Чтение онлайн

Тони Хейл, генеральный директор компании Chartbeat, занимающейся исследованием веб-трафика, признал, что «фактически нет никакой корреляции между тем, чем люди делятся онлайн, и тем, что они на самом деле читают». Более того, любые дискуссии о качестве сегодня идут вразрез с представлениями постмодернизма, согласно которому все и всё имеет равную ценность.

Это особенно верно для некоторых педагогических кругов. Многие школы одновременно взяли курс на цифровые технологии обучения, несмотря на то, что, согласно ряду исследований, бумага и пиксели воспринимаются по-разному. У старых и новых технологий есть свои преимущества, и для решения насущных задач мы должны выбрать лучшую – ручки и бумага или электронные читалки и айпады.

Экраны могут притупить наше внимание и помешать вдумчивому чтению, которое, в свою очередь, влияет на мышление и способность понимать материал. В ходе одного исследования было обнаружено, что студенты, делавшие записи от руки, обычно лучше понимали содержание лекции, чем студенты, набиравшие текст на экране. Возможно, такой результат отчасти обусловлен тем, что компьютеры были подключены к сети и возникал соблазн заниматься посторонними делами. Может быть, причина в том, что трудно слушать кого-то и одновременно печатать (слушать, а потом записывать от руки проще, и, как правило, это помогает выделить ключевые моменты). Структура книг, журналов и газет также помогает читателям лучше ориентироваться в материале и при необходимости легко возвращаться к местам, которые они хотели бы перечитать, и находить информацию, которую хотели бы вспомнить. Если мы пойдем на поводу у сторонников компьютерно-продвинутых школ, не станем ли мы менее сообразительными и более поверхностными?

Мы знаем, что уровень человеческого интеллекта растет во многом благодаря развитию систем образования, здравоохранения и социальной поддержки. В Дании с 1950-х до 1980-х годов для оценки интеллекта призывников использовался стандартный IQ-тест, и он наглядно показывал, что уровень интеллекта постепенно возрастал. Это подтверждается и другими данными. Однако начиная с 1998 года в развитых странах, таких как Дания, Великобритания и Австралия, наблюдается нечто странное. Уровень IQ не просто не повышается – он снижается!

Данных, чтобы делать какие-то выводы, на сегодняшний день мало. Возможно, это всего лишь вспышка. А может, и реальная тенденция, на которую оказывает влияние культура или даже питание. Искусственный рацион, состоящий из переработанных продуктов, безудержное использование телевидения и компьютеров или сомнительные образовательные реформы – все это дает свои плоды.

Существует мнение, что человек достиг предела естественных генетических возможностей, что период роста и развития для человечества закончился. Идея в том, что по мере того, как люди становятся интеллектуально более развитыми, они стараются иметь меньше детей. Возможно, тем самым мы постепенно выводим из генофонда интеллект как наследственный признак и как вид становимся глупее. Так ли это на самом деле? Кто знает. Но подобные споры возникали и раньше, и последствия их (евгеника [15] и принудительная стерилизация) были весьма непривлекательными. Ведь вполне можно допустить, что мы как биологический вид по-прежнему становимся все более интеллектуальными, но лишь в том, что традиционные тесты IQ не измеряют или полностью игнорируют.

И что же дальше? Учитывая ограниченность нашего понимания генетической основы интеллекта, должно пройти значительное время, прежде чем мы сможем сказать, что происходит, и, наверное, еще больше, прежде чем мы окажемся способны взломать собственные гены, чтобы усилить интеллект. Но есть и более простое решение: сделать систему образования лучше.

Я не буду пока обсуждать проблему образования. Сейчас давайте рассмотрим явление, с которым все мы наверняка сталкивались не только в школе, но и за ее пределами: мрачное слияние рассеянности, общения, невежества и интеллекта.

Люди всегда бывали неприятными, и некоторые из них значительно обгоняли в этом других, и какой-то степени цифровые средства коммуникации только усилили это свойство. Их глобальная природа, похоже, привела к возникновению особого стиля гадостности. Почему интернет превратился в такую удобную площадку для киберзапугивания, троллинга и женоненавистничества? Одна из причин заключается в том, что люди полагают, что в сети они могут вести себя как угодно и их не поймают – они воображают, что их прикрывает щит анонимности, или убеждены, что некоторые законы на виртуальность не распространяются. Бытующее представление о возможности оставаться анонимом в интернете несомненно не имеет аналогов в истории и достаточно значительного эквивалента вне сети.

