Чтение онлайн

Понаблюдайте в течение одного момента психику обычного человека в обычный день. Не на дистанции. Сравните, если удастся с психикой обычного человека в обычный день на дистанции.

Сознание получает мириады впечатлений – тривиальных, фантастических, мимолетных и неизгладимых, словно выгравированных острой стальной иглой. Обычный человек не на дистанции эти впечатления, вернее малую часть из них, может выстроить, проанализировать.

Вернее, у него есть иллюзия, что может. У человека на дистанции этой иллюзии нет. Наоборот, у него есть иллюзия, что уже ничего не выстроить, всё разрушилось, всё пропало.

Случались, конечно, еще пару раз черные дыры, но это чисто от недоучета состояния внешней среды и реакции на нее родного организма.

Серьёзные ребята и с этим маленько помогли, в смысле доктор таблетку дал. Что за таблетка, я вам, конечно, не скажу, а то вы тоже захотите, а у серьёзных ребят могут оказаться серьёзные намеренья.

Богатые же духом продолжают плохо рисовать, писать говеные стихи и недокручивать себя в йоге. У них жизнь продолжается, и остаётся свобода.

Никто в эту воду добровольно не вступает, и это хорошо. Это правильно.

Вот вы уже досюда дочитались. И вас не покидает ощущения, что что-то здесь не так. Вы же не на это рассчитывали, взявшись читать эту книгу. Вы думали, что это книга, как книга, а получается, что как бы и не совсем.

И это вы правильно подумали. Про не совсем. Потому что если у вас до сих пор осталось ощущение непоняток, значит вы читаете не совсем так, как надо.

А как надо? – спросите вы, и я вам сейчас это покажу. Это же очень просто.

Если вы сейчас стоите, то лучше присядьте, если сидите – откиньтесь на спинку кресла и расслабьтесь, а если лежите, то и ничего делать не надо, лежите себе, как лежали.

Вернитесь к началу главы, к эпиграфу, и прочитайте его так, как читают стихи. Именно так, как читают стихи поэты. Вслух, с выражением, даже и с подвыванием, попадая в ритм, если хочется, то притопывая ногой, немножечко жестикулируя.

Конечно, если вы в присутствии находитесь, то сильно уж подвывать не нужно, просто шевелите беззвучно губами, артикулируйте. И после того, как этот замечательный стих прочитали таким вот способом, читайте дальше досюда, уже так, как вы только и умеете, в смысле как раньше читали, так и читайте.

Поехали?

Это вы уже проделали манипуляцию? В смысле до этого места уже второй раз дошли?

Вопросы еще есть?

Вот именно, это же две большие разницы, как оно было раньше, и как стало.

А если разницы нет, тогда берёте, и закидываете книжку под шкаф – там ей самое место.

Ну или закройте файл, или что оно у вас там, и сотрите его нафик, всё равно у нас с вами ничего не получится.

Вообще-то надо еще и про двадцать семь человек чего рассказать. Ну, тех, которые думают в одну сторону. И про их тренера или коуча.

Это, конечно, глупость, что двадцать семь человек могут чего-то там изменить, если будут думать. Это только в книжках так бывает. Фантастических. Как эта, например.

Сам-то я таких книжек никогда не читал, да и не собираюсь, но иногда бывает, время убить надо, читаешь что нипопадя, а попадаются, как правило, разные глупости. Как эта вот, например. Но я бы и тогда читать едва ли бы стал.

Это вам только делать нечего, вот вы и читаете разные глупости. Ну и соответственно, чтобы вы это читали, кто-то же должен был эту глупость написать. Кто, если не я, спрашивается?

– Гоги, ты не прав, – Вася вытащил флэшку и пощелкал по клавишам, – нету тут вирусов. И битых секторов нету, всё тип-топ.

– А чего она тогда не работает? – Гоги, Игорь Николаевич, обиженно вытянул ноги и неопределенно покрутил пальцем в воздухе.

– Работает, с утра до ночи работает, и от обеда до забора тоже, – Василь Васильевич был настроен вполне добродушно.

– А тогда… – Гоги хмыкнул, – где деньги, Зин?

Вася с Игорем битый час бодали машинку клиента. Машинка была так себе – вполне желтенькая, но ухоженная. Напрягаться не стоило.

– Эти чмондели нерусские понять никак не могут, что техника тут вовсе ни при чём, – Вася загадочно улыбнулся, – все ходы давно записаны, и Америка давно открыта. Не нам её закрывать. Блендер с Гриндлером всё уже перемололи и перемешали. Наше дело – сел, поехал. Думать тут не надо. Тормозить тоже.

Никто и не тормозил. Потому что и не разгонялся. Клиент и на самом деле был 'чмондель нерусский', – наслушался сказок. Он ведь как думал? – как все. Утром деньги – вечером стулья, вечером деньги – утром стулья. А то, что ни денег, ни стульев, ни рассвета, ни заката – этого он и предположить не мог. Не допускал.

И то, что попёрся он туда, куда простому смертному бабушка надвое – не, не понимал этого чмондель, и понять не мог. Или не хотел. Всё бы им в солдатики играть, всё бы им мир спасать. А что миру этого не надо, что мир давно устал – им пофигу. Миру – мир.

Эти нелепые двуногие создания, смешно переваливающиеся на ходу, с трудом удерживающие равновесие, закутанные в какие-то тряпки, шкурки мелких животных, позаимствованную растительность.

При том собственную растительность тщательно уничтожающие, кроме как на верхушке, да и там сооружающие из нее нечто невообразимое.

Как с ними трудно. Хотя они и являются стадными по сути, но так и не научились, за сотни и сотни поколений понимать и принимать свою выгоду, свое предназначение, свою функцию.

Более примитивные существа четко следуют своей миссии – борются, размножаются, занимают доступные ниши, удобряют почву для последующих поколений, мутируют, наконец. Правильно мутируют. В соответствии. И закрепляют. И удерживают.

Ух ты, какой тут домик интересный. Прямо пряничный. Гномы, что ли тут живут? Или три поросёнка? Не то теремок, не то избушка лубяная. А не тот ли тут зайчик обитает, которого опасаться мне следует?

Как-то я сразу в памяти все мелкие домики перебрал, мысли в разбег, в кучку складываться никак не желают. Но мне этот домик никак пропускать нельзя. Явно он тут не просто так поставлен. Ещё бы догадаться, а чего мне от них, от мелкоты этой, понадобится может. Я бы хоть какую-то стратегию выработал.