Чтение онлайн

Поэтому Хрущев вновь вернулся к этому вопросу уже после июньского пленума ЦК и обещал радикально покончить со старой сталинской практикой в сельском хозяйстве, дав простор внутриколхозной инициативе крестьян. Причем воспоминания Хрущева о старой практике были настолько удручающие, что стоит их послушать. Хрущев рассказывает:

"Почему же наше сельское хозяйство длительное время серьезно отставало? Это происходило потому, что никто в центре не хотел по-настоящему разобраться с положением дела на местах. Сталин, как известно, никуда не выезжал, с работниками сельского хозяйства не советовался, к голосу местных работников не прислушивался… Грубо нарушался принцип материальной заинтересованности колхозников… Приведу хотя бы такие примеры. Вскоре после окончания войны я ездил в деревню, где родился, там зашел к двоюродной сестре. У нее был сад. Я сказал ей:

У тебя замечательные яблони. Она ответила:

Осенью их срублю.

Почему? — спросил я.

— Приходится платить большие налоги, — заявила она. — Невыгодно иметь сад.

Я рассказал об этом разговоре И. В. Сталину, сообщил ему, что колхозники сады рубят. А он мне потом сказал, что я народник, что народнический подход имею, теряю пролетарское классовое чутье.

Другой пример… Мы из городов посылали тысячи людей убирать картофель в колхозах, в то время, когда сами колхозники не участвовали в уборке. Почему колхозники не хотели работать на уборке картофеля? Потому, что при заготовке картофеля им платили крайне низкие цены. Одна доставка картофеля на заготовительный пункт обходилась колхозу дороже того, что он получал за него" [407] .

Июньский переворот проливает также некоторый свет на расстановку сил в верхах Кремля после войны и после смерти Сталина. Остановимся на этой стороне вопроса. После войны, видимо, наибольшие шансы из членов Политбюро попасть в наследники Сталина имел Жданов. Но с тех пор как Маленкова ввели в состав Политбюро (1946 г.), место наследника стало спорным, тем более, что Жданов ведал лишь пропагандой, а Маленков — по-прежнему кадрами партии. Глухая борьба, которая началась между двумя претендентами, шла с переменным успехом. Сталину они нужны были оба и именно как соперники. Ведь соперничали они не со Сталиным, а между собою из-за того же Сталина — кто и как наиболее последовательно способен понять и осуществлять волю диктатора. Но в тот момент, когда казалось, что Сталин уже окончательно выбрал Жданова, наступила непредвиденная развязка: Жданов умер. Правда, Сталин впоследствии думал, что эта развязка была предвиденная и подготовленная ("Дело врачей"). Но после смерти Жданова сам же Сталин если не организует, то санкционирует ликвидацию ждановцев ("Ленинградское дело").

Почему же Сталин пошел на это? Ответ, который дал Хрущев на XX съезде, гласит: "Повышение Вознесенского, и Кузнецова встревожило Берия. Как мы сейчас доказали, именно Берия "предложил" Сталину, что он, Берия, со своими сообщниками сфабрикует материалы… Сталин лично наблюдал за "Ленинградским делом"… Когда Сталин получил от Берия и Абакумова материалы, он, не пересмотрев эти клеветнические материалы, приказал прекратить дальнейшее расследование "дела" Вознесенского и Кузнецова. Это решило их судьбу" [408] .

После июньского пленума ЦК Хрущев дает уже другой ответ. В одной из своих речей в Ленинграде он заявляет: "Маленков, который был одним из самых главных организаторов (курсив мой. — А. А.) так называемого "Ленинградского дела", просто боялся ехать к вам сюда" ("Правда", № 188, 7.7.1957). Но через некоторое время после этого выступления Хрущев беседует с одним из лидеров английской рабочей партии Э. Бивеном и сообщает последнему обстоятельства, при которых был уничтожен Вознесенский. Вот рассказ Хрущева в изложении Бивена: "В конце войны члены Политбюро предприняли изучение советской экономики для целей будущего планирования. Результаты этого изучения убедили их в том, что во многих областях следует допустить частную инициативу. Они выработали свой план и послали Вознесенского, главу экономического планирования, объяснить его Сталину. Вернувшись, Вознесенский рассказал, что Сталин набросился на него и назвал его предателем социализма. Это рассердило членов Политбюро, так как Вознесенский сделал лишь то, что ему было поручено. На следующий день члены Политбюро явились к Сталину и сказали ему, что это был их коллективный план, а не Вознесенского, что он, Сталин, был несправедлив по отношению к Вознесенскому и должен попросить у него извинения. "Я не могу, — сказал Сталин, — он расстрелян сегодня утром" [409] .

Подводя итоги преступлениям Сталина, Хрущев говорил на XX съезде, что никто другой, а Берия толкал Сталина на эти преступления и что в то время Берия невозможно было разоблачить, так как он умел пользоваться доверием и слабостями Сталина. Хрущев утверждал: "Возникает вопрос, почему Берия, который ликвидировал десятки тысяч партийных и советских работников, не был разоблачен при жизни Сталина? Он не был разоблачен раньше потому, что он очень ловко использовал слабости Сталина: разжигая его подозрительность, он во всем помогал Сталину и действовал при его поддержке" [410] (курсив мой. — А. А.)

