Чтение онлайн

Она, конечно, тоже была поражена произошедшей во мне переменой. Она меня даже сначала не узнала. А когда поняла, что я — это я, долго не могла оправиться от удивления.

— Ты сегодня совершенно другой человек, — сказала она. — На твоем фоне теперь я — драная кошка.

Ее мысли наполнились восхищением мной. Я почувствовал, что именно в тот момент она ощутила ко мне нечто большее, чем простую, обычную симпатию. Я вдруг поймал себя на мысли, что у меня полностью исчез комплекс собственной непривлекательности. Я держался легко и уверенно. Не скрою, это воодушевляло.

Мы гуляли по центру города, говорили о том да сем, о живописи, кино, литературе. Но все эти разговоры были всего лишь внешней оболочкой нашей встречи. В глубине души эта встреча порождала чувство необыкновенной теплоты, которую мы дарили друг другу. И этим она была ценнее всего. Мы расстались лишь около полуночи, договорившись, что на следующий день снова встретимся у фонтана. Таня изъявила желание сходить в театр. Я был не против. Я уже очень давно не был в театрах, и горел желанием почувствовать себя культурным человеком, не игнорирующим светскую жизнь.

Как и предрекала Эльвира Степановна, на следующее утро я действительно проспал. Как я ни торопился, а избежать опоздания на работу мне все же не удалось. Но на мое опоздание все посмотрели сквозь пальцы. Никто мне не сделал даже простого замечания. На проходной тетя Оля, едва сдерживая в себе смех, с благосклонной улыбкой выдала мне пропуск. Татьяна Петровна и Ирочка вели себя так, как будто ничего не произошло. И если бы не смешки, раздававшиеся мне в спину, когда я проходил по коридору, можно было бы подумать, что моего нарушения трудового распорядка и в самом деле никто не заметил.

К счастью, работы в тот день было немного. Мое возбужденное состояние совершенно не располагало к труду. Экономические расчеты просто не лезли мне в голову. Я с нетерпением ждал вечера. Я ждал встречи с Таней, беспрерывно поглядывал на часы, досадуя, что стрелки идут так медленно. Когда рабочий день, наконец, подошел к концу, я, буквально сломя голову, помчался в центр города. Таня уже ждала меня в условленном месте у фонтана. В этот вечер она была ослепительно хороша. Белый брючный костюм, розовая блузка делали ее просто неотразимой.

Мы не стали менять принятого накануне решения, и пошли в театр. В театре в тот вечер показывали какую-то забавную комедию. Переполненный зал буквально умирал от хохота. Но мы с Таней плохо воспринимали происходившее на сцене. Мы сидели, держали друг друга за руку, и получали от этого наслаждение.

Спектакль закончился. Мы вышли из театра и медленно пошли по улице. Было темно. На землю постепенно опускался туман. Мы дошли до центрального парка, который являл собой своеобразный островок тишины и покоя среди бурлящего вокруг водоворота машин, и сели на пустую скамейку. Вокруг шумели деревья, верхушки которых сливались с ночным небом. Стоявшие в два ряда уличные фонари сияли нимбами света, который растворялся в густеющем тумане. Мы сидели и молчали, обняв друг друга. Нам не нужно было о чем-то говорить. Мы были вместе, и это было главным. Я посмотрел на Таню. Вот она, рядом со мной, красивая, молодая, задумчивая, словно бабочка, случайно залетевшая в мою убогую, серую жизнь. Таня повернула голову и тоже посмотрела на меня. Ее взгляд был выразительным. Он был наполнен нежностью и ожиданием. Я вдруг почувствовал, что меня бросило в жар. Мое лицо стало горячим. Я явственно ощутил, как запылали мои щеки. Дальше произошло все как-то само собой. Мои губы потянулись к ее губам, наши глаза закрылись, и мы слились в страстном поцелуе. Стало тихо, уличный шум исчез, и все, что находилось вокруг, для нас словно умерло…

— 7 —

Когда я вернулся домой, помимо недовольного моими участившимися поздними возвращениями Маркиза, меня ждала еще и записка в замочной скважине. Я развернул ее и прочитал следующее: "Умоляем, как только может умолять милиция, позвони! Очень нужна твоя помощь. Позвони сразу, как только вернешься, даже если это будет ночью. Я сегодня на сутках. Павел". Внизу стояла подпись и сегодняшнее, вернее, теперь уже вчерашнее, число. Я улыбнулся. Ну и остряк, этот Павел.

