Чтение онлайн

1. Ленинский "комитетчик":."профессиональный революционер", обычно недоучившийся студент или самоучка-рабочий, участник подпольных марксистских кружков и подпольных революционных акций, многократно подвергался полицейским репрессиям, сидел в тюрьмах, отбывал ссылку, был в эмиграции, активно участвовал в революции и гражданской войне, проявлял не только личное мужество, но и крайнюю жестокость к "классовым врагам", к тем классам, из которых нередко вышел сам. Все свои действия, так же как и свое понимание морали, справедливости и долга служения обществу, рассматривал через призму пролетарской классовой целесообразности. Фанатик революции, он не обожествлял, однако, власти. На свою власть смотрел как на инструмент создания общества без власти, а потому отвергал постоянную профессиональную бюрократию. Мыслил критически даже по отношению к своему вождю — Ленину. В определенном смысле был альтруистом.

Сталинский партаппаратчик: "маленький Сталин" на своем участке. По своему образованию — обычно технический специалист, пропущенный дополнительно через Высшую школу при ЦК. Не участвовал ни в революции, ни в гражданской войне, но активно участвовал во "второй революции сверху" — в насильственной коллективизации, а также в бесчисленных чистках по превращению партии Ленина в партию Сталина. Был на своем месте ведущим участником уничтожения "врагов народа" (ежовщина), включая сюда многих своих друзей или даже родственников. Эта многолетняя практика преследования и уничтожения людей выработала в сталинском партаппаратчике черствость, бездушие, абсолютный иммунитет против эмоций. Бездумный винтик партийной машины, он знает лишь один критерий ценности: власть. Поэтому во имя власти, во имя карьеры он готов на все, даже на измену своему вождю и учителю — Сталину (XX съезд партии).

Хрущевско-брежневский партаппаратчик: "переходный тип". По воспитанию и по убеждению он чистокровный сталинист, но в нем произошло раздвоение личности, когда он на XX съезде вынужден был, по крайней мере внешне, отказаться от Сталина. Этот отказ происходил под лозунгом против "культа личности Сталина" и за возвращение к "ленинским принципам партийного руководства". Практически это означало, что сталинизм как партийная доктрина о методах правления бракуется и вчерашний авторитарный правитель над коллективом — этот "маленький Сталин" — отныне будет выступать как выборный правитель от имени и при поддержке коллектива ("принципы коллективности в руководстве"). Это касалось и касается всех уровней партийной иерархии. Основоположник новой доктрины о коллективности руководства — Хрущев — сам стал и ее первой жертвой. Но как раз свержение Хрущева показало крайне беспринципное двуличие "переходного типа": придя к власти через разоблачение Сталина (XX съезд), а затем укрепившись у власти тем, что открыто объявил Сталина врагом ленинизма (XXII съезд), "переходный тип" резко меняет политику: он реабилитирует не только имя Сталина, но и его методы (московские, ленинградские и украинские процессы интеллектуалов, интервенция в Чехословакии). Таким образом "переходный тип" вернулся в свое первобытное состояние: он теперь тот же "сталинский партаппаратчик" в идеологии, но "коллективист" по методам правления.