Но более существенной причиной является дистанцированность. Поскольку люди обычно не видят человека, про которого говорят гадости онлайн, они не способны испытывать к нему сочувствие и сострадание. Так как они физически удалены от цели своих нападок, у них не возникает никаких зацепок, позволяющих определить, как человек может отреагировать на то, что они говорят.

Если дискуссия или даже конфронтация существует исключительно в виде строк текста, у оппонента нет возможности языком тела и тоном голоса передать то, что он чувствует. В результате вы не можете изменить свое собственное поведение. Важнейшей проблемой жертвы является невозможность перекрыть поток оскорблений. До повсеместного проникновения интернета подобные стычки ограничивались личными выяснениями отношений. В наши дни злобное преследование следует за жертвой повсюду, проникает в дом и даже в самое безопасное, самое личное пространство и – потенциально – может остаться в сети навсегда. Эта проблема носит как технологический, так и культурный характер.

Пятьдесят лет назад мы приветствовали скромность, сдержанность и рассудительность. Существовали нормы для публичных и частных высказываний. Возможно, что в ближайшие 50 лет агрегированная и синхронизированная природа подключенных устройств сможет выделить то, что нас объединяет, а не разъединяет, возвестив новую эру альтруистического взаимопонимания. В краткосрочной перспективе это представляется маловероятным, так как считается, что деньги и материальные блага возьмут верх над вежливостью и стремлением к сотрудничеству. Но те же силы, которые сегодня принесли нам эгоцентризм и саморекламу наряду с равенством и свободой самовыражения, демонстрируют, что все может измениться.

Почему люди проявляют интерес к культуре и что они с ней приобретают? Полагаю, ответ должен быть следующим: возможность почувствовать себя человеком. В частности, книги ограждают нас от одиночества и при этом позволяют оценить жизни других людей, сравнивая их со своей собственной. Книги заставляют нас задумываться о силах добра и зла. В сложные и смутные времена книги также помогают нам выстраивать свое понимание событий.

Когда я спросил отца, в прошлом физика, о последней книге, которую он прочитал, он ответил – «Руководство по ремонту машины «Тойота Королла». Видимо, он читает только тогда, когда чувствует потребность узнать что-то полезное. Логично. Существует множество причин для чтения. Я читал руководства по использованию вещей, которых у меня не было – желание разузнать что-либо о разных предметах было очень сильным. Но сейчас я намерен отложить в сторону принципы работы механизма машины «Тойота» и поговорить о нашей явной зависимости от другой формы информации, а именно от сплетен о знаменитостях.

В популярности и известности нет ничего нового, да и средства массовой информации всегда участвовали в распространении сплетен. Но наш новый информационный век просто специально создан для мгновенной передачи новостей о селебрити – королях и королевах, знаменитых больше своим имиджем, чем достижениями.

Мировые СМИ отличаются своей неустанной погоней за внешним блеском в ущерб содержанию. Селебрити – по сути иллюзия, что, по данным клинического психолога Джона Лукаса, «является симптомом безродной культуры, в рамках которой многие люди испытывают чувство изолированности». Аналогичной точки зрения придерживается Адам Галински, специалист в области этики и социальной психологии, когда утверждает: «Люди в основе своей являются существами социальными. Исследования показали, что чем меньше они ощущают реальные связи с другими людьми, тем больше увлекаются знаменитостями».

Жизнь светской львицы Пэрис Хилтон похожа на несканчаемую мыльную оперу, грань между реальностью и фантазией в которой сильно размыта, поэтому она может рассматриваться и как реакция на наше все усиливающееся ощущение скоротечности бытия, и как пример нарастающей амбивалентности в отношениях друг с другом. СМИ в целом и такие системы обмена сообщениями, как Twitter и Instagram в частности, поддерживают иллюзию, что мы знаем знаменитостей. Эти люди кажутся нам почти такими же, как мы, они по максимуму наслаждаются воплощением таких же инфантильных желаний, какие есть у нас, но при этом они «выдернуты» из повседневной жизни и вознесены в некую параллельную вселенную для существ с высоким статусом.