Я зашел в квартиру, переоделся, покормил кота, перекусил сам, после чего стал вертеть в руках полученный клочок бумаги. Звонить, или не звонить? С одной стороны, конечно, хорошо, что я приобрел почет у милиции. Но с другой — нужен ли мне этот самый почет? Если я буду постоянно откликаться на их просьбы, они не дадут мне покоя. Я подумал и решил, что звонить не стоит. В самом деле, пусть милиция сама решает свои проблемы. У них своя работа, а у меня своя. Роль эдакой бабки-гадалки, помогающей раскрывать преступления, меня не прельщала. Я не стремился к приключениям. Я хотел спокойной жизни. Тем более, что в последнее время она наконец приобрела смысл, расцвела новыми красками, и я стал получать от нее удовольствие.

Приняв это решение, я облегченно вздохнул и лег спать, предварительно поставив будильник поближе к кровати. Опоздать на работу второй раз подряд будет уже слишком.

Но выспаться мне не дали. В половине шестого утра в мою дверь раздался настойчивый долгий звонок. Так могут звонить только те, кто чувствует себя облеченными властью. Либо теща, подозревающая зятя в неверности дочери, либо милиция. Поскольку тещи у меня пока еще не было, оставалось только второе.

Мысленно проклиная звонившего на чем свет стоит, я натянул трико, и в полусонном состоянии побрел в прихожую. За дверью действительно стоял Павел.

— Привет, — улыбнулся он. — Разрешишь войти?

— Входи, — вздохнул я, посторонился, пропуская Павла, и закрыл дверь.

— Слушай, ты, конечно, извини, что покоя тебе не даю, — сказал Павел. — Но тут, понимаешь, такая история, что без твоей помощи не обойдемся. Помоги нам одного "редиску" расколоть, а?

— Да не умею я "редисок" раскалывать, — попробовал деликатно отвязаться я. — Я инженер, а не сыщик.

— Умеешь, — решительно произнес Павел. — Когда захочешь — умеешь. Я это сразу понял. Ту бабу ты в минуту расколол. Посмотрел на нее, и сразу понял, что она за птица. Я уже встречался с такими людьми, у которых есть похожий дар. Они поглядят на лицо человека, и сразу все о нем понимают. Ты из их категории.

— Мне к восьми на работу, — не сдавался я. — А вечером я занят.

— Если мы поедем прямо сейчас, ты спокойно успеешь на свой завод. А не успеешь, наш начальник позвонит твоему директору, все ему объяснит, и никто тебя не накажет.

Я топтался в нерешительности, и мучительно пытался найти какой-нибудь убедительный повод, чтобы окончательно отказать Павлу в его просьбе. Но его дружелюбный взгляд настолько красноречиво свидетельствовал, что во мне действительно нуждаются, что я пошел на попятную. Что ж, бороться с преступностью нужно сообща. Так, кажется, агитируют нас плакаты на улицах. Я обреченно вздохнул и стал одеваться.

Наскоро перехватив пару бутербродов, и выставив из квартиры Маркиза, который своим шипением и царапаньем настойчиво пытался мне объяснить, что ему не хочется покидать дом в такую рань, я запер квартиру и вышел во двор, где в милицейском УАЗике меня ждал Павел. Поскольку время было раннее, дороги светились пустотой, и мы очень быстро добрались до дежурной части.

Пока мы ехали, Павел обрисовал мне положение дел. Накануне ограбили ювелирный магазин. Налетчиков было трое. Все были в масках, а у одного оказался еще и пистолет. Они застрелили пытавшегося оказать им сопротивление охранника, после чего забрали из кассы всю выручку, а также находившиеся на витрине драгоценности. Одного из грабителей удалось задержать. Как ни старался он убежать от преследовавших его оперативников, его все же поймали. Кассирша сначала его опознала. Но пойманный оказался хорошим артистом. Он настолько убедительно разыграл сцену оскорбленной добродетели собственного сочинения, что кассирша стала сомневаться, его ли она действительно видела. А поскольку в момент задержания при нем не обнаружили ни оружия, ни драгоценностей, ни денег, улики против него были смехотворны, и через двое суток его придется отпускать, если к этому времени он не "расколется".

— Вот поэтому, — резюмировал Павел, — нам нужно во что бы то ни стало заставить его сознаться. Иначе — пиши-пропало, и мы получим очередной "висяк". Мы этого фрукта сейчас снова вызовем на допрос, а ты сиди и слушай. Может чего и заметишь.

Я понимающе кивнул головой.

Когда мы приехали в дежурную часть, Павел отвел меня в кабинет следователя, представлявший из себя маленькую тусклую комнатенку со стоявшими друг напротив друга двумя столами, большим шкафом и несколькими стульями. Хозяином кабинета оказался молодой веснушчатый лейтенант, которого звали Вячеслав. Мы познакомились и обменялись рукопожатиями. Павел отправился в КПЗ за задержанным.