Коммунист по названию, партаппаратчик весьма ограниченно знает историю и теорию коммунизма. Марксизм-ленинизм он изучил не по первоисточникам, а по школьным учебникам. Если ему иногда и приходилось читать отрывки из произведений марксистских классиков, то он их читал как верующий читает Священное Писание: вдохновляясь изречениями, но не вдаваясь в их сущность. Поэтому партаппаратчик, хотя и проповедует диалектику, сам до мозга костей остается догматиком. Отсюда и его теоретическое мышление весьма примитивно (лучшие примеры этому — Хрущев, Брежнев и сам шеф-идеолог Суслов). Есть, однако, одна наука, которой его основательно учили и которой он в совершенстве овладел — это наука управления народом, государством и партией. Партаппаратчик — это элита партии. Обычный путь его карьеры таков: десять лет средней школы (там он вступает в комсомол), пять лет высшей школы (там он вступает в партию). Получив профессию инженера, агронома или педагога, он начинает проявлять интерес к новой, более перспективной профессии — к партийной работе. Его скоро назначают секретарем первичной парторганизации, выбирают в состав райкома, горкома партии. После 4–5 лет его переводят на чисто партийную работу в аппарат райкома, горкома, обкома партии. Еще через 5–6 лет его направляют в Высшую партийную школу при ЦК КПСС на 2–4 года. Вот с этих пор он делается номенклатурным работником ЦК партии, независимо от того, в каком уголке СССР он работает. При его выдвижении на партийную работу руководствовались, как это требует "кадровая политика" партии, двумя критериями: политической преданностью и деловитостью. При одинаковых политических и деловых качествах предпочтение дается сильным, волевым натурам, которые способны направлять, руководить и командовать. Жертвенность партаппаратчиков в работе выше всякой похвалы. Работая почти 16 часов в сутки, они постепенно отходят от личной жизни (отрывочные исследования показывают, что в силу перегрузки работой преждевременная смертность среди партаппаратчиков гораздо выше, чем среди других категорий советских чиновников). Характеристика партаппаратчика была бы неполной, если бы мы ограничились указанием только на его политические, деловые и психологические черты. Дополнительно к этому надо подчеркнуть, что партаппаратчик представитель совершенно нового социального класса не только физически, но и духовно. Ленинский "комитетчик" был представителем пролетариата, а сама партия была преимущественно пролетарская, сталинский партаппаратчик представитель нового класса — бюрократии и интеллигенции, а КПСС преимущественно — бюрократически-интеллигентская партия. Ленинские комитеты партии и до революции и после нее на девять десятых состояли из пролетариев и только на одну десятую — из представителей интеллигенции. У Сталина соотношение стало как раз обратное. В аппарате же партии при Сталине не было, как нет и теперь, ни одного пролетария по очень простой причине: чтобы быть принятым на работу в партаппарат, надо предъявлять вместе с партбилетом и диплом об университетском образовании. При Ленине надо было предъявлять, кроме партбилета, только еще рабочую книжку. Ленин называл большевистскую партию авангардом рабочего класса и придавал исключительное значение сохранению высокого удельного веса рабочих в партии. "На одного интеллигента, вступавшего в партию, надо принять несколько сот рабочих",говорил Ленин (т. X, стр. 19). VIII съезд партии в 1919 году по предложению Ленина постановил усилить вербовку в партию рабочих и крестьян, но очень разборчиво принимать служащих, чиновников ("КПСС в резолюциях…", ч. 1, стр 441). Сталин отказался от этого принципа. И по-своему был совершенно прав. Когда утопическая идея строительства социализма на русской почве окончательно обанкротилась, Сталин решил построить нечто более реальное и весомое: абсолютистское тоталитарное государство. Так было создано беспрецедентное в истории бюрократическое государство, в котором не только администрацией, но и всей политикой, экономикой, культурой, мыслью, чувствами руководит вездесущая партия. Это в свою очередь потребовало превращения партии социалистов-мечтателей в партию бюрократов, в партию правителей, в партию мастеров власти. Разумеется, такая партия не могла иметь ничего общего с ленинской партией "пролетариев и кухарок", которые должны были, по Ленину, управлять государством. Поэтому Сталин на XVIII съезде партии (1939 г.) вполне резонно исключил из Устава партии все ленинские ограничения при приеме в партию для чиновников и интеллигенции. В результате резко изменилось социальное лицо партии, изменилось, надо сказать, в пользу дела. Если еще в 1932 году процент рабочих в партии составлял 64,5, а чиновников только 7,7, то уже в 1957 году рабочих было в партии 32,0 %, а чиновников — 50,7 %. Партия рабочего класса превратилась в партию бюрократов, но бюрократов совершенно нового типа — политических бюрократов. При приеме в партию бюрократии предпочтение давали не "канцелярскому пролетариату" (технические конторские служащие), а образованным руководящим чиновникам. Изменение социального лица партии в пользу бюрократии и интеллигенции хорошо характеризуют следующие официальные данные об образовательном цензе коммунистов:

1927 г. — % 1967 г. % — Число коммунистов

1 212 505 100,0 12 684 133 100,0

Имеют образование: высшее 9614 0,8 2 097 055 16,5

незаконч. высшее — 325 985 2,6

среднее 104 714 8,6 3993 119 31,5

(Источник: "Партийная жизнь", 1967, № 9, стр. 14.)

