Чтение онлайн

После обеда, как и предполагалось, в прокуратуру приехала Лагутина — благо, погода была летной. Перед тем, как везти ее к потенциальному супругу, Анатолий задал женщине несколько вопросов.

— Расскажите, пожалуйста, Анна Сергеевна, кто ваш муж? — начал следователь и уточнил: — Имя-отчество, возраст, профессия?

— Его зовут Всеволод Андреевич, — ответила Лагутина. — Ему пятьдесят лет, правда, мы не успели отметить юбилей — он у него 17 октября, и к тому времени Сева уже исчез. Последние пятнадцать лет работает на философском факультете Новосибирского университета, доктор наук. Живем мы в Академгородке, у нас двое дочерей.

— А при каких обстоятельствах он исчез? — спросил Сивцов.

— Сева каждое утро делает пробежку, — объяснила собеседница. — И 16 сентября он, как обычно, вышел из дома в спортивном костюме. С тех пор мы ничего о нем не знали.

— Вы обращались в милицию? — поинтересовался Анатолий.

— Куда мы только не стучались! — всхлипнула Анна Сергеевна. — Но нам нигде не смогли помочь!

— Неужели никто не видел вашего мужа в то утро? — продолжал Сивцов.

— В милиции говорили об одной зацепке, — вспомнила возбужденная женщина. — Дети шли в школу и заметили, как Сева разговаривал с двумя мужчинами. Они стояли у машины, кажется, это была серая "Волга". Наверное, он объяснял им дорогу, а они, возможно, его увезли. Но дети есть дети: они не запомнили ни номера машины, ни людей. В общем, установить что-либо конкретное милиции не удалось.

— Муж с тех пор вам не звонил, не писал писем? — осведомился следователь.

— Нет, я ничего о нем не знала, — еле сдерживая слезы, произнесла Лагутина. — Он только мне снился и говорил, что ему угрожает опасность.

Сивцов, как мог, успокоил женщину и предложил проехать в центр Сербского, где, возможно, ей удастся узнать супруга. По дороге он попытался узнать, есть ли у Всеволода Андреевича какие-то особые приметы. Анна Сергеевна рассказала, что на правой ноге ее мужа остался шрам в виде полумесяца: еще в детстве брат, раскрутив на палке стеклянную банку с отбитым верхом, бросил ее и попал Севе в икру. Такой подробности было вполне достаточно, чтобы теперь с предельной достоверностью установить, является ли "подкидыш" мужем Лагутиной?

Когда его привели в комнату, где расположились следователи и их гостья, Анна Сергеевна сразу же бросилась навстречу и заключила мужчину, считавшегося неизвестным, в объятья.

— Сева, наконец-то, — всхлипывала она, причитая. — Где ты скрывался, бедненький, родной мой, любимый!

Пациент, хотя и был взволнован встречей и теплыми слезами на своих щеках, все же не проявлял сильных чувств.

— Это ваша жена, — сказал ему Кахетидзе.

— Я — Сева? — недоверчиво спросил потерявший память человек и вдруг ему вспомнились слова, которые он уже однажды слышал: "Сева, уходи, тебе грозит опасность!"

Для того чтобы окончательно убедиться, что перед ними Всеволод Андреевич Лагутин, провели осмотр его правой ноги, где обнаружился отпечатанный полукольцом шрам. Сомнений не оставалось — "подкидыш" оказался доктором философских наук, уважаемым в своем городе гражданином, и его, скорее всего, кто-то просто использовал в своих целях. В конце концов, никаких преступлений он не совершил, ведь проповеди, с которыми выступал перед народом от имени воскресшего Ленина и спустившегося на Землю Спасителя к уголовному делу не пришьешь. Да и, честно говоря, Сивцов, внимательно изучивший пересказанные в прессе речи вождя, сейчас был склонен согласиться со многими его мыслями относительно деяний человечества, заведших его в тупик.

По согласованию со следователем профессор выписал больного, дав ему направление в подобное учреждение Новосибирска, и счастливая супруга забрала неожиданно обретенного мужа домой.

— Да, это он! — вскричал Самохвалов, едва увидел тело Ленина. — Наш бесценный Ильич! Слава Богу, он остался невредимым. Наверное, варвары все же догадались хранить его в нормальных условиях.

— Леонид Петрович, вы не волнуйтесь, а еще раз внимательно посмотрите, — предложил Сивцов.

— Да я его с закрытыми глазами узнаю, на ощупь, — возбужденно пропел ученый. — У меня нет никаких сомнений, к тому же вы понимаете, что любое свежее тело так бы не выглядело. Так что давайте немедленно отвезем его обратно, в Мавзолей.

— Не торопитесь, пожалуйста, — остановил его Анатолий. — Пока мы не получим результаты молекулярно-генетической экспертизы, тело побудет здесь. Тут такие же условия, как и в Мавзолее, так что ничего вашему Ильичу не сделается.

— Зачем? — недоуменно воскликнул Самохвалов. — Какая еще экспертиза? И так все ясно! Вот Ленин!

— Понимаете, у нас существуют определенные процедуры, — стал объяснять Сивцов. — Они дадут полную уверенность в том, что это и на самом деле — мумия вождя. Мы разыскали его прямых родственников и получили от них генетический материал. Сравнив его с образцами, взятыми у тела, установим истину. Хотя, я думаю, речь идет о простой формальности. В конце концов, я вам верю.

— Вы резали Ленина?! — возмутился ученый. — Какое кощунство!

— Не беспокойтесь, никакого вреда ему не причинили, — примирительно произнес следователь. — Небольшой клочок волос и микроскопический кусочек кожи. Это вообще незаметно.

— Ну, знаете, — разгорячено бросил Леонид Петрович. — Я буду жаловаться!

— Пожалуйста, — парировал Сивцов, и, отвернувшись, показал, что аудиенция и с ученым, и с телом вождя закончилась.

На следующий день, последний в уходящем году, Сивцову доставили утром пакет с результатами экспертизы. Его потрясли последние строки документа: "кровное родство Ленина В.И. и Ульяновой М.И. полностью исключено".

У Анатолия голова пошла кругом. Родословная Машеньки была тщательно проверена, и не возникало никаких сомнений в том, что она — потомок Ильича. Экспертизу, как видно из письма, на сей раз провели особенно скрупулезно: генетический материал анализировали четыре независимых друг от друга специалиста.

"В чем же тут загвоздка? — подумал следователь и отправился в научно-исследовательский центр биомедицинских технологий.

Самохвалов встретил его недружелюбно, и особенно обострилась его враждебность после того, как Анатолий показал заключение экспертизы.

— Такого не может быть! — в полный голос заорал он.

— Но, тем не менее, это факт! — твердо, но в то же время спокойно возразил Сивцов. — И не я, а вы должны объяснить, почему в Мавзолее находилась мумия человека, не имеющего ничего общего с Владимиром Ильичем Лениным?

Ученый вынул из кармана блистер с капсулами нитроглицерина, положил в рот одну и неожиданно беспомощным голосом прохрипел:

— Я не знаю!

Дав сидящему напротив него человеку прийти в себя, Сивцов мягко спросил:

— Была ли возможность с того времени, как Ленина поместили в Мавзолей, подменить тело?

Самохвалов долго не отвечал, потом, наконец, изрек:

— Сразу после начала Великой Отечественной войны его эвакуировали в Тюмень, где оно пробыло почти до самой победы.