Чтение онлайн

— Я ворота раздвигать не умею, — ответил я.

— Я тоже, — сказал Тимофей.

— Но мы умеем другое, — заметил Максим. — Давайте поспорим, что три экстрасенса запросто смогут переломить ход матча.

— И с кем мы будем спорить? — спросил Тимофей. — Сами с собой, что ли?

— А хотя бы и так, — произнес Максим.

— Делайте, что хотите, — отмахнулся Тимофей. — Я в ваших авантюрах участвовать не буду.

Мы с Максимом не очень огорчились его отказу. Дар Тимофея вряд ли мог оказаться полезным в таком благородном деле, как помощь "Химику" отыграть четыре пропущенные шайбы. А наши с Максимом способности были весьма кстати. Напомню, что Максим владел телекинезом, а я к этому времени уже достаточно поднаторел в искусстве внушения. Немного пошептавшись, мы покинули свои места на центральной трибуне, оставив инфантильного Тимофея в компании с бородатым мужиком, и перебрались на сектор за воротами, которые в третьем периоде должны были принадлежать "Спартаку". Заняв самые неудобные для созерцания игры, но самые оптимальные для реализации нашего замысла места в первом ряду, мы, азартно потирая ладони, стали дожидаться конца перерыва.

Когда третий период стартовал, Максим приступил к делу. Он сосредоточился и уставился на ворота. Через некоторое время бутылочка с водой, лежавшая на них, приподнялась в воздухе, и упала вниз. Перемещавшийся вдоль площади ворот вратарь "Спартака" наехал на бутылочку, споткнулся, потерял равновесие, и растянулся на льду, не сумев помешать шайбе влететь в сетку. Трибуны взревели. 1:4.

Максим буквально скакал от восторга.

— Ты видел? У меня получилось! — на радостях вопил он.

Вратарь "Спартака" невозмутимо поднялся на ноги, и спокойно положил бутылочку с водой обратно на ворота. Мол, досадная случайность. С кем не бывает?

— Теперь моя очередь, — сказал я.

Видя успех Максима, я тоже завелся, и мне не терпелось показать свои возможности. Но вошедший в кураж Максим меня остановил.

— Погоди. Дай я еще попробую.

Воодушевленный забитым голом, "Химик" развивал очередную атаку. Голкипер "Спартака" внимательно наблюдал за перемещениями шайбы по площадке. Поэтому он не увидел, как бутылочка с водой, лежавшая на воротах, снова приподнялась в воздухе, и упала на лед за его спиной. Вратарь вторично о нее споткнулся, потерял равновесие, и в этот момент в сетку влетела еще одна шайба. Трибуны неистовствовали. 2:4. Максим на радостях был готов подпрыгнуть до потолка.

Вратарь "Спартака" поднялся на ноги, внимательно осмотрел сетку, накрывавшую ворота сверху, видимо, пытаясь отыскать в ней дырку. Но, не найдя в сетке никакой прорехи, он поднял бутылочку с водой со льда, и в сердцах запустил ее за борт. Трибуны откликнулись издевательским улюлюканьем. Максим помрачнел. Он явно не знал, как ему, лишившись этой бутылочки, теперь можно манипулировать вратарем.

— Ладно, давай, твоя очередь, — бросил мне он.

Я сосредоточился, представил в воображении кучу денег, собрал в единое целое весь свой запас энергии, и стал усиленно внушать голкиперу "Спартака", что эта куча находится сейчас сзади него, за воротами. Вратарь задергался, и стал украдкой оборачиваться. В нем сейчас боролись два чувства: чувство наживы, и чувство долга. Победило первое. Улучив момент, когда игра переместилась к воротам "Химика", он заехал за ворота, нагнулся, и принялся собирать лежавшие, как ему казалось, на льду купюры. Он вошел в такой азарт, что его не остановила даже третья шайба, влетевшая в его ворота. В чувство вратаря "Спартака" привел только дюжий капитан команды, хорошенько тряхнувший его за грудки. Выслушав объяснения голкипера, капитан посмотрел на него широко открытыми глазами, обернулся к скамейке запасных, и показал тренеру жестом, что вратарю нужна замена, после чего характерно покрутил пальцем у виска.

Занявший место в воротах "Спартака" дублер даже не предполагал, какой его ждет конфуз. Он мысленно благодарил бога за предоставившийся шанс, моля его, чтобы помог ему блеснуть, и наконец вытеснить своего коллегу из основы. Но я своим внушением немного подкорректировал его фантазии. Дублер принял вратарскую стойку, и тут же заснул. Очнулся он только тогда, когда трибуны взорвались от восторга. 4:4…

Встретивший нас с Максимом у выхода из дворца спорта Тимофей не скрывал своего изумления.

— Это ваша работа? — восхищенно спросил он.

— А то как же, — гордо ответили мы.

