Технобойня
Шрифт:
– Особой разницы не вижу, на то и служит фильтр, - выдавил Костя.
– Вижу, что тебя голыми руками не взять, - произнес хозяин помещения и по-дружески присел рядом с "гостем".
– Вы слишком самоуверенно себя ведете.
– Вновь перешел на "вы".
– Вы не задумывались над тем фактом, что мне нечего терять?
Старик улыбнулся и отпил из стакана. Его взгляд встретился с взглядом собеседника.
– Если бы ты напал на меня, то многое бы упустил. У меня есть ответы на все интересующие тебя вопросы, но я не уверен, что эти ответы придутся тебе по вкусу, и ты сможешь поверить мне. Слишком уж они угловаты и будут с трудом втискиваться в ваше стройное понимание жизни города. Ты не поверишь, но даже я знаю вашу версию.
– И о чем же говорит наша версия?
– Всякие выдумки и прочую чепуху про испытания над раковыми клетками. Причем вы во всей этой истории выступаете в роли лабораторных мышей. Хрень несусветная! Рак уже давно побежден и вместо него встали другие трудности.
– Тогда поясни, почему люди в нашем городе по-прежнему страдают от раковых заболеваний, почему канцерофобия - главная фобия богатых? И вообще, поведай мне свою версию происходящего.
Иван Гаврилович усмехнулся и нажал на пульт рядом с подлокотником дивана. На деревянной тумбой перед диваном взлетела в воздух голографическая картинка.
– Не могу тебя упрекнуть в желании узнать поскорее правду, но ты, конечно, не забыл о двух друзьях, блуждающих в стенах нашей скромной обители?
Хумо встрепенулся, схватился обеими руками за волосы и крепко зажмурился. В глазах зажгло от понимания, что он позабыл о них, позабыл о том, что нужно попытаться их спасти. Пленник резко схватил старика за отвороты рубашки и грозно, не боясь последствий, прокричал в лицо:
– Где они? Они еще живы?
Капельки слюны коснулись лица старика. Он мягко взял руки обозлившегося "гостя" и убрал в сторону. Повстанец смотрел на врага, не смыкая глаз.
– Не нужно кипятиться, - все также спокойно говорил старик.
– Если бы я хотел, то вы бы уже давно находились в зале Стазиса.
– В зале Стазиса?
– повторились слова.
– У вас это называлось формалиновой комнатой.
– Откуда у тебя столько сведений он нас? Среди нас был шпион?
– Не кипятись! Я здесь именно для того, чтобы рассказать все, что знаю. Давай понаблюдаем за твоими друзьями.
Они оба уставились в трехмерную картинку. Саша и Роман пробирались сквозь лабиринт этажей и комнат к разгадке.
Глава седьмая
Роман остановился и, вслушиваясь в пустоту, проговорил:
– Ты что-нибудь слышал?
Саша помотал головой. Он ничего не слышал и никого не видел уже несколько минут. После долгого и тяжелого подъема по кабелям руки едва не отвалились. Таких экзерсисов он не проводил уже давно. Последний раз, когда он проделывал что-то подобное, высохшая лиана оборвалась, и он тяжело упал на спину, едва не сломав ребра. Те тяжелые времена Саша вспоминал нечасто. Когда кабеля повернули и врезались в стену, встала дилемма - что делать дальше. Саша предложил опасный, но единственно возможный выход - цепляясь за неровные края стыков плит, ползти к вентиляционной трубе в нескольких десятках метров от них. Роман не сразу поддержал эту, казалось, безумную идею, но другого выхода не было. Стеклов взглянул вниз и убедился, что под ними не меньше пятидесяти метров. Эта опасная высота немного вскружила голову, но было решено действовать по задумке Саши.
Здоровяк трепетным и одновременно утешающим голосом предупредил об опасности взгляда вниз. "Не знаешь опасности, не знаешь чего от нее и ждать. Изо всех сил старайся не смотреть вниз. Не спеши. Так мы сможем дойти до конца и остаться в живых". Словам друга искренне хотелось верить. Стеклов уступил ему дорогу, чтобы посмотреть, как подобное действие выполняет профессионал. Саша потрепал на голове Романа волосы и сделал первый шаг.
