Чтение онлайн

В первую секунду я решил, что догадка эта гениальна и объясняет всё происходящее, но теперь она не казалась мне такой уж убедительной. Скорее — нелепой.

Да и разве это она меня разбудила? Нет, тут что-то другое… Предчувствие. Хорошо знакомое мне предчувствие, которое не посещало меня с тех самых пор, как я очнулся после эксперимента.

Что-то происходит. Или вот-вот начнётся. Что-то опасное.

Снаружи донёсся приглушённый шум двигателя. Я слез с койки, обошёл её и сел на той стороне, где спала Юна. Натянул пластиковые мокасины. Двигатель заглох, раздались голоса. Я подошёл к окну.

Отсюда виднелись край заправки, склон, сторожевая вышка, ограда и нефтяной бассейн за нею. На вышке горели сразу три лампы, в свете их я разглядел спящего часового. Над озером нефти клубился плотный туман, в лунном свете казавшийся тёмно-серебристым, ртутным. Он полз из глубины озера, накатывая ленивыми волнами, подбираясь всё ближе к берегу.

Голоса доносились с другой стороны, и я пошёл к окну в противоположной стене.

Прожекторы на воротах не работали, но по всей улице горели масляные лампы на низких столбах с крюками. Возле трансформатора на табурете сидел карлик Чак и что-то угрюмо бубнил, перебирая железяки у себя на коленях. Я посмотрел в другую сторону — у приоткрытых ворот стояли две машины, рядом — люди в брезентовых куртках. Я прищурился. Из четверых трое бородатые, но это ещё ни о чём не говорило.

Донёсся акающий голос охранника, который днём пытался заговорить со мной:

— Долго ехали?

— Трое суток без перерыву, — ответил человек, сидящий в одной из машин. — Здесь тихо?

В разговор вступил другой охранник:

— Ты ж знаешь, Игнат, у Разлома всегда тихо. Мутанты сюда не забредают, монахи хорошо их в том сезоне припугнули.

Нет, это не наши преследователи, а люди из Южного братства. Отвернувшись от окна, я окинул взглядом барак. Нефтяники храпели и сопели, кто-то бормотал, кто-то ворочался во сне.

Что же меня разбудило?

Юна Гало приподнялась и посмотрела на меня. Я сел на край лежанки.

— Что случилось? — шёпотом спросила девушка.

— Ничего.

— Почему ты проснулся?

— Не знаю, что-то разбудило. Но снаружи вроде всё нормально. Приехал кто-то.

— Приехал? — повторила она, садясь.

— Это не монахи, какие-то местные. Ещё туман там…

— Тогда ложись и спи… — Она вдруг уставилась на меня: — Какой туман? Где?

— Над озером, густой такой. Странно, откуда он там? Может, сырая нефть парит…

Она вскочила и босиком побежала к окну. На ней была только светлая сорочка.

Взяв хауду с лавки, я пошёл за Юной. Выглянув из окна, девушка тихо ахнула.

Туман успел накрыть вышку и вползал по склону. Как-то странно он двигался. Широкой полосой, которая грозила разделить посёлок надвое так, что в одной половине останутся ворота, заправка и двухэтажный дом с парой бараков, а в другой — здание, где находимся мы, котельная и трансформатор с пригорюнившимся карликом на табурете.

Движение на вышке привлекло моё внимание, и я подался вперёд, продавив лбом плёнку в окне. Часовой дёргался, лежа поперёк дощатой площадки. Мы с Юной Гало сказали хором:

— Некроз!

Получилось громко, в углу заворочался нефтяник. На соседней койке сел другой, проворчал что-то сонно.

— Быстро одевайся, — прошептал я Юне. — Туман сейчас отрежет нас от сендера.

Девушка поспешила назад, я за ней, на ходу натягивая на плечи лямки комбеза. Нефтяник, пробормотав что-то, опять улёгся, второй взял с лавки бутылку и стал гулко пить.

Пока я подпоясывался и доставал спрятанную под лежанкой котомку, Юна успела одеться. Нефтяники вроде успокоились, все опять улеглись. Мы на цыпочках подошли к двери, и тогда снаружи раздался истошный крик карлика Чака:

— Тревога! Некроз! Проснитесь, дурни!!!

* * *

Когда мы выскочили наружу, полоса низко стелившегося тумана уже разделила посёлок на две половины. Свет луны будто отражался от длинного языка ртутной мглы, выползшего из нефтяного озера. Полоса расширялась, и с захваченным туманом пространством что-то происходило. Трудно описать, что именно… Мне вдруг пришло в голову необычное сравнение: пространство сворачивалось, будто прокисшее молоко.

Из бараков валили нефтяники. С другой стороны от стоящих у ворот машин к туману направились несколько человек. Ближе всех рискнул подойти высокий бородач, и я разглядел чёрные галифе на нём.

Монах? Выходит, это всё же они. Но почему охранники разговаривали с гостями, будто они давно знакомы?

Полоса тумана, разделившая посёлок на две части, быстро расширялась. Вокруг кричали, нефтяники выбегали из бараков, на ходу одеваясь. Один натолкнулся на нас, я отпихнул его плечом, другой зацепил стоящее у двери ведро и упал. Несколько человек побежали за барак. На второй половине тоже царила неразбериха.

— Как отсюда можно выехать? — спросил я, повернувшись к Юне. — Ворота остались на той стороне, есть другая дорога из посёлка?

— Да, к Разлому ведёт… Что ты говоришь, ведь сендер там!

— Точно, и ещё там монахи. Но ты забыла кое-что…

— Монахи? — перебила она.

В этот момент тот, что стоял ближе всех к некрозу, заметил нас.

Вернее, меня-то он не знал — значит, увидел Юну. Монах закричал что-то остальным, пятясь от наступающего некроза.

— Отойди назад. За трансформатор! — велел я девушке и бросился в ртутный туман.

Сзади завопили, кто-то изумлённо выругался. Как только я нырнул в некроз, свет луны померк, звуки стали более глухими, далёкими. На холме с лабораторией такого не было… Наверное, это связано с тем, что здесь некроз только разрастается, а там пятно было старым.

Из-под ног с хлюпаньем взлетали влажные ошмётки. Это что, молодая плесень, которая после затвердеет и станет коркой? Только бы за прошедшее время никуда не делся мой иммунитет к ней!

Когда я вынырнул с другой стороны, звуки сразу стали громче, а масляные лампы, которые из затянутой некрозом области казались размытыми блеклыми пятнами, разгорелись ярче.

Туман накрыл часть заправки, но тумба и сендер пока оставались на свободном от него месте. Ближе к воротам стояли четверо монахов, высокий бородач с ошеломлённым видом показывал на меня пальцем.

Другой монах поднял ружьё, но третий подбил ствол, и пуля ударила в навес над моей головой.

На бегу вскинув хауду, я выстрелил из одного ствола. Двое монахов присели, третий повалился на землю — дробь зацепила его бок.

Упав на сиденье, я рванул кольцо, от которого в панель уходил тросик. Хрипнул стартер, и двигатель завёлся. Из будки, едва различимой во мгле, выбрела фигура, поковыляла к машине… Это был заправщик. Он тихо выл, запрокинув голову, качаясь, раздирал ногтями лицо. Я дал задний ход, стал разворачиваться, чтобы не сбить его, а он встал на колени и вытянул перед собой руки. Левый глаз исчез в тёмной пузырящейся каше, правый вращался, кожу на щеках заправщик разодрал так, что сквозь раны поблескивали зубы. И такие вещи вытворяет с людьми некроз? Ясно, почему его так боятся.