Чтение онлайн

Сопоставление выясненных механизмов часто обнаруживает их сходство для самых разнородных явлений, причем глубоко несходные факторы и условия играют одинаковые роли в одинаковых сочетаниях. Вот один из очень многих примеров у Петровича. Постепенное охлаждение твердого тела в спокойной среде через обмен теплоты с ней, потеря электричества на поверхности электризованной жидкости через испарение, постепенное изменение состава химической смеси, в которой определенное соединение преобразуется действием постоянного физического агента или фермента: все эти три процесса имеют общий механизм, который можно выразить и одним уравнением; гомологичные роли в них играют, с одной стороны, столь несходные описательные элементы, как относительная температура, электрический заряд, остаточное количество преобразующегося соединения, с другой стороны — депрессивные причины (т. е. уменьшающие агенты), которые сами непрерывно уменьшаются, будучи пропорциональны величинам первых трех элементов (стр. 86–87).

С каждым типом механизма неизменно связываются вполне определенные особенности хода явлений. Поэтому, полагает Петрович, одна из основных задач «общей феноменологии» заключается в том, чтобы, «располагая количественными или качественными данными о механизме явления, предвидеть соответствующие им особенности его хода» (стр. 95). И он дает целый ряд теоретических анализов такого рода связи — 15 схем, которых нам здесь приводить не приходится.

Затем он выясняет, что обратная связь вовсе не обязательна: по определенной особенности хода процесса нельзя еще с уверенностью заключить об определенном механизме. Так, например, одинаковые движения могут быть порождены силами, имеющими разные законы изменений. Однако и тут создается возможность гипотетических заключений, которые затем допускают проверку. Дополнительные данные решают вопрос: из числа возможных механизмов отбрасываются те, которые им не соответствуют. Автор дает иллюстрации того, как можно исследовать механизмы, зная те или иные особенности хода процессов. Интересна одна из иллюстраций: «Форма кривых, выступающая в разрезах различных частей растения — корня, ствола, зерна — указывает на распределение клеток, соответствующих одной и той же эпохе роста растения. Поскольку они представляют также формы линий силы и сечений поверхностей равного потенциала, характерных для поля действия центральных сил (вроде электрических или магнитных. — А. Б.), постольку они указывали на участие подобных сил в развитии клеточных полей в процессе роста растения» (стр. 116).

Вообще автор успешно выясняет научно-эвристическое значение исследования аналогий в особенностях хода явлений. При этом он обращает внимание на то, до какой степени могут быть разнородными, по внешности несравнимыми проявления этих особенностей. Например, уменьшение «описательного элемента» может выступить то как замедление в механическом движении, то как охлаждение тела, то как ослабление электрического тока, то как переход света в направлении от фиолетового к красному (уменьшение числа колебаний), то как замедление химической реакции и т. д. Переход процесса через нулевую величину выражается в остановке движущегося тела, в прекращении тока, в черных линиях или в полосах интерференции и т. п. Надо уметь отвлечься от разнообразия этих внешних форм, чтобы найти за ними ядро научной аналогии.

Следующая глава — в чтении одна из наиболее интересных, рисует специфические формы механизмов и хода для некоторых конкретных групп явлений: механических, электрических, фотохимических, коллоидных, химических, физиологических, социальных. Мы можем, конечно, лишь бегло коснуться немногих.

В коллоидной смеси жидкого масла со щелочной водой капельки масла минимальных размеров остаются отдельными, несмотря на очень большую при столь же малых расстояниях силу молекулярного притяжения между ними. Перрен объяснил механизм явления: при разбалтывании масла с жидкостью его капельки все электризуются от трения, притом одинаково; отталкивание одинаковых зарядов уравновешивает силы, направленные к слипанию капелек. Равновесие может быть нарушено, например, электрическим разрядом, резко уменьшающим заряд капелек; тогда они сразу сливаются в более крупные, коллоид «коагулирует»… Из этого механизма можно сделать практические выводы: во-первых, общий метод «электрокоагуляции» коллоидов; затем например, обнаружив тот же механизм в явлениях тумана, где мельчайшие капельки воды взвешены среди воздуха, газово-жидкого тела, можно приложить тот же общий метод и посредством разряда противоположного электричества рассеивать туман. Такая машина' для рассеивания тумана была устроена в Лондоне в 1905 году.

Интересен механизм изменения возбудимости нервных центров, который оказывается одинаков с «методом глушения сигналов» (methode des signaux brides) В. Томсона, применяемым в телеграфии кабелей для ускорения передачи, а также в гальва-нометрии для успокоения стрелки, без которого нельзя начать нового измерения. Автор указывает на возможные использования того же механизма или метода в лечении вакцинацией при некоторых заразных болезнях путем изучения кривой изменений действительности прививок в разных фазах болезни.

Интересен, далее, пример периодичности жизненных функций у прибрежных улиток, живущих в зоне морских приливов, с периодами 13 часов (промежуток для обычных приливов) и 15 дней (промежуток для наибольших приливов). От себя замечу, что прежние попытки объяснения биологического механизма сна животных не удавались именно потому, что не брали за основу его астрономическую периодичность, суточную или годовую.

