Чтение онлайн

Диана: «Здесь вы мне точно проигрываете. У меня врожденное аутоиммунное заболевание. Но не переживайте. Это незаметно и ни на что не влияет, просто мне нужно постоянно пить поддерживающие препараты».

Примечания Кузнецовой Л.М.: на самом деле, влияет. И еще как влияет. Чаще всего, при лечении аутоиммунных заболеваний используются гормональные препараты дексаметазон и преднизолон. Теперь обратимся к медицинскому справочнику. В частности, побочные эффекты от дексаметазона со стороны нервной системы (в данном контексте другие нас мало интересуют): дезориентация, галлюцинации, делирий, эйфорийное состояние, депрессия, психоз, нервозность, бессонница, боль в голове, судорожность, головокружение, высокое внутричерепное давление, вертиго, повышенное беспокойство, паранойя.

Также побочные эффекты от преднизолона, остановимся опять же исключительно на нервной системе: психические расстройства (делирий, дезориентация, эйфория, галлюцинации, маниакально-депрессивный психоз, депрессия, паранойя, повышение внутричерепного давления, нервозность или беспокойство, бессонница, головокружение, вертиго, псевдоопухоль мозжечка, головная боль, судороги). Симптомы обычно проявляются в течение нескольких дней или недель, большая часть из которых исчезает после снижения дозы препарата или его полной отмены, однако в некоторых случаях требуется наблюдение специалиста и соответствующее лечение.

Однако у Никиты формируется стойкое чувство сочувствия и желания заботиться, он стесняется продолжать эту щекотливую, по его мнению, тему. Для понимания этого феномена обратимся к отрывку из романа «Возможность острова» блестящего французского писателя Мишеля Уэльбека:

«Я выяснил, что Эстер в тринадцать лет перенесла тяжелейшую болезнь почек, ей понадобилась сложная операция, одна почка у неё так и осталась атрофированной, поэтому она вынуждена выпивать как минимум два литра воды в день, вторая пока в порядке, но в любой момент может сдать; мне казалось, что это, безусловно, важнейшее обстоятельство, вероятно, поэтому она и не вошла в разум в сексуальном плане: она знала цену жизни, знала, насколько жизнь коротка…

Эстер, безусловно, не была хорошо воспитана в привычном смысле слова, ей бы никогда не пришло в голову вытряхнуть пепельницу или вытереть стол после еды, а выходя из комнаты, она ничтоже сумняшеся оставляла свет включённым (однажды на своей вилле в Сан-Хосе я, двигаясь за нею следом, вынужден был семнадцать раз щёлкнуть выключателем); тем более не имело смысла просить её что-то купить, принести из магазина что-то, предназначенное не для неё лично, и вообще просить её о какой-либо услуге. Подобно всем очень красивым девушкам, она, по сути, годилась только для секса, и глупо было использовать её как-то иначе, видеть в ней нечто большее, нежели роскошное животное, балованное и испорченное во всех отношениях, избавленное от любых забот, от любого тяжёлого или скучного труда, чтобы целиком посвятить себя сексуальному служению. И всё же она отнюдь не стала тем несносным, абсолютно холодным и эгоистичным чудовищем, или, выражаясь в духе Бодлера, дьявольски испорченной девчонкой, какой в большинстве своём бывают очень красивые девушки; она понимала, что такое болезнь, слабость, смерть. Эстер была красива, очень красива, бесконечно эротична и желанна и тем не менее жалела больных животных, потому что знала боль; в тот вечер я понял это – и именно тогда по-настоящему полюбил её. Мне никогда не хватало для любви одного лишь физического желания, пусть сколь угодно бурного, оно могло достигнуть этой высшей стадии, лишь когда наряду с ним, в каком-то странном сочетании, во мне рождалось сострадание к желанному существу; конечно, всякое живое существо заслуживает сострадания уже потому, что оно живое, а значит, обречено на бесчисленные страдания; но применительно к существу юному и пышущему здоровьем это соображение переходит в разряд теоретических. Из-за болезни почек, из-за своей неожиданной, но вполне реальной физической слабости Эстер могла пробудить во мне искреннее, невыдуманное сострадание всякий раз, когда бы у меня ни возникла потребность испытать по отношению к ней это чувство. Кроме того, поскольку сама она была жалостлива, а временами, при случае, даже склонна к доброте, то я мог относиться к ней с уважением – что венчало собой всю конструкцию, ибо я не отличался излишней страстностью, и если мне случалось желать женщин абсолютно жалких и презренных, если я не раз спал с девушкой только для того, чтобы доказать свою власть над нею, по сути, подавить её, если мне доводилось изображать это не слишком похвальное чувство в своих скетчах, демонстрируя порой поразительное понимание тех насильников, что убивают жертву сразу после того, как попользуются её телом, то для того, чтобы любить, мне, напротив, всегда требовалось уважение, в глубине души я всегда ощущал неловкость, зная, что сексуальная связь основывается только на эротическом влечении при полном равнодушии ко всему остальному; для того чтобы чувствовать себя счастливым в сексуальном плане, мне, за неимением любви, нужен был хотя бы минимум взаимной симпатии, взаимного уважения, взаимного понимания. Нет, я отнюдь не утратил человеческих чувств (Мишель Уэльбек, «Возможность острова», 2023 год, издательство АСТ)».