Мужеству этого человека смог бы позавидовать легендарный Зверобой, таким он казался бесстрашным. Но наигранное бесстрашие снаружи контрастировало с внутренним бушующим океаном внутреннего мира. Саша знал, что нужно продвигаться вперед и делал это не благодаря желанию, а необходимости. Каждый последующий шаг делался осторожней предыдущего, потому что края внутренней чаши бесстрашия выплескивали едкую желчь фобий. Выступ менее четырех сантиметров служил оплотом веры, хотелось верить, что нога не сорвется в пропасть и тело не послужит "пищей" для педантично вычищенного пола.
Несмотря на совет другу, взгляд здоровяка самопроизвольно устремлялся книзу. Высота словно засасывала его и гипнотизировала. Считанные мгновения глаза смотрел вниз, а ноги безудержно начинали трястись, будто сговорившись с полом, пытались сбросить его. Но желание жить не уступало место слабостям, и Саша двигался дальше. Он прошел уже больше половины пути и оглянулся. Карие глаза Романа смотрели на него, и в них Саша видел поддержку. Он повернулся и продолжил испытание. Оставшиеся метры здоровяк прошел с достоинством.
Когда нога порхнула в воздушную трубу, Саша - казалось единственный раз за последние минуты - выдохнул. Во рту пересохло, а голова кружилась от волнения. Примерно двести ударов в минуту он ощущал в груди. "Не помереть бы от приступа тахикардии", - беззвучно прошептал здоровяк и подмигнул Роману.
Стеклов не заметил паники в глазах друга и решил, что сможет перебороть себя - сделать первый шаг. Вся история повторилась, только вместо безмолвного превозмогания страха, Роман изредка выкрикивал нецензурные слова. Таким образом, он подбадривался. Он несколько раз останавливался, не находя сил продолжить путь, но благоразумие вступало в защиту права на жизнь и подталкивало вперед. Спустя несколько минут он оказался рядом с Сашей и по-братски обнял его. Он не смог выдавить и слова, а просто пополз по трубе, в сердцах понимая, что он уже не похож на того смазливого миллионеришку, каким был раньше.
Саша двигался невероятно быстро. Что-то змеиное было в его плавных движениях. Стеклов старался не отставать. Вскоре труба закончилась металлической решеткой вмонтированной в стену. Сквозь нее просматривался просторный кабинет, наполненный бесчисленным количеством папок. Здоровяк развернулся и ногой выбил решетку. Звонкий грохот ломающихся прутьев преграды ужалил барабанные перепонки. Спрыгнув на пол, Роман попытался найти переключатель. Вскоре флюоресцентные лампы осветили темные стены помещения. В папках были заключены непонятные списки цифр и латинских букв. Решив, что подобный шифр им не по зубам, они вышли из комнаты.
Роман остановился и, вслушиваясь в пустоту, проговорил:
– Ты что-нибудь слышал?
Саша помотал головой. Он не знал, что услышал друг, но решил не рисковать и прошел вперед. Теперь и он услышал звук защелкивающихся дверей, словно кто-то в страхе заперся, боясь увидеть озлобленных повстанцев. Он проверил каждую дверь - заперты!
– Идем дальше, - махнул рукой здоровяк.
Роман застыл на месте, он осматривал серый потолок, будто выискивая в нем всевидящее око.
– Старший брат смотрит на тебя!
– подшутил Саша.
– У тебя такое ощущение?
– Да, даже мурашки по коже. Терпеть не могу это чувство. В джунглях тоже самое. Кажется, что из каждого куста на тебя смотрит враг.
– Куда все подевались? Неужели задействованы в обороне города? Или... я даже не знаю.
– Что бы это ни было, мне это не нравится.
За каждой новой дверью им встречались несколько закрытых и одна открытая. Словно их вели куда-то. Они не знали куда идти. Вся атмосфера этого здания напоминала дежа вю. Каждая новая комната была похожа на другую. Коридоры, лишенные картин, но с одинаковыми обоями, даже, казалось, вид из окна был предсказуем. Роман прижался к широкому стеклу и расширившимися глазами наблюдал за тем, как катафалки продолжали поставлять людей в формалиновую комнату.