Чтение онлайн

Поскольку учреждения социальной защиты выдвигают на первый план лишь один частный аспект семейной реальности — ее отклонения от нормы, — терапевт принимает решение сфокусировать терапию на другом частном аспекте реальности — элементах компетентности в семье. Он ставит под сомнение односторонний подход, представляющий взаимоотношения детей между собой, с матерью и школой только в отрицательном свете. Он фокусируется на более сложной реальности, включающей в себя возможность компетентных действий, благодаря чему семья может оказаться способной преодолеть трудности своего положения.

После нескольких месяцев работы терапевт Джон Андерсон просит Минухина вместе с ним встретиться с семьей для консультации. Цель консультации — помочь терапевту отвлечь членов семьи от сосредоточенности на негативных сторонах и подтолкнуть их к реализации своей компетентности.

Минухин: Ты когда-нибудь раньше бывал в этой комнате?

Мэтт: В этой — нет.

Минухин: Хорошо. Теперь скажи мне, что необычного ты видишь в этой комнате?

Мэтт: Я вижу камеры.

Минухин: Сколько камер?

Мэтт: Одна, две…

Марк: Я вижу микрофоны.

Рюби: Я вижу одну, две, три камеры.

Минухин: Три камеры. А сколько микрофонов? Сколько — покажите мне.

Марк: Один, два, три.

Минухин: Правильно, три. А что еще странного вы видите в этой комнате?

Рюби: Зеркало.

Минухин: Зеркало. Что вы думаете об этом зеркале?

Мэтт: В нем нет стекла.

Минухин: Ты знаешь, что такое одностороннее зеркало?

Марк: Нет, не знаю.

Минухин: Хорошо. Пойди сюда, я тебе покажу. Хотите все посмотреть?

Мать: Нет. Я знаю, как оно работает. Я здесь уже была. (Минухин ведет детей в комнату по другую сторону одностороннего зеркала.)

Консультант начинает сеанс с присоединения к детям в игре-исследовании. По ту сорону одностороннего зеркала он продолжает игру, включая и выключая свет и показывая, как можно делать зеркало прозрачным с той или другой стороны. Дети реагируют с любопытством, живо, заинтересованно и активно, а их замечания разумны. Поскольку ни одно из этих свойств не входит в характеристику мальчиков, сложившуюся в семье, у консультанта появляется желание исследовать эту не отмеченную ранее сторону их поведения, поставив под сомнение сосредоточенность семьи и школы на их деструк- тивности.

На протяжении следующих пятнадцати минут сеанс ведет терапевт. Семье сообщают, что это позволит консультанту увидеть, как все они и терапевт исполняют свой совместный танец. Все это время мать жалуется терапевту на поведение близнецов, а они на удивление вежливо соглашаются с ней. Через пятнадцать минут в беседу вступает консультант, а терапевт отодвигается вместе со стулом назад, подчеркивая смену лидера.

Минухин: Хорошо. Я несколько озадачен. Давайте я расскажу, что видел. (Обращается к детям.) Я вижу, что вы очень смышлены и очень наблюдательны. Стоит вам войти в комнату, и вы, как молния, уже все замечаете. Еще я вижу, что вы хорошо действуете вместе. Я слышал, как вы разговариваете, и это получается у вас вежливо, и умно, и приятно, так что я спрашиваю себя: "В чем же проблемы с этой семьей?" Но, может быть, вы сильно изменились за последние два месяца, пока идет терапия? Может быть, дело именно в этом? Рюби, может быть так, что за последние два месяца ты совершенно изменилась?

Рюби: Может быть, и так.

Минухин: Прелестно. Кто еще изменился? Ты, Марк?

Марк: Нет. Изменился на тридцать пять процентов.

Минухин: А в чем ты изменился? Эти тридцать пять процентов — в чем они заключаются?

Марк: Ну, я стал носить нижнее белье. Я ношу носки. Я стараюсь стать умнее и все такое.

Минухин: А ты, Мэтт? Когда ваша мать говорит, что вы выглядели как бродяги, что она хочет сказать?

Мэтт: Она хочет сказать, что у нас грязная одежда, и носки разные.

Минухин (указывая на одежду мальчиков): Значит, вы не всегда одеты так, как сейчас?

Марк: Нет, сегодня я постарался одеться почище.

Минухин: А ты, Мэтт? Учитель стал бы ругаться, если бы ты пришел одетым, как сейчас? Как ты обычно одеваешься?

Мэтт: Иногда я не надеваю нижнего белья… Иногда и носки не надеваю.

Минухин: А в чем проблема с тобой, Рюби?

Рюби: Я иногда не причесывалась и не надевала носки или надевала грязные.

Минухин: Тогда я не понимаю. Знаешь, ты должна мне немного помочь, потому что ты, по-моему, очень хорошая девочка, внимательная и послушная. Так почему ты не делаешь того, чего от тебя ждут?

Рюби: Просто не хочу.

Минухин: А мать говорит тебе, что надо одеваться иначе?

Рюби: Она говорит: "Одевайся прилично".

Минухин: А что говоришь ты?

Рюби: Просто не обращаю внимания.

Минухин: Значит, ты ссоришься с матерью. Не по-настоящему ссоришься, но поступаешь так, как хочешь. Правильно?

Рюби: Правильно.

Минухин: Миранда, тебе тринадцать, ты самая старшая. И ты, по- моему, очень хорошо сложена. Какие у тебя проблемы с мамой?

Миранда: Иногда, когда она уходит и я вижу, что в доме беспорядок и все такое, я делаю что-то за Рюби или за близнецов. А она мне снова и снова говорит: "Не делай ничего за них". А я не обращаю внимания. Я просто иду и делаю.

Существует несоответствие между поведением детей, вежливых и готовых сотрудничать, их одеждой, чистой, опрятной и красивой, и тем, как они характеризуют себя сами, подчеркивая свои отрицательные стороны. Даже Миранда, ребенок-родитель, взявшая на себя множество обязанностей из-за болезни матери, представляет свое ответственное поведение в отрицательном свете. В этой неполной семье с больной, измученной, потерявшей всякую надежду матерью сложилась структура, в которой мать делегирует свои функции ребенку-родителю, но поскольку мать считает, что это неправильно и означает невыполнение ею своей роли как матери, она придает этой необходимой структуре отрицательную аффективную окраску.

Отрицательное представление о реальности этой семьи поддерживают различные учреждения социальной защиты. Департамент социального обеспечения пригрозил прекратить выплату пособия, если к ним переедет друг матери, с которым она живет два года. Школа постоянно присылает домой записки с жалобами учителя на плохое поведение близнецов, из-за чего проблема со школой формулируется как вина матери. Терапевт также фокусировался на исследовании трудностей управления в семье и подчеркивал необходимость усиления руководящей функции матери.

Консультант, озадаченный всеобщей тенденцией к негативным формулировкам, испытывает симпатию к членам семьи и замечает в их взаимодействиях некоторые позитивные качества. Все это усиливает его первоначальное побуждение поставить под сомнение сложившееся представление об этой семье.

Минухин: Значит, у вас в семье две мамы?

Миранда. Угу.

Минухин: Она и ты? Значит, ты хорошая. Ты главная.

Миранда. На самом деле — нет.

Минухин: Я знаю, что ваша мама больна, и поэтому ты, Миранда, много чего берешь на себя, чтобы ей помочь.