Чтение онлайн

– Ну-ну, – улыбнулся Макс своей добродушной металлургической улыбкой, – защитники, значит. Не дрейфь, у нас всё серьёзно, без дураков. На свадьбу придешь?

– Если позовёте.

– Да позовём, конечно, у вас тут деревня маленькая, всех звать придётся. А то, кого не позовёшь, обижаться будет, я этого не люблю.

– Ну, тогда в лесу поляну накрывать придётся, вон Боб поможет, если что, – Штырь кивнул на бармена, делавшего вид, что не слушает, хотя в этом помещении не слышать было просто невозможно, да и музычка еще не включена была, заведение только открывалось, и посетители еще не подтянулись. Макс и не думал с утра заправляться,

Штырь сам напросился, теперь вот придётся поддержать, приободрить чушонка, Светка же сказала, что они безобидные, просто не сдержался на невежливое, как сперва показалось, обращение, теперь-то понятно, что они по-другому просто не умеют разговаривать.

Иногда приходится думать о тщете всего сущего. И это не очень приятное времяпрепровождение. Вообще, половозрелый самец вида Homo sapiens на излете репродуктивного возраста иногда впадает в странные коматозные состояния, или в состояния, близкие к коматозным.

В том смысле, что ведая, что творит, он, по сути, не ведает, что творит. Поэтому, практически всегда это перереализуется в вытворяет. Вероятно, меня больше интересуют телеологические вменения.

То есть неоднозначная прагматика. Наверное, так. Однако то, что какая-то продвинутая тусовка не смогла схавать, не означает, что не схавает пипл. Схавает.

И еще попросит. Потому что рассуждения строятся на постулате о неразрывной взаимосвязи и взаимопревращении трех основных составляющих мироздания: энергии, информации и вещества.

Вещество выступает в качестве носителя энергии и информации. Вместе с тем, энергия и информация сами по себе способны заметно изменять свойства вещества и материальных тел, включая реальные процессы, происходящие в живых организмах.

Из этого следует, что энергоинформационные свойства тесно связаны с физическими проявлениями материи: светом, звуком, слабыми электромагнитными полями. А пиплу этого прямо только и не хватает.

Вадим вышел из столовой и, прищурившись, посмотрел на садящееся солнце, которое пробивалось сквозь колючие еловые лапы. Ёлки росли сразу за стоянкой, забитой симпатичными японками, уж в японках-то Вадим знал толк – водительский стаж у него начинался почти с шести лет, именно тогда отец ему впервые руль доверил.

И он, сидя на коленях, и упираясь всем своим маленьким весом, почти стоя на педалях газа и тормоза, ощутил, как она тронулась, и послушно начала движение, чутко реагируя на нажатие и отпускание, на поворот руля, на прижатие тормоза.

Восторг и ужас – вот как можно было назвать, то, что он тогда ощутил, и еще азарт, так хотелось еще и еще давнуть, рульнуть. В тринадцать он уже вполне самостоятельно разъезжал по дачному посёлку и под чутким руководством по лесным и полевым дорогам, вернее, направлениям – язык это дорогами назвать не поворачивается, особенно после автобанов, по которым тоже довелось прокатиться.

Права он получил на следующий день после совершеннолетия, добрые милиционеры разрешили ему сдавать и правила, да и вождение тоже, еще до достижения.

Всё сложилось, как в фантастическом сне. И работа. И квартирка. Босс выдал ключи, сказал – заселяйся. Подъёмные, типа дал. Светка ноутбук подарила, старенький, но в хорошем, как говорится, состоянии. Сразу и сеть подключилась.

Матушка-то как обрадовалась – вчера весь вечер с ней по скайпу протрепались, а то её уже военкомат начал тихонько терроризировать – пришлось объяснить ей, что типа неразбериха у них в танковых частях, никакого порядка.

Командир, вроде как послал, а по инстанции не доложил. Паспорт пока не выдали, в военном билете штамп местной части поставили, и сказали в Москву не мотаться, а если уж сильно приспичит, командировку выписывать надо. Ну а так – свободный человек в свободной стране.

В мае можно будет машинку перегнать, и вообще жизнь налаживается. На новоселье коллеги гаджетов надарили – смешные они все, заботливые такие. И работать ничего не дают – сиди, говорят, играй в игрушку, а мы на тебя посмотрим. На обед вот сегодня один пошел, тут вообще строем не принято.

И это приятно – никто в душу не лезет, никто не грузит, не командует. Правда и вводной никакой пока не дали, зачем он тут кому так уж понадобился, но раз нужен, то оправдаю. Если оправдаю, конечно. Но Босс сказал – нужен, и что у него свои планы, время придёт – расскажет.

Самое неприятное в моей деятельности то, что надо всем угодить, всех понять и приголубить, даже тогда, когда тебе на ногу гирю в 16 кило роняют. Вот меня ругают, а рано или поздно оказывается, что я кое в чём прав, потому что время само выбирает и трепачей, и оракулов, не мы. Ну, да речь не обо мне.

Ни один из подлинных талантов не может заменить другого. Это же уникально и неповторимо – талант. А действительность стала несколько иной.

Жизнь состоит в основном из ударов судьбы и надо воспринимать всё философски. Вообще-то это предельно мягкий эвфемизм. Когда инфекция набирает обороты – заметно всем.

Отказ от диалога – ошибка. Обида, амбиции, гордыня ошибку подпитывают, но каждый выберет, как именно ему быть. Это совершенно очевидные вещи.

Кто вообще кому снится… я бабочке, бабочка мне?

В каждом из нас живёт этакий Пьеро. Я уж про Арлекина не заикаюсь, а тем более про пуделя Артамона. Странно, что я его до сих пор не встретил, скорее всего, он забился куда-нибудь в очень укромное место и думает свою думу. Скорбь и безысходность надолго, если не навсегда, овладевают им. Они им всегда овладевают. Собственно, ни на что другое он по определению не способен.

К встрече с ним я не готов, впрочем, никто и никогда не готов к встрече с ним, потому что сказать ему нечего. Потому что он и так всё знает, всё понимает, но не может ничего поделать с собой. Со мной, то есть.

Поэтому он абсолютно спокоен. Но он есть, и это факт на лице. Вот это как раз и есть самое страшное. Вы когда-нибудь видели самое страшное? Самое страшное – это моё лицо, когда я абсолютно спокоен. В смысле, когда он – это я. И от этого в принципе нет никакого спасения. Кроме как обратиться к Дюдюке Бирбидонской.

Почему-то некоторым совсем не нравится, когда их мочат. Мне, например, это не нравится совершенно. И я, что совершенно естественно, делаю всё, что бы этого не произошло. Вообще-то, по-правде говоря, я ничего не делаю. На первый взгляд.