняк нынешней жизни? Это хоть какая-то надежда. Без нее жизнь — просто бессмыслица».

Такие благие мысли приходили и вновь уходили. Надежды на спокойную и счастливую жизнь опять сменялись унынием. Единственное, на что я мог рассчитывать в плане доведения до конца задуманной работы, — это мое неординарное упорство...

26 ноября 1984 года (из дневника)

«Способности у меня всегда были лишь «выше средних», но упорства — с избытком. Когда-то мой приятель по Академии, Леонид Дмитриев, метко сказал: «Есть отличники широкого лба, а есть — широкого зада». Я из этой второй категории. Меланхолически думаю об этом, взирая как бы со стороны на свои занятия античной историей. Курьез, да и только! Заняться историей при почти полной потере памяти. Я слишком много учился в своей жизни: фактически три вуза, два иностранных языка (в зрелом возрасте!), химия и биология — самоучкой. Книги, книги, экзамены без конца. Да еще стихи. Ячейки памяти выработали свой ресурс! Давно запомненное сохраняется (к примеру, Пушкин). Выученное позднее легко стирается (науки, новые стихи) и требует регулярного обновления. Нечто новое — не запоминается вовсе. Втискиваю, как в переполненный чемодан. Недавно, выйдя из читальни, где я только что прочитал пару комедий Аристофана, спросил себя, о чем они и как называются. Еле-еле вспомнил. К чему же труды сии? Включаю отработанную годами привычку к упорядоченному конспектированию. Так, чтобы помнить только, где записана квинтэссенция прочитанного. В случае нужды перечитать за день то, что осваивалось месяцами. А от этого резюме, если надо, перейти к более полному конспекту оригинала.

За последние пять месяцев, помимо беглого чтения двух университетских учебников, «отработал» следующих древних авторов: Гесиод, Фукидид, Геродот, Ксенофонт, Платон, Аристотель, Лисий, Исократ, Демосфен, Плутарх, Эсхил, Софокл, Еврипид, Аристофан. Из современных: Бузескул «Афинская демократия», «Перикл» и Поль Гиро «Частная и общественная жизнь греков» (перевод с французского). В общей сложности около трех тысяч страниц. Отработка происходит следующим образом. Первое чтение — беглое. Задача — выловить интересные для меня (и будущего читателя книги) места, отметить их легкой галочкой на полях (потом стираю). Это — самое трудное. При быстром чтении без пропусков мозг должен работать очень быстро и интенсивно, чтобы успеть оценить значимость прочитанного. Быстро устает. Через пару часов нестерпимо хочется спать. В Ленинке — особенно. Может быть, сказывается отравленный автомашинами воздух центра города. Через каждый час делаю перерыв, чтобы прогнать сон. Быстрая прогулка по лестницам библиотеки с первого этажа, где мой зал, до самого верха и обратно. Иногда 3-5 минут — на улицу. В конце рабочего дня (6-7 часов) усталость и сон так наваливаются, что приходится через каждые десять минут на минуту-другую закрывать глаза. Мучение да и только! Производительность 80-100 страниц за день.