Возвращаясь к этому же вопросу — к вопросу о главном виновнике сталинских преступлений — после июньского пленума ЦК, Хрущев говорит, хотя почти в тех же словах, но о другом лице. Хрущев утверждает: "Занимая высокое положение в партии и государстве, тов. Маленков не только не сдерживал И. В. Сталина, но очень ловко пользовался слабостями и привычками Сталина в последние годы его жизни. Во многих случаях он толкал его на такие действия, которые заслуживают строгого осуждения" [411] (курсив мой. — А. А.). Которое из этих утверждений правильно? Вероятно, правильны оба, ибо одно не исключает другого. Но причины, почему эти два, а не другие члены Политбюро, пользовались такой властью при Сталине, указаны явно неправильно. Конечно, их личные качества имели свое значение. Однако еще большее значение имело то, чего они достигли этими своими качествами и для Сталина и для всех других членов Политбюро: один создал и держал в руках партаппарат (Маленков), другой усовершенствовал и держал в руках полицейский аппарат (Берия). Не как хитроумные комбинаторы и рафинированные интриганы держались они у "слабого Сталина" (по этой части "перехитрить" учителя было вообще невозможно), а сам Сталин держался на гармоничном взаимодействии этих двух аппаратов и их водителей. Если при этом уничтожались "десятки тысяч партийных и советских работников", не говоря уже о миллионах беспартийных граждан, то это тоже делалось в интересах системы, а не одного Берия или Маленкова. Но из утверждения Хрущева, что "Маленков не только не сдерживал, но и толкал Сталина" на преступления, вытекает другой важный вывод: Маленков стал той ведущей силой во всей системе, с которой приходилось считаться даже Сталину! Это было замечено раньше всех Б. И. Николаевским.

Объективные факты, которым раньше не придавали особенно большого значения, теперь, в свете утверждения Хрущева, приобретают новое значение и подтверждают его же вывод. Факты эти следующие: 1) после смерти Жданова и ликвидации ждановцев Маленков делается вторым после Сталина секретарем ЦК (1949 г.); 2) вскоре после этого он делается и заместителем Сталина по правительству (1950 г.); 3) на XIX съезде КПСС "политический отчет" ЦК КПСС делает не Сталин, а Маленков; 4) на первом пленуме ЦК после XIX съезда создается вместо узкого Политбюро расширенный Президиум ЦК в 25 человек, из которых 15 человек — прямые ученики Маленкова (раньше Хрущев приписал создание этого Президиума злому умыслу Сталина, но приписать теперь то же самое Маленкову он не может, так как все эти "маленковцы" ныне перешли к Хрущеву) 5) на том же пленуме Сталин был освобожден от поста генерального секретаря ЦК, оставшись лишь одним из секретарей, и Маленков фактически сделался первым секретарем ЦК (см. выше: "Подготовка новой чистки и загадка смерти Сталина").

Если совершенно бесспорным надо считать, что Маленков сделался ведущим после Сталина членом Политбюро, то столь же категорически невозможно утверждать, что Маленков был намечен в "наследники" самим Сталиным. Правда, этого прямо не утверждает и Хрущев, но он хочет создать именно такое впечатление. Объективные факты говорят опять-таки за то, что Маленков после смерти Сталина очутился во главе партии и государства не по "завещанию Сталина" (если таковое он вообще успел составить), а совершенно автоматически, как первый секретарь ЦК. Верно, что Президиум ЦК XIX съезда был разогнан и создан новый узкий Президиум в составе тех же старых членов Политбюро с незначительными изменениями, но соотношение сил внутри Президиума, место каждого члена Президиума в общей пирамиде власти остались почти те же, что и до смерти Сталина. В самом деле, сопоставим эти данные, чтобы убедиться в сказанном. Известно, что до смерти Сталина не признавали никакого алфавита в репрезентации членов Политбюро, если хотели указать место, которое занимает тот или иной член Политбюро в пирамиде власти. Вот перед нами два документа: номер газеты "Правда" от 21 декабря 1949 года, в котором напечатаны "юбилейные статьи" всех членов Политбюро в связи с семидесятилетием Сталина, и номер той же "Правды" от 7 марта 1953 года, в котором опубликован список членов нового Президиума ЦК.

В том и другом случае имена напечатаны не в алфавитном порядке, а в порядке "культа личности", то есть в порядке важности каждого имени.

Список "Правды" 21 декабря 1949 года:

1. Маленков

2. Молотов

3. Берия

4. Ворошилов

5. Микоян

6. Каганович

7. Булганин

8. Андреев

9. Хрущев

10. Косыгин

Список "Правды" 7 марта 1953 Года:

1. Маленков

2. Берия

3. Молотов

4. Ворошилов

5. Хрущев

6. Каганович

7. Булганин

8. Микоян

9. Первухин

10. Сабуров

Это сопоставление показывает, что после смерти Сталина в старом Политбюро произошла весьма незначительная передвижка сил. Маленков остался на своем месте, Берия и Молотов "обменялись" местами, Хрущев, который при Сталине занимал предпоследнее, девятое место (надо сказать, место весьма опасное с точки зрения "законов чистки"), передвинулся на пятое место, вытеснив оттуда Микояна на восьмое место. Андреев и Косыгин были исключены еще на первом пленуме ЦК XIX съезда. Ворошилов, Каганович и Булганин остались на своих местах. Мы вправе спросить у Хрущева, почему же Маленков и Берия оказались на тех же местах пирамиды власти уже после смерти Сталина? Чьими "слабостями" они пользовались теперь? Очевидно, они пользовались на этот раз уже "слабостями" всех остальных членов Политбюро, у которых были лишь известные имена, но не было аппарата власти. Положение было настолько тягостное для этих последних, что они и не осмеливались ставить жизненно важный для них вопрос: вопрос о "коллективном руководстве" В этом отношении характерно и другое обстоятельство — новое руководство не позаботилось и о том, чтобы иметь нечетное число членов (при Сталине Политбюро всегда имело нечетное число членов) для того случая, когда спорные вопросы в Президиуме ЦК приходится решать большинством голосов.