Течению наперекор
Шрифт:
На глазах отца и всего войска несчастный юноша был обезглавлен.
К сожалению, я должен прервать пересказ героических древних легенд, многие века питавших доблесть римлян, далеко не исчерпав списка тех, которые приведены в книге. Пора мне перейти к описанию избранных эпизодов надежно зафиксированной истории Древнего Рима, начиная с 390 года.
В этот год состоялось первое нашествие галлов на Рим. В двадцати километрах от города их встречает наспех собранное римское войско. На стороне галлов значительное численное преимущество. Римляне растягивают фронт, но галлы все равно его обходят. Не начав сражения, римляне обращаются в бегство. В тот же вечер галлы подходят к воротам Рима. Откладывают штурм города до утра. Тем временем, по решению сената, все способные сражаться юноши, а также самые крепкие из сенаторов вместе с женами и детьми поднимаются на Капитолий. Там, на вершине холма, они занимают оборону крепости, свозят в нее оружие и запасы продовольствия. Тит Ливий так поясняет смысл этого перемещения: «Если грозящее Городу разрушение переживут крепость и Капитолий, обитель богов, если уцелеет боеспособная молодежь и сенат, средоточие государственной мудрости, то можно пожертвовать толпою стариков, оставляемых в Городе на верную смерть». Разграбив и, быть может, предав огню беззащитный город, галлы уйдут. Взять стоящую на скалистом холме крепость им не удастся. Ее защитники из праха восстановят поверженный Рим.
Основная масса граждан, в большинстве своем плебеи, перешли по мосту Тибр и укрылись в близлежащих городах. Утром, не встретив сопротивления, галлы вошли в Город. Он был почти пуст и только в окрестностях форума они увидели старцев, облаченных в священные одежды и украшенных почетными знаками отличия. Они спокойно восседали на креслах из слоновой кости у порога своих домов. «Кроме украшений и одежд, более торжественных, чем бывает у смертных, — пишет наш историк, — эти люди походили на богов еще и той величественной строгостью, которая отражалась на их лицах. Варвары дивились на них, как на статуи. Рассказывают, что в этот момент один из стариков, Марк Папирий, ударил жезлом из слоновой кости того галла, который вздумал погладить его по бороде (а тогда все носили бороды). Тот пришел в бешенство, и Папирий был убит первым. Другие старики также погибли в своих креслах».
Это дорогого стоит — иметь право вообразить в истории своего народа опустевший город и стариков в торжественных одеяниях, восседающих в ожидании жертвенной смерти!
Предположения римлян оправдались. Город был разграблен и сожжен, но крепость галлы взять не смогли. Только варвары не просто ушли, а бежали, потерпев жестокое поражение в битве на улицах мертвого города с подошедшей к нему большой армией римлян. Ею командовал опытный полководец Марк Фурий Камилл.
Я решил рассказать об этом эпизоде не только ради величественной картины ожидающих доблестной смерти старцев. Но еще и ради некоторых событий, происходивших вне города, когда в нем хозяйничали галлы. В этих событиях поражает степень уважения законов, изначально присущая древним римлянам. Дело было так. Придя в себя после постыдного бегства, римские воины собрались в расположенном неподалеку этрусском городе Вейи. Их численность существенно увеличилась. Они горели желанием освободить Рим и смыть позор своего поражения. Все были единодушны в том, что командование операцией следует поручить Камиллу. Но по закону, командующего должен был назначить сенат, окруженный на Капитолии. Казалось бы, какая бессмыслица — считаться с этим законом на пороге гибели государства! Но для римлян это было не так. Послушаем рассказ Тита Ливия:
«Проникнуть через вражеские посты было делом рискованным. Для этого свершения предложил свои услуги отважный юноша Понтий Комний. Завернувшись в древесную кору, он вверил себя течению Тибра и был принесен в Город. А там вскарабкался по ближайшей к берегу скале (Капитолия. — Л. О.), такой отвесной, что врагам и в голову не приходило ее охранять. Ему удалось подняться на Капитолий и передать просьбу войска на рассмотрение должностных лиц. В ответ было получено распоряжение сената, согласно которому Камилл немедленно провозглашался от имени народа диктатором; воины же получили право выбрать полководца, какого пожелают. И с этим вестник, спустившись то же дорогой, поспешил обратно». Выбор воинов был уже сделан, и войско под командованием Камилла немедленно направилось к Риму...
За один год после изгнания галлов разрушенный и сожженный, деревянный в ту пору Рим отстраивается заново. Каждый гражданин получает право ломать камни и рубить лес где угодно. Население Города, за исключением благородных старцев, сохранилось. Малоимущим издержки строительства помогает покрыть государство...
Теперь продвинемся на сто восемьдесят лет вперед, чтобы познакомиться с самым выдающимся римским гражданином и полководцем II века до н. э. Публием Корнелием Сципионом младшим. Тревожные мысли римлян и первоочередная забота сената сейчас, в 209 году, связаны с событиями в Испании. Вот уже девять лет идет крайне тяжелая для Рима война с Карфагеном.
