Чтение онлайн

Впрочем, это я лукавлю. Имеет, ещё как имеет. Потому что и е и ё, с точками и без точек – это разные буквы. И когда необходимо, чтобы всё было точно и тщательно, точки лучше ставить. Тогда всё будет гарантировано. В смысле однозначно.

Никаких вероятностей, строгая детерминированность. Враг будет разбит, победа будет за нами. Это трудно, но вполне возможно. Впрочем, у врага нет никаких шансов, и не было никогда. У него были только иллюзии. Иллюзии были, а шансов не было. Потому что шансы – это когда вероятность. А когда вероятности нет, шансов тоже нет и быть не может. Это я не думаю так, я так знаю, потому что меня так учили.

NoНи на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

На какой – посошок?… Наугад бы разбавить вино -

не живой ключевой, а обычной водой из-под крана,

вряд ли это побег – из себя, по-московскому – рано,

по-сибирскому – самое то… Слышишь, вызови, но -

не такси, а охрану.

Что бы там ни версталось впотьмах, а не спят сторожа,

стерегут, опрометчивых, нас – и от взмахов напрасных,

и от звона кандального – видишь колонну на Красном?…

до последнего за руки держат, а руки – дрожат…

здравствуй, город мой, здравствуй.

NoЛада Пузыревская

К конторе я подъехал уже ближе к полуночи. Стоянка была пуста. Охранник у железки не выказал никакого удивления. Ключи на связке, пакет. Вот тут в кладовке имеется стремянка. Не выпуская пакета из рук, я подтащил стремянку поближе к Ларошфуко.

– Ну что, брат, будет и на нашей улице праздник? – Молчит, не шелохнется даже. Одобрения не выказывает, да ему, по сути, и всё равно. Вниманием он и так не обижен.

– Ну, приступим, помолясь.

Достал из пакета силиконовый герметик, разместил стремянку, проверил устойчивость. Взгромоздившись на верхотуру, стал по одной вытаскивать купюры, смазывать краешек герметиком и закреплять бумажки с портретами Франклина к веткам Ларошфуко.

– Терпи брат, это не вредно, постоишь до утра, не убудет с тебя. Вот только максимы свои оставь при себе. Не надо максимы, ты же дерево. Как думаешь, удивятся они или обрадуются?

А вот какая максима мне тут же в голову пришла, не оставил он свои штучки, против природы не попрёшь, никуда же не денешься:

Кто захотел бы определить победу по ее родословной, тот поддался бы, вероятно, искушению назвать ее, вслед за поэтами, дочерью небес, ибо на земле ее корней не отыскать. И впрямь, победа – это итог множества деяний, имеющих целью отнюдь не ее, а частную выгоду тех, кто эти деяния совершает; вот и получается, что хотя люди, из которых состоит войско, думают лишь о собственной выгоде и возвышении, тем не менее, они завоевывают величайшее всеобщее благо.

Пары пачек и пары тюбиков вполне хватило разукрасить этого молчуна по самое немогу. В стране дураков наступало утро.

Господи, родные и наивные мои! Мы уже победили, просто это еще не так заметно.

И число пи останется три-четырнадцать и сколько там дальше, сколько было, столько и есть, и пространство наше не свернулось в ленту Мебиуса, и время не свернулось, и прочие константы так константами и остались.

И так будет, пока все черные дыры во Вселенной не испарятся, то есть десять в двадцать девятой лет, ну или пока снова функция Хевисайда не щёлкнет, а чего она щёлкает, я не понимаю. Я её, эту функцию Хевисайда, вообще не понимаю.

Никто же не станет всерьёз утверждать, что за окном зияет заря коммунизма. Нет, коммунизмом тут и не пахнет никаким. Пахнет, наоборот, голимым чистоганом. Но не из трубы. Возле которой стоит омоновец.

Все эти Сколково когда-нибудь может быть, и заработают на казённые деньги, и может быть, никто ничего и не разворует. Мысль то по сути первоначальная правильная была.

И это, хотели как лучше. А вот теперь, после всех этих перипетий, которые я тут расписываю, у них что-нибудь, да и получится, уже просто не может не получиться. Они просто обречены на успех. Потому что вирусная атака мемов всё-таки состоялась.

А от точки бифуркации до точки невозврата кривую можно прямой аппроксимировать, никакой ошибки не будет, и еще какой прямой, упорно вверх стремящейся. Потом уже стагнация снова наступит, не может не наступить, но мы снова будем начеку. Если доживём, конечно.

Знает ли Маргарита Васильевна, что она тоже стала частью игры?

Что-то я к ней зачастил. А мы с ней даже не представлены. Я клиент, один из, которых у неё много. Может и не много, но есть, не для меня одного же она весь этот антураж приобретала, всю эту синекуру выстраивала.

Это мне, конечно, польстило бы, но будем реалистами. Зарабатывает на этом Маргарита Васильевна, и неплохо, я полагаю, зарабатывает. Чтоб я так жил. Хотя, похоже, у неё и кроме этого есть на что жить.

Но она тоже стала частью игры, вернее всегда была. Я не знаю насколько она сущность зловредная, и в каком обличье она там, в моём внутреннем космосе как бы присутствует, в смысле в заколдованном диком лесу квеста, но это не важно.

Прямых аналогий тут быть не должно, а то, что она тоже заводная кукла суок, это к гадалке не ходи.

Собственно, на Дюдюку она не тянет, баба Яга уже вроде почти определилась, я почти догадался про связь, не в царевны же лягушки её записывать. Хотя, как знать, как знать.

Впрочем, я уже именно к гадалке и пришел, и кто кем играет, мне в настоящий момент понять трудно, да и не зачем.

Конечно, интересно догадаться с трёх раз, кто из нас чаще бывает Будда, а кто бабочка, кто кукловод, а кто заводная кукла суок, но это будет неправильная догадка. Потому что если я её завожу, то и она меня заводит.

И это совсем не то, что вы сейчас подумали.

Функция Хевисайда, вообще-то, это не просто, а очень просто. Проще вообще ничего не бывает. Но я её не понимаю. Почему-то. Нет, на самом-то деле, вроде, как и понимаю, и всем об этом говорю открыто и честно, а вот вам по большому секрету скажу, как оно есть на самом деле.

Впрочем, тут и понимать нечего. Функция Хевисайда, это такая фигня, которая до нуля равна нулю, а после нуля – единичке. Единичке чего? – спросите вы, и будете абсолютно правы. Единичке всего.