Телестерион. Сборник сюит
Шрифт:
Музы с плачем исчезают.
ЭПИЛОГ
Святогорский монастырь. Ясный весенний день. У могилы поэта три юные барышни с букетами из полевых цветов — то музы.
Х о р м у з В местах, где в ссылке он провел два года, И мирная воспета им природа В сияньи дня, во звездной мгле, Изгнанник на родной земле И пленник, Сошел в кладбищенские сени. Пусть ныне торжествует рок. Тоску и грусть ты превозмог Души прекрасной песней, И жизни нет твоей чудесней! Мир праху твоему, поэт! Да не умолкнут в бурях грозных лет Поэзии высокой пламенные вздохи Классической эпохи. Все это, видите ль, слова, слова, слова. Поэтов участь не нова. Все светлое, поруганное, гибнет, И плесенью могилы липнет К нему хула и клевета, И глохнет в мире красота. А торжествует лишь уродство, Играя важно в благородство. Поэт! Покойся в тишине, — В неизмеримой вышине, Где Феб рассеивает тучи, Как солнце, светлый и могучий, Встает и образ милый твой, Овеян высшей красотой.Сюита из трагедии «Утро дней»
ПРОЛОГ
1
Абрамцево. На опушке леса перед широкой панорамой долины речки Воря группа молодых художников весьма разного вида и возраста; обращаются между собою, очевидно, по произвищам: Бова, Леший, Феб, Сирин, Бычок, играя вместе с тем роль Хора учеников.
Л е ш и й Послушайте! Мы обошли именье; Мы заглянули в мастерские, в церковь И в школу, но не ясно, где же нам Остановиться на ночлег? Б о в а Милейший! Ну, разве обиталище твое Не лес? Л е ш и й Да, в том лесу, где королевство Твое, Бова! Б о в а Ну, значит, здесь и всюду, Где русский дух, где Русью пахнет. Л е ш и й Миром И в самом деле веет здесь родным, Когда б не тучи, молнии за лесом. Ф е б Хозяев нет. Прислуга не любезна, Против обыкновения; пожалуй, Встревоженная чем-то. Б ы ч о к Феб, откройся, Из нас один ты здесь бывал. Ф е б Ребенком, Среди детей. Узнает кто меня? Нет, скажем, мы из мастерской Серова. Его-то все здесь знают хорошо. С и р и н Вы видели в гончарной мастера, Который даже не взглянул за делом На нас? Ф е б Как не взглянул? Безумным взором, Как на фигурок, слепленных из глины, Готовый сунуть для обжига в печь, Глазурью смазав, словно жизни знаком. С и р и н Да, это ж Врубель! Б ы ч о к А, из декадентов. С и р и н Так говорят, но он художник чудный. Б ы ч о к А все ему с Серовым не сравниться. Ф е б И сравнивать не нужно. Хороши И братья Васнецовы, и Поленов, И Нестеров, Коровин, Остроухов, И Левитан, — о, сколько здесь взросло Художников в Абрамцевском кружке, Куда собрал их Савва Мамонтов! Л е ш и й Да, личность колоссальная, скажите! Х о р у ч е н и к о в Все удивления достойно здесь: отец — Друг ссыльных декабристов и купец. А сын, эпохой Пушкина взращенный, В промышленники вышел он, делец, Артист непревзойденный На сцене жизни и певец. Он брал в Италии уроки пенья И лепки — полон вдохновенья. И скульптор славный мог бы выйти из него, Когда б не мецената торжество, Единого во многих лицах, всех из круга, Кого привлек для вдохновенного досуга. Ценя классическую древность, он хранил мечту И звал друзей любить родную красоту.Являются две девушки, одетые по-деревенски, весьма нарядно, также со сказочными именами — Аленушка и Василиса.
Л е ш и й. Ах, Боже! Не сон ли это?
Ф е б. Сказка!
А л е н у ш к а. Господа художники! Мы слыхали, вас зовут то Бова, то Сирин, и даже Леший среди вас есть. Кого же вы разыгрываете?
С и р и н. Если мы кого-то разыгрываем, то, уж верно, самих себя. А вы кто будете?
А л е н у ш к а. Я-то Аленушка.
С и р и н. В самом деле? Не из сказки? Можно потрогать?
А л е н у ш к а. Никак нельзя. Я не таковская. А ее зовут Василиса.
Б ы ч о к. Василиса Премудрая?
Ф е б. Василиса Прекрасная.
Л е ш и й. Да она же себе на уме, весьма даже зловредная.
В а с и л и с а. И я не таковская. Что мы пришли, так это дед говорит, учеников надо бы приютить хоть на ночь. Даром что пустует избушка на курьих ножках.
Л е ш и й. Ребята! Будем настороже. Еще баба Яга явится. Или Кощей Бессмертный.
В а с и л и с а. Останетесь в лесу в ночь, могут и явиться. Нам же нынче не до шуток. Разве вы не слыхали, Савву Ивановича посадили в тюрьму?