В 218 году командующий карфагенскими наемниками в Испании, еще очень молодой (ему 28 лет), но уже многоопытный полководец Ганнибал с пятьюдесятью тысячами воинов и полусотней боевых слонов совершил неслыханно дерзкий переход из Испании через Пиренеи и Альпы в Италию. В первом же сражении он разбил римскую армию консула Фламинина, но на Рим не пошел, понимая, что без осадных орудий взять город штурмом не удастся. А для длительной осады у него мало сил и пока что нет возможности обеспечить армию в течение долгого времени продовольствием. Такую возможность он рассчитывает получить от перешедших на его сторону италийских союзников Рима. Но для этого надо нанести римлянам достаточно убедительное поражение. Поэтому вот уже восемь лет он со своим заметно уменьшившимся войском бродит по дорогам Италии, провоцируя римлян на битву в открытом поле. Но пожилой и многоопытный командующий новым римским войском Квинт Фабий Максим упорно придерживается тактики изматывания противника. Он следует за Ганнибалом по неудобным для сражения холмам, нападая на его фуражиров и тревожа короткими наскоками конницы.
Дважды, сначала Фабия, потом сменившего его консула Эмилия Павла, недовольный вялым течением войны народ в Риме заставляет сразиться с Ганнибалом. И оба раза карфагенянин оказывается победителем. Тем не менее союзные с Римом города Италии все еще боятся открыть ему свои ворота. В конце концов Ганнибал уходит на самый кончик италийского «сапога» — в Регию. Здесь он может легко обороняться и ожидать прихода подкрепления из Испании. Там формируются три больших войска. Одно из них его брат Гасдрубал должен в ближайшее время по тому же пути привести в Италию. Вот почему римляне, измученные это странной войной и порядком напуганные победами Ганнибала, с такой тревогой следят за тем, что происходит в Испании. Туда с интервалом в два года было отправлено два римских войска: одно под командованием Гнея Корнелия Сципиона — дяди Сципиона младшего; второе — под командованием его отца, Публия Корнелия Сципиона старшего. К 209 году обе римские армии потерпели поражение, а оба командующих были убиты. И все же судьба Рима должна решаться в Испании. Войско Ганнибала достаточно потрепано, чтобы он не осмелился покинуть Регию до прибытия подкрепления. Во что бы то ни стало надо помешать армии Гасдрубала, а вслед за ним и двум другим армиям уйти в Италию.
Формируется еще одно 30-тысячное войско. В Испании к нему присоединятся остатки воевавших там легионов. Но кого назначить командующим? Когда в специально созванном Народном собрании ставится этот вопрос, оказывается, что никто не предлагает свою кандидатуру. Для описания того, что случилось далее, предоставим слово историку Аппиану:
«Печаль и молчание нависли над собранием, как вдруг Корнелий Сципион, сын Публия Корнелия, убитого в Иберии (Испании. — Л. О.), еще очень юный — ему было всего 24 года — но считавшийся очень благоразумным и даровитым, выступив на середину... заявил, что он является по наследству ближайшим из всех мстителей за отца, дядю и отечество. Он со всей силой и твердостью заявил, между прочим, как бы охваченный божеским наитием, что овладеет не только Иберией, но вслед за ней и Ливией, и Карфагеном. Некоторые считали, что он пустословит, как это бывает у юношей, но он поднял удрученный дух народа — испуганные всегда радуются обещаниям улучшения — и был выбран военачальником в Иберию».
Здесь неуместно описывать ход военных действий в Испании. Молодой Сципион проявил себя там гениальным полководцем. Сначала он овладел, казалось бы, неприступной приморской крепостью Новый Карфаген, затем одно за другим разбил два намного превосходящих по численности карфагенских войска, но... поневоле упустил Гасдрубала, который, все-таки, дошел до Италии. К счастью, он не успел соединиться с Ганнибалом и был разбит. Так что, когда Сципион вернулся в Рим, никто не упрекал его за то, что он не смог задержать Гасдрубала. Военные действия Сципиона в Испании подробно описаны в книге. Здесь же я хочу уделить внимание личности победителя.
Всю захваченную в крепости казну карфагенян он передал Римскому государству. Всех заложников, которых прислали поддерживавшие карфагенян испанские города, он отпустил. Не стал наказывать и сами эти города. Предложение испанцев избрать его своим царем — отверг.
«Несколько римских солдат, — рассказывает историк Полибий, — повстречали девушку, выдававшуюся юностью и красотой. Зная слабость Публия к женщинам, солдаты привели девушку к нему и предложили ее в дар. Публий, однако, объявил, что для него как для частного человека, но не военачальника, не могло бы быть дара более приятного. Солдатам он выразил благодарность и велел позвать отца девушки, которому тут же передал ее... Этим поступком Публий показал умение владеть собой и воздерживаться, чем снискал себе расположение со стороны покоренного народа».
А он был молод, и испанка, надо полагать, была исключительно хороша собой!.. В Рим возвращается уже не дерзкий юноша, а прославленный полководец, кумир римского народа. Сенат, встревоженный такой популярностью, отказывает ему в триумфе, поскольку он вел войну, не занимая ни одной из высших государственных должностей.
Сципион не обижается. Ему нужен не триумф, а звание консула с правом набора войска — ведь он обещал народу, что овладеет Ливией и Карфагеном. В первые же консульские выборы восторженный народ римский выбирает Сципиона консулом. Он открыто заявляет о своем намерении возглавить экспедицию в Африку. Не сомневается в том, что это заставит карфагенян отозвать Ганнибала из Италии. Ручается, что сумеет победить его уже на африканской земле, а затем принудить к капитуляции и сам Карфаген.