Иллюстрации, взятые из социальной жизни, слабы, так как автор обладает лишь односторонне-буржуазным образованием в этой области. Берется, например, теория У. Джевонса, сопоставляющая цикл солнечных пятен с циклом сельскохозяйственных кризисов. Общие экономические кризисы сводятся к действию спекуляции, с одной стороны, и накоплению долговых обязательств — с другой, т. е. всецело поверхностных моментов сферы обращения, а не глубоких процессов сферы производства (стр. 172–181).

У нас нет, к сожалению, возможности остановиться на интересных научно и практически механизмах синхронизации колебаний и их усиления под влиянием разнообразных факторов периодического характера. Здесь особенно важно то, как из неправильных воздействий могут получаться устойчиво правильные эффекты, а из минимальных, но правильных воздействий — неограниченно возрастающие эффекты (стр. 192–198).

Общие механизмы в разнородных явлениях приводят к понятию об аналогиях целых групп явлений. Общие черты в каждой такой группе образуют ее «аналогическое» ядро, или просто «ядро группы». По отношению к этому ядру можно говорить о полном равенстве диспаратных явлений: например, уравнение одного из них может прямо прилагаться к другому лишь через замену описательных элементов одного соответственными («гомологичными») элементами другого. Обширные ряды явлений электрических, тепловых, механических объединяются в такие группы, подчиненные одним и тем же закономерностям — количественным и «качественным» (в том смысле, какой придает этому слову проф. Петрович). Так, в группе аналогий У. Липпманна, относящейся к принципам сохранения материи, сохранения электричества и принципу Карно со всеми их аналитическими последствиями, гомологичные элементы, играющие одну и ту же роль в уравнениях, таковы:

1) потенциал Ньютоновского тяготения, потенциал электрический, абсолютная температура;

2) количество вещества, количество электричества, энтропия;

3) энергия тяготения, энергия электрическая, количество теплоты (стр. 204).

Среди множества интересных аналогий подобного рода автор приводит одну, которая вызывает у нас невольную улыбку:

«По некоторым экономическим теориям существует будто бы (il у aurait) математическая аналогия между явлениями экономики и тепловыми явлениями в газах… Гомологичные элементы многочисленны; вот главные из них:…давлению газов соответствует предложение,

температуре — спрос,

объему — ценность,

количеству теплоты — капитал,

энергии — богатство,

механической работе — экономическая» (стр. 205).

Зато автор подробно останавливается на интереснейших аналогиях К. А. Бьеркнеса, который создал точные, в смысле свойств притяжения и отталкивания, модели электрических и магнитных полюсов из эластических шариков, наполненных воздухом и пульсирующих или колеблющихся, а также гидродинамические модели электрических токов; К. А. Бьеркнесу удалось показать полную аналогию расположения силовых линий гидродинамического поля его моделей с магнитными «спектрами» из железных опилок. Так же интересны аналогии, идущие вплоть до мелких деталей, между процессами намагничивания и эластическими изменениями в процессах кручения — поражающий параллелизм, указанный Г. Видеманом. Еще больше, быть может, значения для будущего развития науки имеют многочисленные аналогии «возбудимости» и «утомляемости» неорганических веществ и организованных тканей, излагаемые автором по исследованиям Дж. Ч. Бозе. Отмечу еще те широкие аналогии, неоднократно подчеркнутые в прежних работах и мною, которые вытекают-из распространения «закона равновесия» Гиббса и Ле-Шателье на процессы биологические и социальные (стр. 231–233).

Меньше научного значения при нынешнем уровне психологии приходится придавать аналогиям борьбы мотивов в сознании с правильным сражением (стр. 242–246). Здесь не может быть научной точности до тех пор, пока волевые процессы не сведены аналитически к сочетаниям рефлексов первичных и условных. Равным образом и аналогии бесчисленных явлений с «борьбой» вообще требовали бы научного исследования реальных фактов борьбы, которые привели бы к надлежащему оформлению самого понятия «борьбы».

Тут автор от научных иллюстраций переходит к бесчисленным аналогиям, выражаемым сравнениями, уподоблениями и метафорами в обыкновенной речи и в литературе. Из десятков его примеров приведем один, довольно банальный, но хорошо иллюстрирующий родство этих «образных» аналогий с научными: «Жизнь есть не что иное, как непрерывная борьба тенденций, импульсов, решений, которые сталкиваются в противоречиях, взаимно уничтожаются или смешиваются, сливаются, слагаются, координируются, порождая отзвуки одни в других». (стр. 251).

«Подобные сравнения, — говорит автор, — помимо возможного поэтического интереса и силы выражения, могут представлять также и положительный интерес на реальной основе — существования определенной суммы особенностей, образующих ядро групповой аналогии». В этом случае они способны стать исходным пунктом и для научного исследования. Нет надобности пояснять, что большинство таких «аналогий донауч-ного мышления», как я бы их назвал, в своей наивной поверхностности обречены оставаться разговорными и поэтическими. Но надо помнить, что и всякая научная аналогия зарождается в исследующем сознании первоначально лишь в виде донаучно-го сравнения, сопоставления, догадки, а потом уже развивается до высшего познавательного типа.