Таким образом, и по этим данным нынешняя КПСС на 50,6 % состоит из бюрократии и интеллигенции, тогда как в 1927 году эти группы вместе составляли только 9,4 % всей партии. Только одних лиц с высшим образованием в партии было в 1967 году более двух миллионов человек, в четыре раза больше, чем вся партия при Ленине (1923 г.). Колоссальный рост партии с преобладанием в ней бюрократии и интеллигенции привел к разделению партии на две части: на элиту и партийную массу, на актив и пассив партии. Институт актива партии официально закреплен в Уставе партии. Но и члены актива между собою не равноправны. Актив тоже делится в соответствии с иерархическим построением партии на ранги: "районный актив", "городской актив", "областной актив", "краевой актив", "республиканский актив" (см. Устав КПСС, 29). В масштабе всей партии института актива нет, его заменяет пленум ЦК КПСС. Актив периодически заседает. На его заседаниях члены ЦК и секретари партии докладывают о текущей внутренней и внешней политике партии. Заседания эти секретные и на них рядовые коммунисты ("пассив") не допускаются. Из кого конкретно состоит "актив партии"? На этот вопрос ответ дает состав "комитетского корпуса" партии. В этот корпус входят: 1. Члены бюро и комитетов, секретари и заместители первичных партийных организаций — 2 650 000 человек (в том числе одних секретарей первичных парторганизаций -360 000 человек).

Члены райкомов, горкомов и их ревизионных комиссий -325 000 человек.

Члены обкомов, крайкомов, центральных комитетов республик и их ревизионных комиссий -25 000 человек.

Члены и кандидаты ЦК и ЦРК КПСС -439 человек ("Ежегодник БСЭ", 1968, стр. 34).

Вот этот трехмиллионный актив "общенародного государства", "государства рабочих и крестьян" и состоит из людей, которые никогда не знали физического труда.

Хотя власть в СССР не наследственная, но она вполне преемственная. Представители первого и второго звена этого актива будут руководить партией и государством к концу семидесятых годов. Если их отцы были по происхождению все-таки рабочими и крестьянами, а по положению чиновниками, то они уже будут потомственными чиновниками.

Из "комитетского корпуса" надо выделить отдельно его ведущий авангард это, во-первых, "секретарский корпус", во-вторых, партаппарат. Численность "секретарского корпуса" легко определить по числу партийных комитетов.

По состоянию на 1968 год "секретарский корпус" состоит:

Секретарей райкомов — 9 459 чел.

Секретарей горкомов — 2 241 чел.

Секретарей обкомов — 745 чел. (в том число кружкомов, крайкомов).

Секретарей центральных комитетов союзных республик — 70 чел.

Секретарей ЦК КПСС- 11 чел.

Вот эти 12 526 секретарей партии, собственно, и руководят "комитетским корпусом", а, стало быть, партией и государством. Это руководство они осуществляют через небольшой, но очень четко и оперативно работающий аппарат — партаппарат. Число штатных партийных чиновников в аппарате партии — это хорошо скрываемая гай-на ЦК. С начала тридцатых годов перестали делать какие-либо публикации на этот счет. Ключ к приблизительному подсчету количества партийных чиновников дает выступление секретаря ЦК Украины Казанца на XXII съезде. Он сказал, что на Украине работают 55 тысяч нештатных партийных работников, — и что это в четыре раза больше, чем всех платных работников партийных органов. Это означает, что на Украине в 1961 году было около 14 тысяч платных партийных чиновников (на 1 580 000 коммунистов). Если эту украинскую норму распространить на всю КПСС сегодня, то это дает около 130 тысяч платных партийных чиновников (на 13180000 коммунистов на 1 января 1968 г.). Сюда надо добавить количество нештатных партийных работников, являющихся кандидатами в платных чиновников, которых в 1961 году было 230 000 человек (XXII съезд КПСС. Стенографический отчет, т. III, стр. 24, 49; см. также "Ежегодник БСЭ", 1968, стр. 34). Таким образом платных и неплатных партаппаратчиков вместе около 360 000–400 000 человек.