Вернувшись из увольнительной, мы долго рассказывали сокурсникам о своих хоккейных подвигах. Сокурсники давились от смеха, и просили нас повторить эту историю снова и снова. Но на следующий день нам стало не до веселья. Нас с Максимом вызвал к себе начальник спецшколы. Я не знаю, кто ему на нас донес, но он был полностью в курсе наших вчерашних проделок.

— Кто вам это позволил?! — грозно спросил он.

Мы стояли, опустив головы, как нашкодившие подростки, и не знали, что ответить.

— Как вы посмели?! — еще больше повысил голос Дмитрий Иванович.

Мы молчали.

— Мы вас здесь не для того обучаем, чтобы вы дурачились! — снова рявкнул он. — Забыли, курсантами какого учебного заведения вы являетесь? Так я вам это напомню!

Наказание оказалось суровым. Нас с Максимом лишили увольнительных до самого конца учебы.

И чего это Дмитрий Иванович тогда так разъярился? Может, он болел за "Спартак"?

— 5 —

Наступил последний день нашего пребывания в спецшколе. Учеба закончилась. Начиналась служба.

Год сам по себе срок небольшой. Но за это время я уже успел свыкнуться с мыслью, что меня зовут Артем Резник, что я круглый сирота, воспитывался в детском доме, — именно так было написано в моей новой биографии, — и что я теперь профессиональный контрразведчик. Невзрачный инженер-экономист Илья Воробьев ушел в далекое прошлое. Порой мне даже казалось, что его вообще не существовало, и что мое предыдущее "я" — это всего-навсего страшный сон, порожденный воспаленным воображением.

Выпускной вечер прошел шумно и весело. Мы все собрались за большим столом в "красном уголке". Наш преподавательский состав предстал во всем параде. В обычные дни мы никогда не видели своих инструкторов в форме. А тут они явились при погонах, с орденами и медалями. Мы даже не подозревали, что нас обучают люди, имеющие такие немалые, судя по наградам, заслуги перед страной.

Михалыч встал из-за стола и задумчиво посмотрел на нас.

— Дорогие мои друзья, — сказал он. — Такие дни, как сегодня, бывают у меня каждый год. И я их считаю для себя самыми грустными и печальными. Каждый год у меня появляется новая группа курсантов. Каждый год я привыкаю к ним настолько, что даже начинаю относиться к ним, как к собственным детям. И каждый год мне снова и снова приходится переживать этот грустный момент расставания. Друзья мои, не сочтите мои слова за дежурный пафос, ибо они совершенно искренни. Мне бы очень хотелось, чтобы вы никогда не забывали наших с вами встреч, наших бесед, чтобы вы хорошо осознавали свое предназначение и свои обязанности перед нашей страной и нашим народом. Защищать свою страну — это удел самых лучших и избранных. И вы относитесь к этим избранным. Гордитесь и дорожите этой честью. Служить своей стране — всегда почетно. Нет такого государства в мире, где дела обстояли бы по-другому. Страна, которая не умеет себя защищать, не может быть великой. А Россия — великая страна. Она всегда находила в себе силы противостоять иноземцам, стремящимся присвоить ее обширные территории, завладеть ее природными ресурсами, и поработить ее народ. Я буду очень горд, если вы станете профессионалами высокого класса, и если со временем вашу грудь будет украшать столько же орденов, сколько, например, у Дмитрия Ивановича. Но мне будет очень горестно, если кто-нибудь из вас не оправдает надежд. В этом будет и моя вина, как вашего воспитателя. Я хочу поднять этот бокал за ваши будущие успехи. Пусть это шампанское станет для вас неким эликсиром жизни, полученным в нашей школе. Виват!

— Виват! — хором крикнули мы.

Когда все торжественные речи закончились, все пожелания и благодарности были высказаны, грянула музыка, и начался настоящий праздник.

Я, как и все остальные курсанты, оттягивался на полную катушку, не жалея сил. Когда моя энергия стала иссякать, я пристроился за столом, намереваясь немного отдышаться. Через некоторое время рядом со мной кто-то сел. Я повернул голову. Это был Нейл Абрамович.

— Как настроение? — приветливо спросил он.

Я поднял вверх большой палец.

— Ну и прекрасно, — улыбнулся в ответ Нейл Абрамович. — Дай бог, чтобы оно таким оставалось всегда. Очень важно уметь избавиться от прошлого, чтобы оно не отравляло твою дальнейшую жизнь. Понимаешь, о чем я говорю?

Я утвердительно кивнул головой и сказал.

— Очень важно, когда тебе в этом помогают.

Нейл Абрамович снова улыбнулся и ободряюще похлопал меня по плечу.

— Хорошо, когда это ценят, — сказал он. — А то ведь бывает наоборот. Мне очень жаль, что из двух моих учеников на этом вечере присутствует только один. До сих пор не могу понять, что толкнуло Роберта на побег. Ты, кстати, не знаешь, где он сейчас?