Ровно такие же чувства испытывает сейчас и Никита. Это, к слову, один из его любимых романов вообще.

Диана: «Мы заселились и уже отправляемся на тренировку, наверное, до вечера».

Никита: «До связи».

15 марта, 15:43, время Московское

Диана: «А вот так мы тренируемся».

Дианой отправлено несколько фото: группа синхронисток отрабатывает различные элементы программы в бассейне.

Никита: «Красиво! А ты почему не купаешься, русалочка?)»

Диана: «Я свое отплавала)))»

Никита: «Устала с дороги?»

Диана: «А вы пригласите меня на свидание? Или будет как с номером телефона?»

Примечания разработчика Кузнецовой Л.М.: Диана вызывает в Никите чувство вины и неловкости – классика.

Никита: «А куда бы ты хотела пойти? Кино, наверное, для первого раза не подходит – пообщаться не сильно получится. Можно погулять, зайти потом в кафе или ресторан».

Диана: «Мне нравится гулять. И наши скоростные подземные трамваи».

Никита: «Значит, встретимся и будем импровизировать».

Диана: «А вдруг мы друг другу не понравимся?»

Никита: «Я где-то читал, что совместно прожитый стресс сильно сближает. Можно пойти на аттракционы или вообще с парашюта прыгнуть вместе)».

Диана: «А вдруг они не раскроются?»

Никита: «Тогда мы умрем в один день, пропустив «и жили они долго и счастливо».

Диана: )))

Никита: «Лучше всё-таки гулять, обсуждать Карамазовых, «Мастера и Маргариту», «Лолиту».

Диана: «Например. «Лолиту» я почти не помню. Только моментами».

Никита: «Да там и обсуждать-то нечего на самом деле. Хотя Гумберт там для своей аргументации вспоминает нравы Рима, даже бедную Беатриче Данте приплел. Особенно я, что называется, ушел в осадок, когда Гумберт рассуждает о том, почему бы от Лолиты не зачать себе вторую Лолиточку, а при определенных благоприятных раскладах даже и третью)».

Диана: «Все они немного нездоровые. Особенно мой любимый Велимир».

Никита: «А это кто такой?»

Диана: «Хлебников».

Никита: «Он тоже по маленьким девочкам?»

Диана: «Он по травке».

Никита: «Ну, травка – это детский садик. В начале двадцатого века они там и коксом долбились, который в аптеке продавался. Маяковский, например, предпочитал балтийский чай: спирт с кокаином».

Диана: «И Лилию».

Никита: «Спирт, кокаин и чужая жена. Нормальный выбор вообще?»

Диана: «Такие времена, такие нравы… В Карениной все с чужими женами спали. И это было как бы нормой».

Никита: «Да там в дворянских гнездах люди женились и выходили замуж за наследство. Сохранить семейный капитал. Когда брак является основой торгово-материальных и деловых связей, это еще как-то можно понять. А просто так жить с неприятным тебе человеком годами… И ладно еще внешность, может быть, с годами стерпится-слюбится, как говорится. А если человек просто конченная тварь? Тогда уж, батюшка, извольте, лучше в полк и на войну».

Диана: «И такое случалось».

Никита: «Опять же, у кого какие ценности в жизни. Кто-то бы, может быть, и с жабой злобной жил и фальшиво называл ее любовью всей своей жизни, пользовался благами, спал бы с кем хотел. А кому-то и с милым рай в шалаше. И сейчас такое сплошь и рядом».

Диана: «Да, люди не сильно изменились с тех пор. Мне нужно закончить тренировку. Я вернусь к вам, как только смогу, мой милый».

Никита: «Хорошо, конечно».