Партаппаратчик третьего поколения будет представителем тех коммунистов, которые теперь входят в "комитетский корпус" как секретари и члены партийных; комитетов низовых партийных организаций. Специалист по образованию, партократ по профессии, выпускник Высшей партийной школы, он по своему политическому и деловому профилю ничем не будет отличаться от своего предшественника-сталиниста. Но общая атмосфера, в которой он вырос и определился как партийный чиновник, может наложить на него свой отпечаток. Есть основание предполагать, что он будет свободен от некоторых догматических оков сталинского поколения и политической шизофрении наследников Хрущева. Выросший и оформившийся в условиях господства относительной "внутрипартийной демократии", не причастный ни физически, ни морально к сталинским преступлениям, подверженный постоянному давлению гуманистического влияния ученого сословия и: творческой интеллигенции страны, не огражденный глухой стеной предрассудков от внешнего мира партаппаратчик третьего поколения может оказаться больше государственным человеком, чем догматическим бюрократом. Однако все сказанное не дает основания думать, что он откажется от каких-либо принципов диктатуры. Тем не менее он может отказаться от многих нелепых, обветшалых экономических догм, которые тормозят прогресс СССР. Уже однажды сама советская система доказала, что эффективная экономическая политика может быть проведена, сохраняя в неприкосновенности основы диктатуры (нэп). В области социальной третье поколение должно дать ответ на главное утверждение Программы партии, которое гласит, что к концу 70-х годов и к началу 80-х годов "в СССР будет в основном построено коммунистическое общество" (XXII съезд КПСС. Стенографический отчет, т. III, стр. 276). Стоит только вспомнить основной принцип коммунизма ("каждый работает по способности — каждый получает по потребности"), чтобы видеть, что на пути выполнения этой утопической цели третье поколение будет находиться на том же месте, откуда его предшественники начали строить коммунизм. Это не исключает того, что стандарт жизни народа значительно поднимется. Однако социальная дистанция между правящим классом и управляемыми останется та же, что и сейчас, ибо это неписаный, но железный закон советского общества — стандарт жизни советского человека прямо пропорционален высоте ступени, на которой он находится в иерархии общества вообще, в иерархии власти в особенности. Есть одна область, где третье поколение останется верным двум предыдущим: в наследовании принципов организации монопартийной власти. За это говорит не только исторический опыт, но и все воспитание третьего поколения. В основе этого воспитания лежит новейшая доктрина из Программы партии (1961 г.) о партии. Согласно этой доктрине, партия останется и при коммунизме (что отрицал не только Ленин, но и Сталин), причем в роли более универсальной, чем сейчас (в силу перехода к ней и функций "отмирающего" государства). Однако эта же доктрина может привести к передвижке власти внутри самой партии. Партаппаратчики вынужденно будут делить власть с внутрипартийными социально-деловыми группами, генералитетом, государственной бюрократией, хозяйственной бюрократией, профсоюзной бюрократией, ученым сословием, творческой интеллигенцией. Вероятное развитие в этом направлении может, вопреки воле партаппаратчиков, привести к торжеству плюралистских, центробежных сил в партии, что поставит под угрозу "святая святых" партаппарата: монополию его власти. Поскольку в КПСС находится значительная часть интеллектуальной элиты СССР, то передвижка власти в партии означала бы победу прогрессивных сил над консервативными. Она означала бы также возвращение партии ее суверенитета над своим аппаратом, хотя бы в той мере, как это было при Ленине, Восстановление суверенитета партии над ее аппаратом не потребует ни внутрипартийной революции, ни даже реформ. Оно потребует лишь признания зафиксированных в Уставе партии партийных норм действующими законами л жизни партии (сейчас они лишь декларативные права, прикрывающие произвол партаппарата). Это потребует, конечно, в свою очередь, восстановления подлинной внутрипартийной демократии со свободой партийного слова, критики, иного мнения, со свободой партийных выборов.

Вероятно ли такое развитие? На этот вопрос можно сразу ответить: при нормальной смене руководства в Кремле это невозможно. Партаппаратчики 70-х годов так же фанатично будут отстаивать свою монополию на власть, как их сталинские предшественники. Однако общая атмосфера в стране и рост плюралистских, центробежных сил названных выше внутрипартийных групп могут привести верховное руководство партии к политическому кризису с альтернативой: либо новый Сталин, либо последовательное распространение на всю партию того принципа демократии, который господствует ныне только на высшем уровне — в Политбюро. Партаппаратчикам будет импонировать новый Сталин, социально-деловым группам — расширение внутрипартийной демократии. Трудно предвидеть исход борьбы вокруг такой альтернативы.

При прогнозе в отношении перспектив внутрипартийного развития нельзя абстрагироваться и от того влияния, которое на партию в целом оказывает окружающее ее советское общество. Интеллектуальная часть этого общества составляет 28,8 млн. человек, из которых только 6,6 млн. находится в партии. Такое общество невозможно перманентно опекать духовным мракобесам. Оно в конце концов потребует то, чем велик всякий мыслящий человек — духовную свободу. Я думаю, что самое кардинальное противоречие 70-х годов будет противоречие между требованием духовной свободы со стороны советского общества и отказом партаппарата ее предоставить. Оно не может быть снято ни бюрократическими комбинациями, ни административными репрессиями.